Открытое письмо Дугину А.Г.

Форумы Арктогеи (Geopolitik): Россия и власть: Открытое письмо Дугину А.Г.


18383: By Aleksandr Pushkin on Понедельник, Октябрь 21, 2002 - 23:33:
Здравствуйте, Александр Гельевич.
Отдаю себе отчёт в том, насколько одиозным или кощунственным может показаться то, о чём говорится в этих строках, но я никогда и не высказывал всего комплексом, вместе и в такой манере никому, потому что не видел людей, которым мог бы изложить всё это. Всевозможные рамки, прокрустовы ложа в мозгах, а чаще всего выясняющаяся по прошествии некоторого времени полнейшая неготовность респондентов к восприятию материала, где хотя бы один из компонентов не отвечает привычным ожиданиям, и вытекающая из подобной нетерпимости скоропалительность в суждениях обо всём сказанном и непрочитанном при этом, заставляли меня до сегодняшнего дня, уподобляясь Хайяму, рта не раскрывать. Огромная разница между моими идеалами в построении будущего и реформами настоящего и тем, как это видится даже тому, кто мог бы понять меня или хотя бы не отталкивать, позволяла последние годы лишь собирать и анализировать, а если и писать что-то, то только «в стол». Вы же и Ваша позиция, а главное то, что Вы взвалили на себя этот крест, как мне кажется, подразумевает собою то, что я должен быть по крайней мере выслушан, так как я, как Вы понимаете, и без того взял на себя огромную смелость, чтобы не только доверить Вашему уму и сердцу всё, чем полны мои, но и оторвать какую-то (надеюсь, не очень большую) часть Вашего времени. Главной же целью написания этого письма вижу для себя в Вашей трезвой и обдуманной оценке моих выводов и предложений, а также в вероятном их применении в возглавляемом Вами деле.
В конце июня сего года, увидев накануне по телеканалу «Культура» программу Виталия Третьякова с Вашим участием, решил стать членом или хотя бы сторонником евразийского движения. Окончательное решение готов был принять после личного контакта с вашими представителями, так как не раз уже сталкивался с тем, что на деле многое оказывается иным, нежели в средствах массовой информации. И на этот раз не все оказалось гладко. Это и толкнуло написать Вам лично, так как осознаю, что вероятность устного изложения хотя бы ничтожной толики из затронутых в этом письме вопросов близка к нулю.
Итак, узнав по справочной о партии «Евразия» и прибыв на следующий день на Славянскую площадь, д.2, я не получил ничего, кроме незабываемого выхода из дверей этого здания Альфреда Коха с охраной, пробивающей дорогу своему рыжему солнцу среди редких прохожих. Телефоны тоже не отвечали. На следующий день через редакторов т/к «Культура» все же узнал ваш настоящий адрес. При встрече со мною весьма подробно побеседовала очаровательная евразийка. Спустя минут сорок, получив от меня анкету, заявление и личную просьбу подумать о возможности применения моих сил на благо «Евразии» и вручив, в свою очередь, два номера «Евразийского пути» и пять брошюр, она посоветовала справиться о результатах этого собеседования через неделю по телефону.
Досконально ознакомившись с выданными мне материалами и составив список из полусотни предложений, вопросов и (не судите строго) замечаний и дополнений, я позвонил через семь дней. Выяснилось, что все, кто может решать вопросы, в отпусках и поэтому мне посоветовали перезвонить ещё через три недели. Выждав и этот срок, я позвонил снова. На этот раз сотрудник, встречавшийся со мною, усталым голосом стала втолковывать мне, что если я готов, то должен работать в офисе с девяти до двенадцати, то есть, по пятнадцать часов в сутки во имя великой «Евразии». По поводу моих предложений мне намекнули, что во мне, как в любом из пришедших в партию с улицы простых людей, не ожидают увидеть ничего, кроме обычной примитивной рабочей лошади (судя по продолжительности рабочего дня – мерина-тяжеловоза), а разбираться с моими «сочинениями», кроме Вас, уважаемый Александр Гельевич, некому. Также, уже при первой встрече мне объяснили, что если мною и будет написано что-то на Ваше имя, то сначала (как в армии или на зоне) оно будет прочитано тем же сотрудником и ею же, или кем-то ещё, будет приниматься решение – отдавать его Вам или нет. Теперь же, через месяц, тот же самый сотрудник доказывал уже обратное, а именно, что вся личная почта идёт к Вам непосредственно (браво и sed delenda est censura). Кроме этой, мягко говоря, неточности было ещё два неприятных момента.
1) Совершенно откровенно и очень подробно рассказав о себе при первой встрече всё, что можно было и абсолютно ничего не скрывая, я пребывал в полной уверенности, что смогу получить наконец конкретные ответы на элементарные вопросы, а именно: чем могу быть полезен по пятнадцать часов в день в офисе? Но спустя месяц, после всех очных и заочных бесед с одним и тем же сотрудником от меня вдруг потребовалось резюме, причем строго придерживающееся нынешней общепринятой формы: должности, перечисленные в обратном порядке, начиная с последней. Попытавшись уже не в первый раз объяснить низкую информативность и однобокость изложения моего трудового пути в подобной, совершенно косной и, по моему глубокому убеждению, ничего не поясняющей по сути форме, я предложил написать о себе в произвольной форме, уложившись в одну страницу, в чём мне было отказано и настойчиво рекомендовано держаться общепринятых правил.
2) Ещё в конце первой встречи на мой положительный ответ о наличии неопубликованных письменных работ мне, впервые пришедшему, было высказано неудовлетворение в том, что я не принёс их(?).
Анализ всего этого и, как это ни забавно, долгие бесплодные попытки написать хоть что-то, что можно было бы обозвать модным словом «резюме», и вылились в это письмо.
Всю жизнь, как и многим вокруг, мне приходиться слышать от тех, кто должен просто выполнять свои несложные функции, что их, таких волшебных, мало, что у них всего две руки, а нас много, поэтому на всех не хватает ни времени, ни особого внимания. Я слышу это с детства и примерно с тех же пор ищу людей, которые не смотря ни на что не приемлют подобного, кое стало теперь не только нормой, но и, как это ни дико, правилом. И вот (не лукавя и уж тем более не кокетничая), оставив в этой изнуряющей схватке все силы и полжизни, я, contra spem spero, узнаю о вашей партии. И что же, у вас всё по-другому, не так, как повсюду теперь? Отнюдь.
Итак, для начала история с Домом металлургов на Славянской площади, 2. Что бы это ни было – Вадим Медведев или, он же, Абдулвахид Ниязов (как я узнал из ваших брошюр) – это натуральный бардак в хозяйстве той «Евразии», лидером которой являетесь Вы, Александр Гельевич, бардак, бороться с которым необходимо именно сейчас, на этом этапе. Понять важность и необходимость такой борьбы можно только представив себе количество узнавших действительность из ваших партийных материалов и количество отвернувшихся от возглавляемой Вами «Евразии» лишь потому, что столкнулись с этой неразберихой. Чтобы понять разницу между субъектами, названными одинаково, для начала необходимо знать о существовании другого. Их суть может быть обсуждаема лишь после. Отсюда видно, что «борьба», ведущаяся Вами на страницах собственной печати, непрактична с точки зрения охватываемых масс и нелогична, так как ведётся она с преступником, промышляющим мошенничеством и подлогом, при помощи жалкого подобия критики, комариного писка. Причём, писк этот не будет становиться сильнее, даже если в него будут вкладываться большие силы – ведь вата, в которую вообще ничего не нужно вкладывать, будет, как и сейчас, глушить и рассеивать этот писк и, что гораздо важнее, так же будет задерживать приход этих самых больших сил. Если ещё с натяжкой можно рассчитывать на то, что честный патриот, пылкий пассионарий, ненавидящий и ни на йоту не верящий говорящим головам в телевизоре, увидев вдруг краем глаза что-то настоящее, поверит и заинтересуется хотя бы, то надеяться на то, что выкроив минуту из своего рабского нынче для встречи с главными, быть может, событиями в его жизни, и столкнувшись с выключенными (это ещё на Славянской фору дали, видать, ленивому концу и отлить – работа) телефонами и рыжим клоуном с охраной и лимузинами, не плюнет он на все эти поиски – абсурд. Мой пример годится лишь для десятой доли процента, для одержимых, для тех, у кого нет иных целей. Статистика же не принимает в рассчёт единицы. О том же, что могло бы привлечь в партию такие единицы, точнее, отсутствие чего на сегодня в программных документах и в самой идеологии партии практически исключает возможность пополнения такими людьми, речь впереди.
Даже разобравшегося с «Евразиями» истинными и ложными ждёт ещё немало препятствий, благо, привычных, о которые, как в подводной лодке, бьёшься регулярно, несмотря на многолетний опыт, и привыкаешь как к неуничтожимому злу, от которого нет спасения (хотя оно есть, и не только в оставлении лодки, но и в волевом решении повышения эргономичности и комфортабельности русского оружия).
В течение трёх последних лет несколько раз я пытался напрямую обратиться к политическим обозревателям, политикам, ветеранам и неветеранам спецслужб, руководству полуподпольных национальных и (или) патриотических (или псевдопатриотических) организаций, патриотически настроенным журналистам, обладающим умным, насыщенным знанием словом и ёмким, стильным слогом. И всегда, без исключения, между нами вставала непреодолимая стена всякого рода помощников, секретарей, замов, администраторов, которые, поняв, что имеют дело с кем-то из толпы, без званий и регалий, замыкали всё общение на себе, исключая любые возможные контакты и по собственному усмотрению решая, что может быть полезно или вредно шефу. Вначале удивляло и поражало такое правило без исключений, потому как люди, с которыми хотелось поделиться уже готовыми решениями, зачастую опробованными и давшими прекрасные результаты, прошедшими горнило тяжелейших испытаний, обладали контрастными, выделяющими на блёклом ныне фоне качествами: интеллектом, честностью и неравнодушием. Но потом я понял, что это недоработка, а точнее провал в таком явном месте, о котором говорят, что за деревьями не видят леса. Все настолько привыкли к этому, что даже такие неординарные личности не могут себе представить, что может быть как-то по-другому.
Сегодня о компетенции судят по резюме, суть которого – показуха. Почти без исключений работодателя интересует лишь то, насколько положительно, лояльно, прилежно и аккуратно соискатель сможет преподнести себя красивыми крупными буквами на одной страничке мелованной бумаги или в дюжине ответов на вопросы при собеседовании или интервью. Рекомендации – суть то же. И то, и другое поставлено сейчас на поток, тысячи контор занимаются таким бизнесом, приводя всех и вся к единому лживому насквозь и убивающему всякий стыд и совесть стандарту. Расставшимся с последними раньше и легче остальных достаются лучшие места. Все менее наглые и циничные теперь считаются «тормозами», не умеющими жить, атавизмами. Вся эта грязь от того пренебрежения, с каким теперь смотрят на любого, всякого, кто вынужден продавать себя за пайку простую или диетическую (как кто себе выкрутит). Кем бы человек ни был, что бы из себя не представлял, на что не претендовал бы, цена ему у нынешних хозяев – пайка.
Устраиваясь на самые разнообразные должности, имея перед глазами примеры близких и знакомых, всё больше убеждался в том, что не только всевозможные посредники, как уже упомянутые выше, так и кадровые агентства, не имели ясности в том, что конкретно требовалось от меня, но и сами работодатели. Нигде не было видно не то что бы творческого подхода или хоть какой-то оригинальности, нешаблонности в поиске и подборе кадров, но и простейших, элементарных навыков и понятий того, как это должно быть организовано. Любая живая мысль или слово, высказанные так или иначе, настораживали и предубеждали, как и всякое проявление характера, личностных качеств. Так увлеклись борьбой с недавним прошлым, что большевистский принцип «незаменимых – нет» возвели в императив, в аксиому. Выходит, Виссарионыч со своей ископаемой извилиной был дальновиднее нынешних, используя вместе с «заменяемостью» его же «кадры решают всё». Ведь если абстрагироваться от явной взаимоисключаемости данных высказываний и перенести их из виртуальности в жизнь, применяя к каждому из нас, то станет ясным, что есть люди, к которым применимо лишь второе, и есть «хрен на блюде», к которым применимо первое. Нынче же, предвосхитив пророчества, последние практически повсюду стали первыми, перевернув весь мир с ног на голову и изолгав все жизнеутверждающие понятия.
Это даже не прокрустово ложе. Здесь ещё не знают, резать или удлинять. И зачастую, чем выше уровень, тем всё только усугубляется. Исключением, правда не по сути, а лишь по качеству, а именно возведённой в правило скрупулёзности и точности в выяснении целей как хозяина, так и «соискателя», являются богатые филиалы инофирм и агентство «Man Power», занимающееся их кадровыми вопросами.
Атлантистский опыт, как всегда, плохо приживается на нашей почве, а при насильном, как сейчас и неоднократно раньше, вживлении мутирует, превращаясь в явление более уродливое, чем исходное. Необходимо изменить очень многое, чтобы не только достичь западного уровня в этом вопросе вопросов, но добиться настоящего прорыва, качественного скачка. Ведь для этого, в частности, и задумано было евразийство. Извечное прозябание на задворках Европы и толкнуло отцов-основателей к созданию этой гениальной идеи. Подражательство, леность и пустой пафос, некомпетентность, серость и примитив, косность, всепроникающее и всеобъемлющее запретительство и как следствие – полная деградация свободы и творчества уже тогда, восемьдесят лет назад, были ясно видны этим прозорливцам.
Что касается «Евразии», кадровая работа, как в любом настоящем политическом предприятии, должна разделяться на внутреннюю, то есть организационное строительство, и внешнюю, то есть пропаганду. Подробнее об этом будет сказано в конце, здесь же считаю необходимым предложить следующее. С пополнением рядов вопрос можно было бы решить так, чтобы уже при первой встрече пришедший на собеседование мог дать о себе как можно более подробную (если хотите – пространную) информацию. На этом этапе, как на исповеди у батюшки, не должно быть никаких рамок, сдерживаний или ограничений. Это необходимое условие, так как человеку непонятому и невыслушанному некуда больше идти (при условии, что евразийство – его сознательный, окончательный и выстраданный выбор). Далее необходима идентификация человека с помощью устных и письменных тестов-опросников на предмет его настоящих, а не, возможно, показных социальной ориентации и мировоззрения (при наличии оного) вообще и (или) возможного конкретного применения индивидуальных его способностей или наклонностей на ниве построения евразийства в частности. Этим снимались бы сразу два вопроса, из которых первому уделено уже достаточно внимания, а второй состоит в том, чтобы поставить серьёзный фильтр на пути проникновения в партию не только провокаторов, явных или латентных (то есть не подозревающих о том, что ничего не смогут ни дать движению, ни взять от него), но и вообще людей никчемных, никаких. Ведь избавиться потом несравненно тяжелее, чем не допустить сразу. Тесты – опросники лучше всего подготовят первокурсники факультета психологии МГУ – это было бы оптимально как с финансовой точки зрения, так и принимая во внимание энтузиазм и относительную незаштампованность, тем более, что именно в первых семестрах, проходя статистику на кафедре высшей математики, они занимаются именно такими задачами.
Нужно не только уметь отобрать людей, которые будут уметь, в свою очередь, отбирать людей, нужно ещё слепить это направление так, чтобы на этом, первом и последнем уровне решались все вопросы о дальнейшей деятельности каждого рядового кандидата в партийном строительстве или пропагандистской работе; испытательные сроки, урезанные платы или премирования, грамоты и поощрения нужно оставить тем, кому это нужно. Надо построить кадровую работу на активных, изыскательных принципах; в отличие от сегодняшнего потребительского, селективного подхода эта деятельность должна быть активной и творческой. Те, кто будут заниматься этим, должны будут сами отыскивать на предприятиях, в рабочих коллективах, в любых доступных средах тех, на ком не номинально, а на самом деле всё держится, соль земли, лучших сынов и дочерей Отечества.
Так же, как при нынешнем процветании марксизма и либеральной демократии деструктивно и всеразрушающее действует искусственная необходимость всему хоть как-то выделяющемуся, неординарному, талантливому, а иногда и выдающемуся вставать каждый раз в хвост бесконечной очереди в ад и всю жизнь бороться с тем, чего вообще не должно возникать на его пути, то есть с большинством, их «мнением» и «мировоззрением» – так, уже при евразийском миросозерцании, всюду должна господствовать противоположная этому система отбора и постоянного поиска лучших на самых ранних стадиях, при первом же контакте, вышелушивания личности из массы, зёрен из плевел. Пока эта проблема не будет решена, ни о каких настоящих результатах не стоит и заикаться, так как самая удачная нынешняя селекция – лишь жалкая пародия на то, как должно быть на самом деле. Нужно выковать оружие, способное противостоять тому, которым борются с самой жизнью на земле интернационалисты и иже с ними.
Хотелось бы немного подробнее остановиться на поиске кадров в любых доступных средах и несколько расширить то, что обычно привыкли понимать под солью земли, точнее, что привыкли несправедливо и огульно отделять от этого понятия. Здесь подразумевались, кроме всех прочих, люди, прошедшие через все «прелести» отечественной пенитенциарной системы, а также прошедших такую срочную службу в армии и на флоте, которая по всем своим параметрам может быть приравнена к нахождению под следствием или отбыванию наказания в советских – российских учреждениях. Это огромная, колоссальная тема, по своей глубинной, невообразимой значимости она вряд ли уступает даже евразийству, потому что являет собою, кто бы что ни говорил, самую кровоточащую и открытую рану на замученном почти уже до смерти многострадальном теле нашей Родины. История русского арестантства охватывает не одно столетие, грандиозность, могущественность лиц, причастных ей, судьба страны, связанная напрямую как с этим, так и с количеством, коих коснулась железная пята государства безо всех своих вечных масок – явления, выдающиеся из общего ряда. И именно в наше время об этом надо говорить с тою же настойчивостью, что и в своё время Марк Катон говорил, что Carthago de lenda est, заботясь прежде всего о потомстве, а уж потом пылая смертельной ненавистью к Карфагену даже и тогда, когда высказывался по другому вопросу.
Был изумлён, когда стало понятным, что уже точно не найти ничего по этому вопросу в партийных и околопартийных материалах. Нигде ни одной обмолвки. Но ведь речь идёт не только о набившем оскомину электорате (в смысле ежегодного мигрирования полутора миллионов из под стола, где есть объедки и относительно тепло, в угол, где всегда холодно, голодно, страшно и темно, и обратно) или о спасении душ (чем, кстати, должна заниматься церковь, а не вертухаи, возложив на себя не только духовное бремя, но и заботясь о несчастных, заживо погребённых, зачастую мучениках). Это прежде всего такой потенциал, больше даже не в количественном, а в качественном отношении, пусть один из сотни, о котором можно только мечтать и который, надо заметить, даже при самом благоприятном варианте развития евразийского движения если и придёт в него, то последним, потому что «Евразия» – это прежде всего романтика и надежда на то, что сегодня подавляющему большинству кажется нереальным. А у прошедших «воспитание» и то, и другое, и вообще всё, что называют душою, отбито начисто, как и почки, из них ГУИН по своему образу и подобию «людей» делает, из сапога голенище кроит. Уже ни во что хорошее они не верят, а иногда и не веруют, и нельзя ни в коем случае их равнять с теми, кто горя не хапнул, а в церковь, как и в цирк, не ходит из-за нехватки времени – «перевоспитанные» в большинстве своём, если что-то и делают (или не делают), то по убеждению, основанному на личном опыте и многолетнем постижении основ нынешнего государствования, суть которого – геноцид личности – и превратил их в трезвых скептиков. Можно допустить для чистоты эксперимента гипотетическую возможность того, что, опять же, случайно будет где-то что-то, исходящее от «Евразии», прочитано, увидено или услышано теми, о ком она и не вспомнила за величием и громадьём своих планов и замыслов. И что же, поверят ей только потому, что заявленным размахом, несущественными деталями, декорациями непохожа на всех остальных? Или потому, что в отличие от других интеллектуальна настолько, что оперирует терминами, иногда незнакомыми не только неспециалисту, говоря при этом о том, что народу ведомо, если уж когда и не уму, то сердцу-то всегда? А ведь в программе любого мыльного пузыря, из которых сплошь состоит сегодняшний политический бомонд, можно найти всё что угодно – как в начале девяностых в уставы предприятий заталкивали всё возможное и невозможное, так теперь варганятся подобные программы. Может быть «Евразия» относится так ко всему этому, надеясь на интуицию и здравый смысл массы, на прозрение или озарение не раз уже обманутого такими пузырями народа и потому, дабы не уподобляться им, обещающим всё, трезвонящим обо всём и не исполняющим ничего, и вовсе молчит об этом?
Ad arbitrium ещё вот что к вышесказанному. Церковь намерена вернуть себе три миллиона гектар монастырских земель, похоже, уже при этом президенте. Неплохо было бы, если б она попросила в нагрузку передать ещё самые «лёгкие» режимы ГУИН с движимым и недвижимым имуществом. Несовершеннолетние, женщины, «химия», всякого рода исправляющиеся – это было бы принято очень многими в стране на ура, хотя такое разделение и похоже больше на все последние амнистии – шедевры нынешней законности. На деле же должны работать комиссии, подобные нынешним по помилованиям, только в других масштабах.
Далее, ничего не сказано о свободном ношении и продаже оружия как об одной из основных возможностей выравнивания непреодолимого на сегодня перекоса в общественном и индивидуальном осознании человеком не только своих обязанностей, но прав и свобод. Важность этого вопроса невозможно переоценить, особенно сейчас, когда разгул государственного силового вмешательства, как криминального, так и милицейского беспредела, разрушение и без того традиционно косной и однобокой судебной системы, ещё и загнанной в ступор нынешним безденежьем, а точнее, беспределом уже спекулятивно-финансовым, а главное – совершеннейшая отчуждённость того, что только называется теперь государством, от защиты интересов своих подданных (так как население лишь платит дань, не имея защиты) стали нормой.
Нет ничего о легализации проституции и наркотиков, хотя бы как о лишении силовых структур и криминала этой их финансовой кухни, не говоря уже о здоровье нации, морали или нравственности. Здоровье нации подорвано нигилизмом, в основе которого лежит осознание «гражданином» своей беспомощности, бесперспективности, бессмысленности борьбы с ужасом действительности. Проституция и наркомания, алкоголизм (перевешивающий многократно остальное, даже вместе взятое) – лишь следствия тотального разрушения, растления нации. Полная деморализованность государственных структур, созданных для борьбы с этим злом, повсеместная коррупция и слияние с преступностью, двойные стандарты (видимость борьбы с наркотиками и настоящая борьба за рынок их сбыта) – обо всём этом нет ни слова в евразийской печати. Миллионы простых людей, не найдя ответов на самые злободневные вопросы, касающиеся каждый день их и их детей, которые истолковываются продажными средствами массовой информации как заведомо нерешаемые, пойдут за тем, у кого и в мыслях не будет заниматься всем этим, но кто просто упомянет о них, выкинув, не мудрствуя лукаво, какое-нибудь «гениальное» решение в стиле Вольфовича.
Сейчас ведь всё, что касается основных жизнеутверждающих понятий, принципов, причин и следствий так размыто, что обывателю, простому человеку некуда ногу поставить, чтобы тут же не очутиться в каком-нибудь дерьме. Всё зыбко, нет не только надёжной точки опоры, но даже и верха и низа. А «Евразия» – это мировоззрение, и уже потому должно охватывать абсолютно все сферы человеческого бытия, не разделяя вопросов на более или менее важные. На свете не существует ничего неважного. Самым страшным и трагическим заблуждением Homo Sapiens было и остаётся как раз то, что периодически он забывал об этой истине. И если доисторическому человеку такое небрежение ещё можно простить, приняв во внимание недостаток опыта или информации, нехватку свободного времени и скоротечность жизни, то есть условия, сводящие почти к невозможному обнаружение, а главное, закрепление в памяти периодически повторяющихся в определённой последовательности явлений и их взаимосвязей, то современного человека такое наплевательское отношение к логике, к основным законам бытия, такая недоразвитость, недисциплинированность мышления, незаконченность и, как следствие, неопрятность и даже грязь (не моральная, а техническая) в мыслях, а значит неточности и грубые ошибки во всём, и привели к такому плачевному результату, что он, достигнув определённых результатов в науке и технике, так ничтожен в достижении свободы и справедливости, так бессилен в сохранении правды и проявлении совести, всего лучшего, чем наградил его Творец, чего достиг он сам и что отделяет его от хаоса.
Только подробно, досконально разобрав каждую «мелочь», поставив её на своё только место, можно приниматься за решение задач более сложных.
А чтобы покончить с поднятыми здесь вопросами и не выглядеть ханжой, стремящимся в праведники, можно завершить не вчера сказанным Ab abusum ad usum non valet consequentia (злоупотребление при пользовании не довод против самого пользования). Вино, наркотики, блуд и оружие появились не сегодня и не исчезнут завтра. И слава Всевышнему, что есть у человека хоть что-то, что утоляет его печали, дарует хоть на миг надежду и покой, а иногда и свободу! Аминь.
Перехожу к дальнейшему перечислению напрасно, по моему глубокому убеждению, нерассмотренных политической партией «Евразия» вопросов и проблем.
Нет ничего о свободе воздухоплавания, о средней и малой авиации, о надводном и надземном транспорте на воздушных подушках как единственной на сегодня альтернативе существующим видам передвижения. Минобороны, при всей своей важности, не должно быть монополистом неба. Сверх всякой меры перегруженные автотранспортом города, а теперь даже и междугородние трассы, и при этом практически пустое на десять вёрст над поверхностью Земли пространство – это дичь, бред, глупость. Неиспользование воздуха как третьего измерения преступно прежде всего с точки зрения экологии. Это похоже на то, как статичное право не раз уже разрушало империи и цивилизации, не в силах угнаться или гибко подстроиться под динамику жизни, ломая самое жизнь и движение косностью и неповоротливостью. Пока в этой стране с её невероятной территорией не будет повсеместного, совершенно свободного передвижения не только из надобности, но и из прихоти – всё будет так же, как теперь, всё останется только на бумаге и в благих пожеланиях. Пока каждый будет пришпилен, как коллекционная бабочка, гвоздиком к своему месту в коробке, нищетой ли, как теперь, или беззаконием, как всегда – ничего не изменится. «Руки коротки» – вот, что будем слышать. Только движение может привести всё в действие.
Нет ничего о сексуальных меньшинствах. Им, как и от них, почти и не надо ничего (они в большинстве своём доместикаты), кроме обоюдной лояльности и, как это ни покажется кому-то странным или неприемлимым, взаимоуважения. Ну и, конечно, чуть-чуть внимания. И всё. Но ведь ничего нет об этом феномене, как будто и не существует его и связанного с его нынешним гиперразвитием огромного пласта социальных и нравственных проблем. Складывается ощущение, что партия избегает затрагивания самых острых и животрепещущих вопросов, или умышленно почему-то не поднимает их, или не принимает их за серьёзные и требующие хоть какого-то внимания. А ведь абсолютное большинство представителей этого огромного на сегодня фронта натуры утончённые, взъерошенные, «сказочно-воздушные», они прочтут в программе политической партии «Евразия», в шестом разделе, в «битве за молодёжь» вторую половину, подумают, что всё это против них – такое при нынешнем их размахе включат, что не расхлебаешь. А если и попробуешь , то ведь уже поздно будет, доводов никаких слушать не станут, никакие оправдания приняты не будут. И не потому, что не будут убедительны, а потому что не вовремя, не в масть уже, раньше надо было думать. Не за то волка бьют, что сер, а за то, что на хрен сел… И кого тогда винить?
Всё, о чём не сказано, любое подобное умолчание будет истолковано как замалчивание. А сколько найдётся толкователей, сознательно неверно истолковывающих – об этом и говорить не приходится.
Вообще всё, составляющее пропаганду, должно исходить из скрытых, прежде всего, и явных чаяний и надежд народа, должны быть озвучены самые дремучие и затаённые мечты и, на первый взгляд, несбыточные желания самых простых людей. Цель будет достигнута лишь тогда, когда самый неграмотный, тёмный, зашуганный всем и вся деревенский или городской житель поймёт, что свет, спасение исходят только из одной точки, что руки помощи тянутся прямо к нему и что именно ему, всё про его боли и слёзы безутешные ведая, помогут. Чтобы осуществить всё это, надо пропагандой, что называется, объять необъятное, нужно вобрать в евразийское движение всё, что по праву принадлежит лишь ему одному, необходимо заполнить эту сферу всем тем, что кусками было растаскано из неё всеми, кому только не было лень – коммунистами, национал-шовинистами, экстремистами. Всё это нагло экспроприировано и должно быть возвращено в лоно евразийства. Только здесь, сообразуясь с континентальной миссией и планетарной значимостью великого движения, все эти отдельные его части будут гармоничны и сбалансированы, только здесь они будут уравновешены друг другом, а потому и выглядеть будут не уродливо и одиозно, как теперь, изъятые из контекста, из одной идеи.
Хотелось бы добавить к сказанному ещё и тот непреложный факт, что любая пропаганда действенна лишь тогда, когда она опирается на самые широкие слои, на всё почти население. Это аксиома, и исходя из неё необходимо сделать сейчас и в дальнейшем ставки на всё, «что будет играться», как то: на атрибутику, символизм, стиль партии, так сказать, её плакатность, красочность, словом, подачу. Всё это по отдельности и вместе должно быть совершенным или, по крайней мере, близким к тому. Так же ярко и неординарно, как в двадцатые годы прошлого века, должен быть выделен образ внутреннего и внешнего врага – это не только придаст движению необходимые восприятию визуальные ориентиры, но и зафиксирует сознание обывателя в системе координат «свои – чужие», понятной и совершенно необходимой всем и каждому. Без этого человек будет продолжать «плавать», как это происходит теперь, видя всё неконкретно, расплывчато, мимикрирующим на глазах. Такая фиксация должна стать постоянной, непрерывной, нельзя, даже убедившись в лояльности или понимании самым тупым и(или) упёртым избирателем хотя бы одного предложения, умывать руки – с ним надо работать всегда, пока он жив, задействовав полностью все возможные влияния (церковь, к примеру, с успехом использует даже обоняние и осязание; романтика и прагматика должны идти здесь рука об руку, да и природа не терпит пустоты – «Евразия» должна быть везде). В горе и в радости, в молодости и в старости у человека не должно возникать и тени сомнения в правоте, правильности и безальтернативности евразийства. Таким образом надо было бы поступать всегда, даже и тогда, когда всё это было бы обманом. Благо, это не так, а потому и сомнений возникать не должно. Нужно донести до всех и каждого понимание того, что в евразийство надо верить, как в Бога, как в свет, как в жизнь, потому что оно одно только и есть – Его промысел, остальное – от лукавого, а сомнение в этом – грех истинный.
К сожалению, так и не получил никакой информации о настоящей деятельности региональных отделений, поэтому заранее прошу прощения за, возможно, решённые уже технические вопросы – тогда следует сразу перейти к началу следующего абзаца. В свете вышесказанного резонно было бы несколько видоизменить вариант, предложенный в «рекомендациях по созданию структурных подразделений «Евразии». Мне кажется, что нужно создавать не стационарные точки с возможностью выхода в Интернет, а мобильные группы, между которыми отдельные регионы будут поделены на сектора, например, сто на сто километров, в зависимости от компактности проживающего населения. Каждая группа должна иметь вседорожник (идеален для этой цели УАЗ – 3303, «санитарка») с бортовой рекламой партии, мобильную (для двустороннего общения с Москвой в любое время) или местную (используя в определённое, заранее оговорённое время местные переговорные пункты) телефонную связь, подробные карты района, области, деньги на бензин и командировочные. Одна такая группа обойдётся в год от трёх тысяч долларов, при этом КПД будет фантастическим, так как местное население уже в течение первых месяцев поймёт, что это серьёзно и надолго, а каждая группа будет отвечать за свой участок с «окученным» многотысячным населением. Ждать подобного результата от местных ячеек в наше время наивно, люди, сидя на одном месте, в глуши, вдали от центра будут давать план, показуху, партийная литература, как и средства, будут идти на что угодно, только не по назначению, а местные не будут воспринимать серьёзно людей, клянчащих лошадёнку всякий раз, когда надо будет доехать до аптеки, больницы, телефона или просто до соседнего села. К тому же, компьютер, требующий телефонной линии, которые везде на вес золота при всём своём, особенно периферийном, «качестве» и нынешних постоянных и повсеместных отключениях электроэнергии практически недееспособен и, кроме всего прочего, по провинциальным меркам является вожделенным предметом постоянной охоты, за который могут запросто и убить, особенно спьяну – это вам скажет любой житель российской глубинки или небольшого города. Значит, придётся ещё и охранять всё время это железо, ни на минуту не отлучаясь от него.
С мобильными же группами всё обстоит совершенно наоборот. Можно заключить с агитаторами контракт, заинтересовать не только интереснейшей работой в постоянной динамике и смене декораций, в прямом контакте с народом, но и, в случае отличительных способностей пропагандиста и выдающихся результатов (которые будут всегда налицо), материально. О проделанной работе можно получать развёрнутые доклады хоть каждый день. Через полгода – год местные органы власти, коммерческие структуры будут готовы к сотрудничеству благодаря личным знакомствам не с представителями какой-то там партии, а прежде всего и главным образом с людьми, имеющими колёса, транспорт, без которого – никуда. Повторюсь, без движения всё останется только в мечтах, руки коротки. Слишком громадны расстояния, инертность и неверие, слишком коротка человеческая память, чтобы надеяться на раз промелькнувшее или услышанное. Нужно постоянно мелькать перед глазами, нужно присутствовать, нужно, сегодня посеяв только сомнение, назавтра уже утвердить его и подать надежду, а послезавтра убедить в своей правоте. Пока не будет такой работы, мнение о партии будет всегда одним: «Москва далеко, а нам тут жить. Им там делать не хрена, вот они с жиру и бесятся, компьютерами нас удивляют». Идея евразийства должна принадлежать народу, воплотиться и осуществиться в нём. Это не борьба за электорат, это война за души. И все люфты давным-давно выбраны. Не то что ошибка, но малейшая неточность превратит в бесславный конец все начинания. С евразийством, в отличие от всего остального, ошибаться нельзя ни в чём. Нужно всегда, каждую минуту отдавать себе отчёт в том, что это – самый последний шанс.
И ещё сюда же по поводу финансирования. Кроме того, что «санитарка» очень быстро самоокупаема как в городе, так и в деревне (ею, даже без лебёдки, хоть огород паши, хоть в грязь буксируй, хоть людей вози) можно ещё серьёзно экономить на партийной литературе. Брошюры и газеты можно распространять как в библиотеках, под символические залог или плату, с возвратом последних за возврат литературы. Можно (и нужно) привлекать к этому школы, высшие и средние специальные учебные заведения. При каждом следующем контакте через десять, двадцать или тридцать дней человек (коллектив) будет получать новые и отдавать старые материалы, будет иметь возможность прямого общения, у населения не будет возникать каверзных вопросов вроде «Откуда средства у таких честных и правильных, что мы их новыми глянцевыми книжками все кильдины да сенцы обклеили?». Надо проводить викторины, начиная с малышни (а от них и в семьи пойдёт), среди школьников, студентов, солдат (для этого нужно войти в контакт с командирами и (или) их помощниками по воспитательной работе расположенных в секторе войсковых частей. Это элементарно и не потребует никаких дополнительных вливаний. Нужно быть настырными, чтобы добиваться у руководства хозяйств и предприятий хотя бы четвертьчасовых перерывов для рабочих, служащих или крестьян с тем, чтобы донести до них основные тезисы.
Теперь хотелось бы немного подробней заостриться на затронутой в программе партии идее расселения городов в деревни. Думаю, что простая декларация, как это сделано, без должного и подробного рассмотрения и всестороннего обоснования может лишь отпугнуть даже тех, на кого такое заявление рассчитано. Кроме всего прочего, такой вопрос нельзя отрывать от его финансового решения. И так как средства понадобятся колоссальные, то мне, например, не пришло в голову ничего, кроме продажи русской недвижимости за границей. Кроме никем не оспариваемой наличествует ещё и земля в центре Иерусалима, купленная за золото русскими купцами для Московской патриархии в начале двадцатого века, о чём есть в санкт-петербургском Государственном архиве подлинные документы (купчие), оспариваемые на основании первых декретов советской власти – отказов беспредельщиками-большевиками от выплат по долгам, сделанным царской Россией. Уже только само упоминание об этом «Евразией» привлекло бы к ней огромное внимание, а настойчивая позиция в выяснении вопроса подобной значимости сделало бы ей имя и принесло бы заслуженную популярность в народе даже в случае отрицательного результата. Деньги же, около трёхсот миллиардов долларов даже без иерусалимского центра, и должны пойти на программу расселения городов, а точнее, заселения деревень. Их можно, например, разделить поровну в виде прямых проплат (в фонды сейчас никто не поверит) между всеми трудоспособными, имеющими детей и, естественно, предпочитающими виртуальному городскому существованию натуральное хозяйство, с обязательной отдачей половины всех денег (то есть от суммы, складывающейся из вырученных за проданную в городе недвижимость и государственной проплаты) в пользу новых соседей.
Несмотря на глобальность и значимость этой задачи всевозможные обсуждения будут только во вред, так как, во-первых, и не такой шмат денег забубнят и растащат, опыт имеется; во-вторых, даже если не учесть (что покажет полную некомпетентность) первый пункт и вытекающую из него потерю времени, благодаря которой он и осуществится, даже в случае вынесения вопроса на референдум (этакий прогиб а-ля «мы не дурнее демократов, а почти такие же культурные, как и они, про референдум слыхали») и даже при воплощении народной воли противоположно тому, как она была «воплощена» в вопросе о сохранении СССР, многие от подобной бодяги и нервного ожидания, что опять их кинут, просто ласты склеят с диагнозом сердечной недостаточности; в третьих, скорость здесь и во многих других аспектах евразийского строительства как раз не будет вредной, так как люди совершенно отучены теперь от того, что задуманное или обещанное воплотится в ближайшие тысячелетия. Но самое главное – это совершенно необходимая демонстрация «Евразией» совершенно иной, настоящей власти, отличающейся от того, что сегодня называют этим громким словом так же, как небо от земли, а именно: глубины, скрупулёзной продуманности и выверенности решений и преодоления или разрушения любых препятствий, возникающих на пути их осуществления; личной и неотвратимой ответственности представителя любой ветви и любого уровня власти с провозглашённой и незыблемой системой наказаний за малейшие отклонения в направлении или сроках достижения результатов; конструирования и провозглашения близких и далёких целей и поступательного движения к их воплощению; освобождения народа не только от всех и всяческих пут, навязываемых ему с каждым днём всё больше и больше и лишающих его самой возможности маневрирования хотя бы для собственного спасения, как сейчас, и сковывающих его никогда ещё не раскрытый до конца потенциал и творческие возможности, но и от бремени какой бы то ни было ответственности – власть должна отвечать за народ и заботиться о нём, а не наоборот. Человеческий мир должен быть упорядочен, строен, разумен, и всему этому в нём должно быть логическое обоснование. Теперь же всё наоборот.
Ещё пара предложений, в первую очередь способных серьёзно облегчить жизнь миллионам, а во вторую, само собою, создать «Евразии» стиль, имя и имидж, о которых говорилось выше. Первое – это лоббирование от имени «Евразии» перехода на шестидневную рабочую неделю с тремя выходными днями и двадцатидневным (при сохранении всех нынешних праздников) или тридцатидневным (при сохранении трёхдневного Нового года и, чтобы никого не ущемлять, 23 февраля и 8 марта) отпуском, в обязательном порядке оплачиваемом работодателем (что теперь не соблюдается сплошь и рядом). Это коренным образом изменит весь ритм человека, только при таком графике исчезают все недостатки и побочные эффекты, связанные с переутомляемостью, как то: аварийность, брак, нарушения техники безопасности, травматизм на работе, в транспорте и дома. Люди будут успевать полностью и основательно отдохнуть за три дня (только представьте, что вам надо выходить на работу только во вторник – и всё станет понятным; здесь как раз тот случай, когда количество переходит в качество). Ещё более значительные перемены произойдут во всеобщем оздоровлении нации вследствие того, что физиологически такой ритм работы – отдыха можно сравнить с нынешним, как спокойный, размеренный шаг и ровное дыхание с рваными, сбивающими дыхание перебежками и остановками в самых неуместных местах, на грани потери сознания.
Второе – это разделение рабочих суток на три смены. Это освободит людей от нынешнего «пробочного», закупоренного безумия с восьми утра до восьми вечера, разгрузит транспорт (что тут же разительно улучшит экологию), даст возможность людям отдыхать днём, при этом в любое время суток город будет свободней в два-три раза. Снимется вечная проблема несостыковок, так как не только транспорт, медицинские учреждения, торговля, службы быта, но и практически любые предприятия, учреждения, коммерческие организации, от которых это потребуется, смогут работать круглосуточно в несравненно более спокойном ритме,. «Совы», «жаворонки» – все найдут себе именно своё время и гармоничное применение. Стресс – нерешаемая на сегодня хроническая болезнь городов – будет, по крайней мере, сведён до минимума. Высвобождающиеся в результате таких мер (невыполнимых или сложновыполнимых лишь на первый, непрофессиональный, дилетантский взгляд, а на деле и вовсе лишь кажущихся таковыми) огромные финансовые ресурсы должны быть направлены (опять же не в фонды, а в виде прямых выплат) непосредственно работающим, а не обездоленным. Вообще социальная помощь должна обходить всякого рода посредников, живущих, как теперь, за её счёт. Русский человек, подобно герою Фрунзика Мкртчана в «Мимино», будет «сам делать приятно, если ему приятно», то есть самостоятельно, без принуждения, по собственному почину и совести будет заботиться о своих немощных, больных, стариках и детях. И не надо кривить рот в скепсисе, намекая на утопию, на несознательность граждан. Утопия – это то, что творится сегодня; государство, или то, что зовётся нынче этим громким именем, дискредитировало себя, хуже, чем сейчас, не будет, потому что сейчас эти самые несознательные у власти и обо всех по себе судят.
Настойчивое проталкивание, что называется, «вцепившись зубами, когтями и клювом», осуществление таких проектов для начала хотя бы не повсеместно, освещение их должным образом (тут понадобится много хитрости и даже коварства, так как нынешние «власти» для продолжения своего, хотя бы уже и агонизирующего, существования пойдут на любые запретительные меры, а в случае успеха – на любые действия для наглого перехвата инициативы и циничного присвоения себе всех лавров), то есть, постоянное, если хотите, тупое, изо дня в день, напоминание о том, кто на самом деле является инициатором и воплотителем этих проектов, стало бы большой победой. Подобных проектов, столь же громких, так сказать, рекламоёмких, требующих столь же малых или ещё меньших затрат, меняющих мировоззрение миллионов и приносящих серьёзные социальные и экономические перемены к лучшему, существует, наверняка, великое множество в гигантской кузнице зарытых нынче заживо идей, талантов и гениев – народе. Надо создать некий интерактивный банк, привлечь эти идеи и их носителей к сотрудничеству, стать монополистом в рационализаторстве, народной простоте и гениальности, коли уж так случилось, что обработанные уже алмазы и жемчужины сегодня никому, кто уже только по долгу службы и отрабатывая немалую зарплату обязан заниматься этим, не нужны.
К примеру, нынешние законы о признании отцовства. Мужчина сегодня абсолютно бесправен в этом вопросе, как и вообще в любом споре относительно преимущества в правах на воспитание собственного потомства, будь то в одной семье или после развода. В случае сокрытия, по тем или иным причинам, женщиной от мужчины факта рождения от него ребёнка, последний, желая официально стать отцом ребёнка, взяв на себя соответственные обязательства, тем не менее не сможет по нынешнему законодательству доказать своё отцовство, так как мать имеет право не отдавать ребёнка на проведение анализа на идентичность дезоксирибонуклеиновой кислоты. Комментарии излишни.
Теперь хотелось бы взглянуть на это вот с какой стороны. Не потому ли в стране всё так «удачно» и «хорошо» складывается, что дети, как мальчики, так и девочки, как из благополучных, так и не из таковых семей не получают должного мужского воспитания, а мужчины, видя с детства такое пренебрежение государства к их собственным отцам в столь важном вопросе, не имея времени и возможности анализировать, обдумать всё это даже будучи взрослыми, несут эту установку уже на подсознательном уровне, не понимая, но чувствуя свою ущербность. Не потому ли столько разрушающихся браков, что дети, выросшие только с матерями, не знают, понятия не имеют, как они должны вести себя во взрослом двуполом мире? Как можно ожидать того, что мир, каким бы он нам не казался и при всём уважении к женщине, всё же из глубины веков построенный на мужских началах, на мужском интеллекте, благодаря его силе и воле, благодаря присущей ему настолько же, насколько неприсущей женщине, логике, не будет окончательно разрушен теперь, когда всё мужественное исчезает в нём, тает, как Гингема в луже воды, пролитой милой Элли. Ведь женщина по замыслу Всевышнего всегда подчинённое существо, подстраивающееся, подлаживающееся под обстоятельства, и никогда не будет и не сможет быть доминирующим. Она по сути своей совсем не то, что должно быть серьёзным, могущественным, мощным, огромным, фундаментальным – для всего этого был создан мужчина. Теперь же, за полторы сотни лет упорной, упёртой, повальной феминизации и глобального стирания всех и всяких различий почти везде на планете не остаётся ничего, кроме унисекса, универсализации полов, всё проникает во всё без разбору. Женщина из чуда чудесного, из сказки волшебной, из отрады и отдохновения для уставшего от свершений и походов воина стала бичом, наказанием прежде всего для самой себя, превратилась в злобную фурию, скрывающуюся под маской универсальной, на всё готовой игрушки. Полтора века боролась она за равные во всём с мужчиной права, а теперь, выбив его из седла и заняв его место, горюет, что седло жёстко и тяжела походная доля солдата. И она мстит, обвиняя во всех смертных грехах, начиная с безмозглости и никчемности и заканчивая импотенцией. А оправданий или разумных ответов ей выслушивать некогда – она теперь в походах, добытчица, потому что мужик-де кончился, работать, мол, не хочет, сидит – и хрен дрочит.
Академик Геодакян В.А. доказал, что за сохранение рода, как и за перенос накопленного предыдущими поколениями, от сотворения мира, точнее, от разделения полов на начальных этапах зарождения жизни на планете отвечает женская клетка, а за всё, что касается дальнейшего развития и роста – мужская. Исходя из этого, с точки зрения инстинктов всё закономерно и правильно: если всё, ассоциирующее себя с мужским началом, систематически истреблялось, особенно в последние десятилетия и даже годы, то, естественно, вся тяжесть двойной ответственности пала непосильным грузом на женские плечи. Вот как раз этот перекос и нужно менять.
Цыгане, народ, подвергшийся тринадцать веков назад на своей родине, в Индии, жесточайшему геноциду и репрессиям ( им, например, запрещено было пить воду откуда либо, кроме как из следов животных), выжил лишь благодаря тому, что женщины, как более способные к выживанию особи, как более гибкие и примиряющиеся с очень и очень многим, совершенно неприемлимым для мужчин, взяли на себя заботу о пропитании и добыче. Воспитанием детей, само собою, занялись мужчины. Результатом такого перераспределения ролей стало то, что цыгане, расселяясь по всему свету, и теперь, как и тысячу лет назад, остаются самыми свободными людьми на земле независимо от того, кто и как относится к такому их образу жизни и мировоззрению. Не от хорошей жизни не имея собственной земли, они, тем не менее, умудряются жить на чужих землях, руководствуясь, за крайне редким исключением, лишь своими законами и понятиями об этой самой жизни. И это тем более удивительно и парадоксально, чем более несвободным и скованным тьмою всевозможных ограничений становится мир, в котором они живут. Дух свободы и независимости живёт в них вот уже пятьдесят поколений, не жертвуя безумному и жестокому миру ничего из этой их свободы.
Конечно, это крайности, и здесь они не для того, чтобы злоупотреблять ими в пользу сохранения нынешних «порядков», и уж тем более не для того, чтобы обвинять противников этих «порядков» в дикости или деградации при помощи их же доводов, а для контрастности и чёткой обрисовки сути вопроса.
( продолжение следует)
18384: By Aleksandr Pushkin on Понедельник, Октябрь 21, 2002 - 23:50:
...(часть II)
Далее, хотелось бы больше конкретики по поднятому в главе «Государство и рынок», в разделе четвёртом «Экономика» программы партии вопросу о плановом хозяйстве. Отсутствие примеров того, как «Евразия» собирается сотрудничать с крупными, мелкими капиталистами, с олигархами, с теневиками (или тут уже нужно «поступать», а не «сотрудничать»?), какие конкретные меры будут предприниматься в отношение спецслужб, занимающихся теперь коммерцией или «крышеванием» коммерции, своей или не совсем своей (или может быть «Евразия», как и все остальные, ни сном тут, ни духом? Тогда к чему, снова не поленюсь напомнить, столько пыли поднимать по поводу своей исключительности и преданности интересам народа? Он, между прочим, всех этих «коммерсантов» из последних, pardon, дресён кормит, обувает, одевает и вооружает, и между прочим не для того, чтобы они паразитирующих на нём упырей и вурдалаков окучивали) – подобное недоговаривание не только приводит к уже упомянутому уплыванию почвы из под ног, но и заставляет усомниться в искренности или, уж по крайней мере, в компетентности. Как всё это будет вплавлено в единый планово-рыночный организм? Ведь хотя бы один конкретный пример, а не общие фразы, состоящие из строго научных терминов, запомнился бы читателю надолго, если не на всегда – каждый увидел бы, что хоть копейка, а его будет, за это он в огонь и в воду попёр бы, дай дороги!
И пенсионерам неплохо было бы конкретно сказать, что будет с их пенсиями и пенсионным фондом вообще через шестьсот шестьдесят дней, например, если «Евразия» к власти придёт (или она уже не откажется от своей демонстрации сверхлояльности власть предержащим не рыпаться до окончания второго срока этого пластилинового президентства, оставив эту возможность вечному Зюганову и вечным остальным? А ведь однажды уже было опрометчивое заявление и даже акцентирование внимания на нежелании участвовать в политической борьбе на правах партии и лишь подсказывать и корректировать!!! Без комментариев, а то пришлось бы матом), сколько дюжек там сейчас, как поменяется сумма, проценты. Сколько моя соседка, часто пьяненькая, но всегда безобидная, а главное – избиратель, будет получать в сухонький свой кулачок в собесе за сорок лет непрерывного стажа, может ей прибавка будет за то, что она «касанавт» – она у нас по «белочке» с десятого этажа кувырком летала, но не только жива осталась, но ещё и многим рождённым ползать фору даст. Если бы в программе партии было написано, что ей, как Провидением отмеченной, в случае прихода к власти «Евразии», утроят пенсию, а всем остальным пенсионерам удвоят, она завтра же вступила бы в партию, снялась бы в ролике (между прочим, высшее образование имеет и ушла на пенсию начальником отдела наикрутейшего банка) и рассказала бы там про себя, Евразию и свой полёт.
И бюджетникам надо сказать – когда, на какой день после вероятной победы «Евразии» им гарантированно выплатят, наконец, задолженность, с процентами и возмещением морального и физического (от десятилетнего недоедания) ущерба.
И контрактникам – когда, на какой день, начиная с сегодняшнего, им выплатят, наконец, все их зажиленные и прокручиваемые всякой разной сволотой «боевые» и омытые кровью «за ранения», с процентами и возмещением морального (за неоднократное предательство ссученных «гуманистов», «независимых» журналистов и «демократов» всех мастей) и физического ущерба.
Ведь при настоящей, действительной, некукольной смене власти можно всё это сделать в первые же дни? Можно. На то она и Власть, чтобы всё было так, как должно, по-человечьи, а не по-овечьи. А коли так, то нужно, необходимо заявлять об этом уже сейчас: именно такой подход, показывающий уверенность в себе, в собственном могуществе придаст уверенность совершенно потерянным сегодня миллионам. Именно это, а уж во вторую и третью очередь гипотетические проекты континентального масштаба заинтересуют и приведут в ряды евразийства огромные силы. И если кто-то забухтит, что, дескать, рвачество и барышничество не должны идти впереди красивых и масштабных идей, то таким дорога одна – под молотки, потому что веками обнесённый народ, нынче же и вовсе обескровленный, обездоленный и держащийся на одном уже только честном слове надо для начала накормить и напоить (у всех нормальных людей в заводе именно такой порядок), а потом уже втолковывать ему о собственном его величии, могуществе и возможностях. А если сытому русскому человеку ещё и руки развязать да все запреты снять, да не мешать ему ещё, то все самые красивые идеи он и создаст, и воплотит сам.
Снова скажу: промахи, ошибки недопустимы. Это не преувеличение. Ввиду масштабов, значения евразийства ничто не может быть недооценено; чем больше люди будут узнавать о нём, тем чаще они будут задумываться о его лидерах и их личных качествах, об их способностях и соответствии тем требованиям, которые возложены на них великой миссией. Ни в коем случае нельзя допускать сомнений в своей компетенции, а в случае ошибок, просчётов надеяться на вечное русское всепрощение, мол, они же первые, что ж их судить так строго. Вряд ли люди поймут или простят, или снова поверят, видя судорожные попытки по исправлению недочётов или явных провалов. Надо подходить к любому вопросу с высочайшей ответственностью, при этом решения всегда, когда это возможно, должны быть оригинальными, нестандартными, присущими только «Евразии» – лишь поддерживая всё время в тонусе высочайший уровень творчества и профессионализма появится возможность заниматься настоящей плодотворной работой, а не анализом ошибок и раскрашиванием солнца вручную. Твёрдость основных понятий, тезисов должна быть подобна твёрдости догматов церкви, а всё движение в целом – новому вероисповеданию. Неуверенность в правильности, незыблемости основного пути, как и допущение мысли о возможном невыполнении какого-либо обязательства или решения партии должны расцениваться как предательство национальных интересов. И в этом нет никакого тоталитаризма, по нынешним временам это лишь минимальная норма дисциплины, если вообще говорить о чём-то конкретном, а не заниматься, как всегда, словоблудием. Пренебрежение сколь угодно малыми интересами или чаяниями, невыполнение обещанного или отсрочка в исполнении приведут в скором времени к мысли о подобии окружающей посредственности и, вследствие диссонанса с заявленным, об авантюрности всего предприятия.
Теперь о пропаганде. До тех пор, пока масса настолько малосознательна и вконец запутана, как теперь, пока государство остаётся преступно равнодушным, как сейчас, работающее, дееспособное население пойдёт (и идёт) за первым встречным, кто сделает ему наиболее популярные обещания. Следовательно, либерально, демократически или марксистско (суть одно и то же) настроенные профсоюзы, и не думающие заботиться об интересах рабочих и служащих, а лишь выколачивающие с них, и без того совершенно ограбленных, последнюю копейку и преследующие лишь одну цель – иметь всегда наготове управляемую несознательную силу для лоббирования чьих- либо интересов, почти всегда направленных на дальнейший развал государства, должны постепенно заменяться структурами «Евразии». Насколько известна мне по личному опыту обстановка на предприятиях, в рабочих коллективах сегодня, почти нигде не надо ничего и заменять, надо просто создавать всё заново, так как господин Шмаков – такая же «настоящая» и «действенная» фигура, как и все остальные, кого нынче любят средства массовой дезинформации. Никакого более серьёзного, чем означенное чуть выше, значения профсоюзам и вообще хоть каким-то коллективам, объединениям людей по идейным, а не корпоративным, интересам он и иже с ним не придают, они вообще все сегодня выбираются во власть по этому признаку – неумению воспринимать, замечать простых людей.
Работа по созданию настоящих профсоюзов должна основываться на принципах пропаганды. Акцент должен ставиться на активизации общественных или, по-евразийски, соборных сил самих коллективов. Люди не должны ждать, что раз уж ими кто-то по настоящему заинтересовался и занялся их насущными проблемами, то так, тихим сапом, и пойдёт. Нужно находить в самой среде пассионарные элементы и доверять им активизацию общественных настроений.
Сегодняшняя обстановка приводит к пониманию того, что главное – сила духа, а не сила оружия. Но масса восприимчива прежде всего к выражению силы, чтобы она сама превратилась в силу, ей необходимо сначала определиться в себе самой, сориентироваться в этой самой обстановке. Ей нужна чёткая установка и ясность цели, «да» или «нет». Масса управляется чувствами, а не знаниями, но именно благодаря этому её, однажды поверившую и определившуюся в своих привязанностях, трудно поколебать. Вера всегда была и ещё долго будет оставаться качественно более прочной и стойкой, нежели знание. Ненависть фундаментальней нерасположения. Движущая сила самых могучих переворотов на земле всегда заключалась в фанатизме масс, доходящем до исступления, но не в научных идеях. Только сила и воля, а не объективность поведут за собою. Завоевать душу народа можно лишь при условии, что одновременно с борьбой за собственные цели будет вестись борьба на уничтожение противников таковых. Отказ от полного такого политического уничтожения и деклассирования противника будет расценен народом вначале как неуверенность в справедливости затеянного, а затем как неправота. Простой люд никогда не понимал, не понимает и не поймёт рукопожатий с врагами.
Нелишне было бы открыто заявить не только о неудовлетворённости либерально-демократическим и неомарксистским беспределом, но и вообще выразить своё мнение в отношение парламентаризма, как системы, подавляющей всякую ответственность, как коллективную, так и личную, и этим абсолютно дискредитирующую и обессмысливающую собственное существование. Если сделать такое заявление, то заторможенная, ожиревшая от подачек с барского стола, косная и сплошь заказная ныне демократическая пресса, оказавшись в нокауте от такой неожиданной наглости и «поплыв», тут же станет истерически визжать во всё своё воронье горло, брызжа ядовитой слюной, выблёвывая на одно слово правды океан помоев и тем самым заглотит эту наживку – своей дикой «критикой» она подпишет себе и своим хозяевам приговор, доказывая изо всех сил, что лучше и прекрасней парламентаризма, которому страна обязана таким «расцветом», «свободой» и «независимостью» в последние пятнадцать лет, ничего нет и ничего не придумано, и так далее, и тому подобное. Вот здесь и нужно будет популярно всем, до кого с первого разу тяжело доходит, популярно объяснить, что господа совравши, что не только у нас и в последние полтора десятилетия, но и во всём так называемом цивилизованном мире всё ползёт по швам последние сто лет именно «благодаря» парламентаризму, как самому наглядному воплощению крыловской басни о лебеде, раке и щуке и торжеству серости и посредственности над выдающимся; безвластия, порока, рабства и раболепия над истинной властью, чистотою мысли, свободой и самостоятельностью мышления; продажности над честностью и преданностью; изворотливости, мутности и неопределённости над прямотою, открытостью и ясностью. При грамотном и технически безупречном проведении подобной акции (или провокации – суть от названия не меняется) она сработает и принесёт шикарные результаты. Не пятипроцентный барьер надо преодолевать и доказывать Третьякову напрасность обвинений «Евразии» в фашизме, демонстрируя раввина Давида Карпова, Фарила Салмана, Джорджи и Лизунг Ламу, а делом заниматься. Иначе, пока всем будешь доказывать, что не верблюд, дело растянется на десятилетия, а движение превратится в застойную бодягу, если о нём тогда вообще кто-нибудь вспомнит.
По межнациональным и межконфессиональным конфликтам было бы неплохо связать их кажущуюся неразрешимость и непрекращаемость с неприкрытым вмешательством или влиянием третьих, четвёртых, пятых и треклятых сил, как то: саудитов, американцев, ООН, ОБСЕ, ПАСЕ или олигархов. Если бы казачество имело то же техническое и материальное оснащение, что и ваххабиты, да даже и без такового – не нам и недалеко за примерами ходить – главное, развязанные руки, то при минимальном содействии армии в виде стратегического уровня разведданных и установления усиленных кордонов по периметру очага насилия, всё без авралов и проволочек, а главное, без гибнущей восемнадцатилетней генеральской обслуги, вдруг снятой за неудовлетворительную уборку приусадебного участка и отправленной на передовую, вернулось бы в норму в считанные недели.
Дело ещё и в том, что нохчи, воюющие в Чечне и бандитствующие в столицах, «засветили» свою абсолютно беспредельную, звериную суть ещё пятнадцать лет назад. В любой стране есть те, кто только и ждёт, чтобы начался какой-нибудь бардак. Только в нём они чувствуют себя в своей стихии. Так вот, те, о ком здесь речь – не люди, и вот почему. Что бы они не блеяли о себе, у них нет никаких вообще понятий не то что о чести, честности, достоинстве или благородстве (это, справедливости ради заметим, зачастую теперь не только у них или у их врагов отсутствует, но и вообще очень большая редкость), но даже об отношении к врагу не как к таракану, и что намного серьёзнее, не к самому врагу, а к тем подневольным, которых тот нанимает, или вовсе к любому, кто попадает им в лапы и становится рабом или заложником. Такая неразборчивость присуща лишь тёмным, дремучим дикарям, а не сынам благородного алкоголика Ноя, за которых они себя почитают. Трубя на все лады о своей фанатичной религиозности и преданности делу пророка, при каждом удобном случае подчёркивая свою особенность, отличие ото всех, даже от мусульман, они не брезгают абсолютно ничем, начиная с видеокассет с мерзкими, грязными издевательствами, пытками и расправами над безусыми подростками, стариками и женщинами, которые они отправляют родственникам своих жертв, и заканчивая наглой ложью и плаксивыми жалобами в любую, самую паскудную жилетку, в которых приписывают собственные деяния своим противникам (кстати, почему монголов, татар, казахов или киргизов, например, не лезущих на все международные трибуны только потому, что они режут баранов, а не девятнадцатилетних пацанов, и не записывают это на видео, и не отправляют матерям этих пацанов, никто не изъявляет желания слушать? Может кто-то думает, что они так хорошо живут, что им сказать нечего? Напрасно, уверяю вас. И кто это за них решил, что они недостойны быть выслушанными? Лорд Джадд?).
И не надо впрягаться за весь многострадальный чеченский народ, который так много пережил и так кюльтур-мультурен: если народ допускает, что его именем, как щитом, прикрываются психопаты, грязные садисты, мокрушники, подлые и изворотливые «вожди», готовые всадить кинжал в любую спину, даже ту, которая ещё мгновение назад считалась союзнической и не ожидает вероломства – значит такой народ и есть их щит. Логики и справедливости в таком заявлении не больше и не меньше, чем в том, когда русских кормят дерьмом типа «каждый народ заслуживает своих правителей» или про то, какие мы все ленивые и тупые дятлы, на печах валяемся и от щуки исполнения желаний ждём. Русским не первый год всё это толкают, и приходится хавать (или создавать впечатление, что хаваем), и ничего не поделаешь – время не то, чтобы ерепениться по такому поводу, да и доля правды во всём этом есть. Так почему мы о других должны иначе судить, тем более, если этой самой доли здесь поболе будет, чего нам, больше всех надо, что ли? Сейчас, кроме дерьма, ничего ни от кого не дождёшься, так что нам – как всем, или меньше, но уж никак не больше.
Если народ, так много говорящий о своих строгих порядках – образце домостроя, о беспрекословном авторитете старейшин, народ с миллионным населением и компактным, когда почти все знают друг друга в лицо, проживанием допускает, что территория его страны становится опорной базой самых мерзостных и грязных подонков, не знавших никогда, что самое жестокое противостояние имеет свои правила, а знающих и живущих лишь беззаконием и бесправием и возведших их в абсолютную степень; если на своей земле такой народ выпестовал и допустил разгул самых диких сект, если весь этот блуд уже пятнадцать лет коррумпирует силовые и финансовые структуры в Москве и Питере, ведёт активную антирусскую пропаганду в Западной Европе и физическое уничтожение русских на своей территории, используя при этом политику двойных стандартов на всех абсолютно уровнях (даже в криминальных кругах вам все скажут, что коварней и вероломней «чехов» нет, что за годы становления криминального бизнеса в обеих столицах все привыкли к тому, что вместо себя почти всегда они присылали ментов), то кто за всё это в ответе? Не значит ли это, что такой народ, мягко выражаясь, потерял ориентиры, а грубо выражаясь, рамс попутал, и сам уже не в силах справиться с этой ситуацией ни с помощью старейшин, ни с помощью клановой, тейповой борьбы, ни даже с помощью российской армии, воюющей так, как позволяет кошмарная ситуация в самой России, вплоть до продажи собственного оружия своим же врагам, но тем не менее по правилам, принятым всевозможными конвенциями, с этой бешеной сворой?
Тут, конечно, очень многие, и не только чеченцы (много у нас теперь и сергеев, и адамовичей, и ковалевых развелось, как вшей), гневно возразить захотят, мол, партизанская война, дескать, каждый воюет, как может, не те времена теперь, чтоб играть в благородство, не до реверансов, мол, Чечня маленькая, а Россия большая, она себе вон сколько позволить может; а им деньги на войну нужны и поэтому они пальцы резали, режут и будут резать. Возразить так, конечно, можно.
Но Дело в том, что весь беспредел этот гнусный, как и такие гневные заявления, и другие в том же духе, о том, например, что русские никогда не победят, потому что духу у них мало, а с нохчами их великая вера и ла илла иль Алла, Моххамед расуль Алла – всё это, без исключения, живо лишь до тех пор, пока на Руси смута очередная, каких уж не одна была, пока вандалам отдана на разорение. Придёт время – порваны будут, и на фонарях повешены, а там до всех руки сразу дойдут: вот тогда вспомним про партизанскую войну, вот тогда станем воевать на равных, тогда духом померяемся, верою, пальцы отрезанные припомним, вот тогда узнают, что значит большая и вон сколько себе позволить может. А пока пусть клевещут, прыгают, водят свои хороводы сабельные – будет что на дыбе вспомнить. Или, может, надеются, что деревни и крестьян за особую доблесть получат, как Шамиль у царя? Так это зря. Это когда было? Сами же говорят, что не те времена теперь, чтоб играть в благородство.
Ныне покойный А. Лебедь, настоящий патриот, но недальновидный политик и уж совсем никакой государственник, будет ещё если и не проклят, как меченая шельма и иуда Горбачёв, то уж наверняка охаян и раскритикован народом, потому как в угоду сиюминутным политическим интересам, или просто по недоумию, вляпался в девяносто шестом году в хасавюртовские фекалии с головой. И всё, что он делал до того, будет предано забвению, стушёвано этой грязью, этим он себя угробил. Тем более, что сам воевал, знал, с кем имеет дело. Народ такого не прощает и никакие доводы не проканают.
Читая «Ведено или Вашингтон» Хож-Ахмед Нохаева, «идеолога чеченской войны», как его называет ОРТ, ловишь себя на мысли, что весь этот пустой пафос, отдающий упомянутыми уже выше устрашающими их круговыми плясками с обнажённым холодным оружием, так похожими на предваряющие охоту заклинания австралийских пигмеев, не был бы возможен при условии хоть какой-то стабильности в России. На чём другом, как не на банальной неграмотности, основываются его высокопарные гипотезы о ничтожестве русского оружия, как в вопросах чеченской эпопеи, так и в вопросах обороноспособности России и её военного или даже военно-интеллектуального потенциала в мировом масштабе? На чём основываются его «гениальные» выводы о невозможности для России выиграть пресловутую (и кстати, практически бессмысленную при современном уровне русских РВСН) гонку вооружений с истеричными североамериканскими каннибалами без открытой финансовой системы и свободного рынка (!)? На чём основываются пророческие заявления его, таких же, как и он сам, высокоинтеллектуальных и всесторонне развитых британских друзей-журналистов, выдаваемые им за истину в последней инстанции, о том, что русские идентифицируют себя с серией созданных ими бюрократических государств? Во как, оказывается! А мы то щи лаптем хлебаем, ничё и не знаем про ся. Благо, сподобил Господь, нашёлся умный человек, объяснил. И как бы мы без него дальше то себя идентифицировали бы? Страшно подумать.
Тут уже вопрос к руководству «Евразии». Глубокоуважаемый Александр Гельевич, неужели Вам некому больше протекцию делать, или Вы так увлеклись открытой полемикой и предоставлением возможности высказаться тем, кому этого негде больше сделать, кроме как на страницах Вашей печати? Чем Вы руководствуетесь в выборе персонажей для такого предоставления? Можно ещё, зная о Вашем старообрядческом подвижничестве, понять (но не принять) гипертрофированную религиозность возглавляемого Вами движения. Но Нохаев…Положим, я (или виртуально, подобные мне) чересчур, на Ваш академичный взгляд, одиозны и слишком брутальны. Но ведь есть много гораздо более рафинированных, но при этом хотя бы настолько грамотных, что просто так на хрен не пошлёшь.
Нохаеву же можно так ответить. С Богом себя идентифицируем, только Он сейчас не в фаворе, потому и в заднице такой сидим. А в столице одного из созданных бюрократических государств есть возможность не только публично заявить о себе кому угодно, даже таким неучам, но и публично освистать их, в отличие от столицы шариатской. А так называемая борьба чеченского народа за независимость от имперских замашек России – лишь грубое прикрытие грязных финансовых международных, о которых будет достаточно подробно сказано ниже, и внутренних, о которых все знают или догадываются, операций и традиционного кавказского бандитизма, абречества. Вот и всё. А то куда не плюнь теперь – в идеолога попадёшь. Это, господин-товарищ-барин Нохаев, спекуляция, а никакая не идеология – противопоставлять исламский порядок, как единственно возможное, правильное и праведное государственное устройство, тому же бюрократическому государству только потому, что в последнем дикари, подлостью, обманом и коварством захватившие власть, сломали, нажимая на все кнопки подряд, механизм и нарушили некоторые функции. Дикарей этих рано или поздно посадят в клетки, механизм отремонтируют, устранят недостатки, отладят, поставят защиту от уродов – и он снова заработает, и ещё лучше, чем раньше, давая, как и прежде, возможность людям расти научно, технически и только в результате этого – духовно. А в исламских, тем более, шариатских государствах будут так же, как и сейчас, например, в Пакистане, публично и коллективно часами насиловать на глазах у тёмной и неграмотной толпы таких же тёмных и несчастных баб неизвестно за что, казнить голодных за то, что не захотели подыхать с голоду и торговали наркотиками, рубить им, или «гуманно» и «цивилизованно», под наркозом, ампутировать руки за украденный кусок хлеба, закапывать тысячи жизней на постройке памятников Будде, а потом взрывать их, чтоб глаза праведные не мозолили.
Наверное, Нохаев возразил бы здесь, мол, и в христианских странах всякой подобной дичи столько, что суицид стал теперь столь же популярен, как раньше романтика. Так ведь о том и речь, что вся эта блевотина – от застоя везде и во всём, от неграмотности, от бескультурья и дремучести. И покончить со всем этим можно только с помощью знаний, просвещения, развития, доступных каждому, то есть антиподов, противоположностей этой сегодняшней искусственно насаждаемой обторможенности и зависанию на близком к первобытному уровне. Клином этот клин не вышибить, лишь усугубишь.
За годы приучивания народа к ежедневным самоистязаниям посредством ежедневной же демонстрации ему собственных унижений и деградации во всех сферах жизни при помощи купленных новыми хозяевами страны средств массовой информации люди не увидели ни одного чеченца (кроме, пожалуй, Махмуда Эсамбаева, мир его праху, да Хасана Баиева), который вызывал бы восхищение. Всё больше недалёкие, узколобые, примитивные рыла (как впрочем и нечеченцы, примелькавшиеся на экранах, в печати или на радио – там сейчас отбор строгий, только свои). Получается, что даже косвенно в эту кровавую помойку не попадает ни один действительно Человек из них всех (опять же, как и в нашу, чуть менее кровавую, но не менее омерзительную – вся только разница в том, что здесь всё давно понятно и никто не прикрывается высокими и святыми идеями, каждый так прямо и говорит, что заколачивает бобы, как может).
Лично знаком был с чеченцем, говорившем по-русски не только без малейшего акцента (что теперь большая редкость не только среди вайнахов, а и среди русскоязычных), но и абсолютно грамотно, что называется, чешет как по написанному, обладающего невероятной силой духа, неимоверной стойкостью в самых тяжелейших испытаниях, изумительным чувством юмора и обезоруживающей самокритикой, прирождённого лидера и мощнейшего бойца во всех смыслах. Четырнадцать лет назад оба попали в такой переплёт, о котором лучше не вспоминать. Увидев тогда его громадный потенциал, всё ждал, что увижу его и в первых рядах ичкерийского патриотизма. А потом понял, что во всей этой тухлятине просто нет места таким фигурам, весь этот балаган, как и московский, слишком смердит, чтобы истинные индивидуумы, настоящие герои и выдающиеся личности прониклись бы хоть какой-то симпатией к нему, даже и в такую годину.
Хочется сказать и о других гостях с юго-западных, южных и юго-восточных границ нашей всё ещё необъятной родины.
Только в экстремальных, подобных нынешней, ситуациях, когда под неимоверною тяжестью испытаний, выпавших на людей, с них слезает вся шелуха, наносное, все цивильные маски, слой за слоем, когда скрипит хребет и оголяется суть, целые этносы меняют обывательские предрассудки на истинную и, на самом деле, неменяющуюся веками комплиментарность, глубокое убеждение, выработанное благодаря многолетнему собственному опыту в симпатии или антипатии. Можно бесконечно твердить о неприемлемости обобщений во всём, что касается национальностей и их характеристик с точки зрения взаимоуживаемости, но только не здесь и не сейчас, потому что, во-первых, такой взгляд теперь является официальным и под страхом уголовного наказания единственно дозволяемым и, следовательно, и без этого письма ему такой зелёный свет дан, что люди слепнут; а во-вторых, тот, кто дочитал до этого места, вряд ли считает обобщение чем-то порочным или запретным и недопустимым, тем паче в таких вопросах, ставших ныне острыми как бритва, сделавшимися без всякого преувеличения вопросами жизни или смерти огромного народа. Перенос суждения с индивидуума на весь этнос, к которому он относится, неправилен, неинформативен и алогичен по сути, так как личность, особенно чем-то выдающаяся, всегда разительно отличается от массы, подавляющего большинства. Выдающиеся личности всегда принадлежат в первую голову всему обществу, а уж потом только своему народу, этносу, субэтносу, роду. Обратный же перенос, то есть суждение об обывателях, которые поодиночке настолько схожи друг с другом, что это в сумме и составляет характерные черты именно этого этноса, народа, суть его, отличительность от иных народов, непохожесть на них именно в подавляющем своём большинстве, именно в массе своей и есть единственно возможная оценка, которая нам и понадобится.
Предваряя столь животрепещущую тему, приведу здесь слова Ломоносова, весьма кстати подходящие к ней. «Предпринимая тех описание, твёрдо намеряюсь держаться истины и употреблять на то целую сил возможность. Великостию сего дела закрыться должно всё, что разум от правды отвратить может. Обстоятельства, до особенных людей надлежащие, не должны здесь ожидать похлёбства, где весь разум повинен внимать и наблюдать праведного целого: дабы пропущением надлежащие похвалы – негодования, приписанием ложныя – презрения не произвести в благорассудном и справедливом читателе».
В ужасе, воцарившемся на нашей многострадальной земле в последние годы, всё-таки есть неосмысленные и не до конца ещё всеми понятые плюсы (цинично звучит, но, как говорится, Платон мне дорог, а истина дороже) – это то, как замыленные бровастыми маразматиками и ставропольскими активистами мозги очищаются ото всей этой интернациональной, безоглядной, всеобщей любви взасос. Не одно и не два поколения должны смениться, чтобы люди забыли, как при кораблекрушении бывшие братские народы, точнее, активнейшие их представители от всей души лупили русских вёслами по головам, отталкивая их от их же шлюпок, и продавали им украденные у них же спасательные жилеты и круги (хотел ещё упомянуть и о свистках для отпугивания акул, но спохватился, что это уже был бы перебор, хотя и не по смыслу и сути, а лишь в стиле). Не нужно осиливать восемьсот страниц «Древней Руси и Великой степи» Льва Николаевича Гумилёва, чтобы на бытовом уровне, интуитивно чувствовать, что на этот раз пришло к нам с этими полчищами. Спросите об этом у их земляков, приехавших сюда в «застойные» времена, и вы услышите из их уст столько праведного гнева и искреннего негодования (которые, к слову, очень забавно слышать именно из их уст), сколько можно услышать лишь от людей, которым тошно всё это.
Тысячелетиями интеллигенция концентрировалась в столицах, становилась средоточием культуры, знаний. И вот всё опрокинуто в одно мгновение, какое-то безумное уплотнение, выдавливание коренного населения, засилье во всех сферах жизни иноземцев, ведущих себя настолько нагло, что это не укладывается ни в какие рамки. Любая попытка урезонить это стадо (так как призывы к разуму или совести редко вызывают лишь недоумение, а почти всегда действуют как красная тряпка на быка) приводит к репрессиям насквозь продажными властями старожилов (здесь не лишним будет вспомнить в смысле «добрых» традиций такое же скотское отношение гораздо менее продажных эсэсэсэровских властей к «своему» народу, когда он (имеются в виду столицы) пытался возмущаться по поводу унижающей человеческое достоинство разницы в поведении, например, милиции по отношению к иностранным туристам и к собственным гражданам; подобные «нюансы» существовали и в царской России в отношениях властей к простому люду; всё это необходимо помнить и осознавать, чтобы нынешние реваншисты марксизма или монархизма не очень-то блатовали по поводу возврата к режимам, обеспечивающих, по их мнению, социальную справедливость – не было никогда и запаха её на этой земле, потому и рвал народ, крушил эти режимы, когда мытьём, а когда катанием, правда, результатами свержений ненавистных режимов всякий раз пользовалась нечисть мутная, о которой речь впереди, устанавливая на обломках режимы ещё более ужасные и подавляющие, ну да не вечно же верёвочке виться). И так везде, не только в столице и крупных городах власть предержащие впрягаются за тех, кто башляет им вырванным у народа по беспределу, пугая народ же наказанием за разжигание межнациональной розни и пропаганду национализма и экстремизма. Воистину, цинизм их достиг нынче своей кульминации.
Попробуйте на досуге, хотя бы туристом, а не беженцем, спасающимся от репрессий и унижений в собственной стране, приехать сегодня в любую из бывших союзных республик и вести себя там так же, как они ведут себя здесь. С вас снимут скальп и всё остальное гораздо быстрее, чем вы успеете проявить хотя бы намёк на непочтение или неуважение к аборигенам.
Зачем надо было слезать с деревьев, выходить из пещер, жертвовать всегда лучшим для науки и развития, чтобы теперь самые худшие, ущербные, лишённые всех даров божьих – ума, таланта, совести – завладели всеми благами и нашей свободой? Вот они – равенство, братство, интернационализм, демократия и атлантизм в действии. Всё равно – что сахар, что… не сахар, что воля, что неволя. И нет разницы, богаты или бедны варвары. Они поступают всегда одинаково, исходя из имеющихся у них средств. У кого больше – лезут во властные и финансовые структуры, бедные выживают местных с рынков, из розничной торговли, из сферы обслуживания, отовсюду, вплоть до паперти. Попробуйте найти неармянский автосервис, ремонт обуви, металлоремонт, неазербайджанский продуктовый магазин или ларёк, некавказские дорожно-ремонтные службы, нееврейскую аптеку или аптечную сеть, или кабинет министров, или чиновничий аппарат, или мэра, или президента, или актёров, исключая десять-двенадцать человек из обоймы сейчас или два десятка, вместе с этой дюжиной, русских за всю историю советского-российского кино, а теперь и в спорте (говорю не только о шахматах) – ноги до булок сотрёте в поисках. Везде, где только можно хоть как-то засветиться и нарубить капусты, а не корпеть всю жизнь за нищенскую плату в безвестности и нищете, вы найдёте больше всего «русских» с подавляющим процентом еврейских или иных (но всегда южных) корней. Сами они, слыша подобные заявления, если и не набрасываются на вас с яростью и соблюдением вечного их принципа «клевещи смело – что-нибудь, да останется», в крайнем случае пожимают плечами и делают удивлённый вид, мол, всё так и должно быть, потому что они не только самые талантливые, но и работящие, в отличие от часто ленивых и алкоголиков русских. Если вы попробуете объяснить им, что русские, как и любое другое коренное население страны с похожей ситуацией засилья иноплеменников во всех сферах жизни, именно по причине этого засилья и пьют, и не хотят работать, а зачастую и жить по чужим правилам, вам ответят, что никто вас не неволит, можете не работать и подыхать себе с голоду сколько вашей широкой душе будет угодно (тут в масть был бы столь же «разумный» и «логичный» ответ: если такие умные – чего строем не ходите?). Повсеместное, глобальное, как потепление, непостижимое уму обывателя засилье южан всех мастей, разбавляемое, как для хохмы, плюшевыми премьерами или министрами обороны, и привели к настоящему геноциду коренного населения.
Тот же Ломоносов боролся по мере своих сил с повсеместным немецким засильем в академиях и во властных структурах, при этом глубоко и чётко осознавая петровский замысел – привнесение в русскую науку европейских достижений в науке, технике, культуре, искусстве, образовании, военном, военно-морском деле, в бюрократическом аппарате. Что из всего перечисленного могут дать нам южане? Что вообще, кроме нынешних проблем, могут дать нам те, многие из которых были научены нами хоть чему-то из вышеперечисленного за последние полтора-два века, а о некоторых, подобно африканцам, полинезийцам или папуасам, и вовсе мир узнал лишь благодаря русским первооткрывателям.
Попробуйте подискутировать с азербайджанцами по поводу их засилья в торговле, с армянами – по поводу их засилья в службах быта, и они, если соизволят пасть до общения с вами (так как, уважая лишь силу и презирая пассивность, совершенно откровенно считают нас чмошниками), тупо уверенные в своей правоте (потому что, как правило, больше ни о чём никогда и не слышали) вполне серьёзно поведают вам, что это естественно, потому как именно они – прирождённые торговцы или автослесари, что и раньше так было, просто вы не замечали, а если их не станет, то всё остановится, ведь вы, мол, не захотите заниматься такой грязной и малооплачиваемой работой, вы ленивы (читай – не наглы и разборчивы), а они активны (то есть, льстецы и мздоимцы). Самый последний из них будет ждать от вас того же, через что пришлось пройти ему самому, будет игнорировать вас, не замечать, как будто вас и не существует, а ваше сопротивление унижению хозяина гостем, нашедшим у него приют, будет удивлять и бесить его не меньше, чем вас – его наглость. Если вы не похожи на всех и попытаетесь уличить его в грязном и постыдном с вашей точки зрения обмане, например, обвешивании или некачественном товаре, или невыполненной, но уже оплаченной вами договорённости, он тут же перейдёт к активным наступательным действиям и, посыпая голову пеплом, обвинит вас во всех смертных грехах, зная, что вам скорее всего будет стыдно перед окружающими уподобляться и отвечать ему тем же манером. Вот такие теперь у нас с ними равные права.
Давайте называть вещи своими именами. Всё это – паскудная, кровавая месть нацменьшинств великому народу за его величие, за его благородство, за его радушие, за его всепрощение, за его терпимость, за его скромность и отсутствие наглости, которые это отребье воспринимает в меру своей недоразвитости и невоспитанности как лень и импотенцию.
Без стыда, без совести мохнатые, кроваворылые рыжие брюнеты учат нас уму-разуму, мудрости обывательской, как надо «уметь» жить. Испоганив свои земли нескончаемыми взаимоуничтожениями, превратив их в пустыни, превращая собственные государства в позор, в примеры того, как нельзя жить на этой планете, истязая своих соседей (да что там соседей – соплеменников) на глазах теперь уже у всего мира каждый божий день они, деградировавшие морально, считающие нравственность атавизмом, не могут понять, что это значит, когда им говорят, что у них там, где должна быть совесть, давно член вырос, грязный и вонючий.
(продолжение следует)...
18385: By Aleksandr Pushkin on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 00:00:
...(часть III)...
Арабы вопят о беспрецедентном еврейском сионизме и геноциде, имея при этом миллиарды нефтедолларов. Снимают фильмы о собственных гаремах и ни разу не ездивших «Роллс-ройс» и «Мерседес-Бенц», выкрашенных по заказу их утончённых мозгов в такие цвета, в которые в нищей совдепии не стеснялись красить только заборы на зонах или перекошенные карусели на заброшенных детских площадках. Кичатся своею непроходимой тупостью, ограниченностью, банальностью, пустотой на весь мир с помощью British Broadcasting Company – информативного лидера развитых, цивилизованных, гуманных, как они сами себя называют, западно-европейских государств. Показывают всему миру, что закапывали, закапывают и будут закапывать миллиарды в аравийский песок, в ничто, в цацки для толпы наложниц и жён. А миллионы потратят на развитие ваххабизма среди необразованной черни, тьмы единокровцев и единоверцев, превращённых в легион диких и вечно голодных зверей, и распространят эту заразу по всему миру с одной целью – снять с себя ответственность за этот беспредел, пусть всё горит адовым пламенем вокруг, везде. Пока эта голодная, бешеная свора будет рвать в куски тех, кто придумал и воплотил всё то, для чего, собственно, и нужна нефть, у этих демонюг в чалмах и тюрбанах всё будет спокойно.
Евреи визжат об арабском, исламском экстремизме, имея при этом практически над всем миром фактическую уже на сегодня власть биржевого и процентного капитала, сожравшего, как чуковский крокодил Солнце, всё, что было живого, полезного для всех и каждого в капитализме во всём экономически и культурно развитом мире.
На протяжении своей сорокавековой истории евреи держатся с вызывающим восхищение постоянством одной, раз и навсегда выбранной линии – многоступенчатого проникновения в приютившие их, вечно всеми гонимых, из жалости или за плату, народы, ещё незнакомые с ними и истинной им ценой; если их замыслы вовремя не разоблачены, они проникают во власть, впоследствии узурпируя её, и загоняют новый народ под своё иго. Тому существует немало примеров в прошлом и настоящем, которые, естественно, все до одного отрицаются этими «скромниками», и по причине давно всем известной абсолютной их беспардонности в безапелляционном отметании любых доводов, фактов и даже логических выводов, совершенно не имеют дискуссионной перспективы. Как малоизвестный широким кругам, а потому и незамыленный ими, можно привести здесь пример хазарского каганата, детально рассмотренный Гумилёвым, как наиболее типичный и красноречивый с точки зрения скорости заковывания целого прикаспийского народа, предоставившего в самом начале девятого века одному из многочисленных еврейских этносов убежище от политических преследований в результате, как это почти всегда бывает, внутрисемитского же конфликта, в ярмо дикого и жесточайшего рабства.
Чтобы пройти все ступени за сто-сто пятьдесят лет, необходимо быть именно такими, как они: во всём, кроме этой своей, скрытой до времени ото всех цели, лояльными к властям любого уровня донельзя, до омерзения, беспринципными абсолютно, льстивыми и продажными на любом шагу. Дабы запутать местное население окончательно, они в тяжёлые времена вдруг начинают скрываться, беря себе такие же, как у аборигенов, имена и фамилии, лицемерно и демонстративно отдавая себя в лоно местной церкви (именно для борьбы с такой фикцией и была создана, если не изменяет память, вторая испанская инквизиция), о чём словами одного из своих героев Чехов сказал: жид крещёный, вор прощёный, конь лечёный – одна масть. Одновременно с этим они нередко создают в общественном мнении образ забавных, чудаковатых, но при этом всегда немножко грустных человечков, которым не то что за новую родину воевать идти – до больницы бы дотащиться. Они могут даже незлобно подтрунивать над собою и своими повадками – такая самокритика многими воспринимается как искреннее желание измениться, стать такими же, как окружающие: совсем уже дёшево, но и рассчитано на самых наивных, на тех, кто не знает, что вся история евреев в том и состоит, чтобы всегда отличаться ото всех остальных, не избранных Яхве.
Затем, на определённом этапе, они смешиваются с коренным населением кровно, рождая поколения метисов, сам факт существования которых в будущем становится мощнейшим тормозом и почти непреодолимым препятствием на пути осознания народом постигнувшего его несчастья и попыток к освобождению. Такие метисы, взрослея, что-то узнавая, о чём-то догадываясь (очень часто в таких семьях родители сознательно лгут детям, обзываемым вне дома еврейчиками или жидёнками, всю жизнь убеждая их никого не слушать, а верить только им не смотря ни на что – это очень типично для евреев: верить и считать правым лишь то, во что они сами верят и что они считают правым), нередко конфликтуя с родителями и видя, например, их неправоту и явную несправедливость или наглую ложь, уже только из-за того, что это их родители, не будут доискиваться правды так настойчиво, как того требует сама жизнь. Видя не официальное, разрешённое легально, а более глубокое, настоящее чувство «глубочайшей признательности» и широчайшей народной «преданности и любви» к евреям, такие люди даже в случае глубокой антипатии (что вовсе не редкость по вполне понятным причинам) к своим еврейским корням предпочитают отмалчиваться, чтобы не напороться на почти всегда тупой и поверхностный антисемитизм, без разбору разящий правых и виноватых, и (или) не быть обвинённым в предательстве «своего» народа неразбирающимися в этих вопросах, как и в любых других, горлопанами и скандалистами.
Часто, когда с «еврейской совестью» у таких метисов всё так же благополучно, как и с родительской волей, они добиваются значительных успехов в карьере, и тогда люди поражаются, замечая грустную закономерность, что как ни руководитель, так обязательно бездушная, скупая, наглая рожа, пресмыкающаяся и лебезящая перед любым начальством и терзающая и жестоко эксплуатирующая подчинённых.
По прошествии тяжёлых для них времён они вдруг появляются с новою силой, как раковая опухоль, с которой попытались бороться. Это ими изобретено, что нет ничего запретного или постыдного для их прихода к власти. При этом всех, кто пытается с ними бороться, они всегда ставят в определённые ими же рамки (они называют это борьбою за права человека, гуманностью, свободой слова, цивилизованностью, борьбою с шовинизмом, национализмом, экстремизмом, фашизмом). В спорте подобные рамки называются «в партер», а в народе – раком. А если народ не хочет стоять раком, то они называют это анархизмом или антисемитизмом, хотя обывателя, непосвящённого в тонкости, они могут сбить с толку разжёвыванием глупому аборигену, что арабы, их, евреев, заклятые враги, то есть логически его, аборигена, союзники, суть те же семиты, а если тёмный абориген что-то имеет против них, евреев, то он антисионист, а не антисемит; но так как, скажут они, сионизм – выдумка шовинистов, националистов, фашистов и псевдопатриотов (патаму шо ить сем таки извесна, шо истинные, настаящие патриоты – все сплошь яврэи, и поц, хто думаит иначе), то абориген – запутанный дурак, и должен извиниться перед опять незаслуженно оскорблённым иудеем и пойти книжек умных почитать, а уж потом судить. Другими словами, прежде чем блатовать, научися хрен сосать.
И народ сосёт… И как не сосать, когда он, столько лет окружённый со всех сторон и задавленный врагами, исчадиями адовыми всех мастей, не имеет совсем никакой, хотя бы словом правдивым, поддержки хотя бы от собственной (уж не о власти речь) интеллигенции или церкви, которые на то и поставлены, чтобы разъяснять народу обман, который тот сердцем чует, а книжек умных ему читать некогда было – он от зари до зари в поле, солнце задницей разглядывает, или у станка, или за пробирками, или у доски школьной, и ещё везде, где только можно себе представить, но от зари и до зари, некогда ему досужничать. Он в тяжёлую годину, коих из десятка девять наберётся, ту же интеллигенцию свою, весьма, выходит, неблагодарную и неблагородную, от голодной и холодной смерти спасал, сам не доедая и замерзая, и за это он теперь несознательное, тупорогое, вечно пьяное и ленивое быдло, а потому такой власти достоин. Теперь модно так думать и говорить.
И что же мы видим? И интеллигенция, и церковь давным-давно встали на путь молчаливого согласия с творимым произволом, с неприкрытым геноцидом русского народа, без которого и церковь, и интеллигенция, и всё остальное – пустой звук, ничто, дырка от бублика. И не богохульство это вовсе, а реальность и трезвая оценка. Трусливое соглашательство означает потворство уничтожению народа, который за десять веков давно уже сам стал святым. А оправдываться, отмазываться, умничать, мол, не для того-то и того-то, а вот для этого мы служим, можно сколько угодно – метеоризм ветру не помеха. Если запутавшаяся в трёх соснах интеллигенция и потерявшая всякую потенцию церковь сидят в такое время сложа руки, то как можно чего-нибудь ожидать от народа? Вместо того, чтобы бить в набат, собирать под знамёна людей, которые не хотят шипеть, как обоссаные угольки в потухшем костре, громить праведным словом сатанинское племя, митрополит унижается перед этими чертями за монастырские земли, которых церковь лишили восемьдесят пять лет назад полчища той же нечисти, что и теперь сидит у кормила, преобразованное ими в корыто. Или канонизирует в первые сутки катастрофы, происшедшей с атомным подводным крейсером «Курск», убиенного царя Николая, о котором ещё Данте Алигьери в своей «Божественной комедии», в описании чистилища, сказал:
Признав иных, я вслед затем в одном
Узнал того, кто от великой доли
Отрёкся в малодушии своём.
Или неодобрительно покачивает головой по поводу автокефального параноидального бреда, творящегося на Украине. Или по поводу открытия католических епархий.
Сколько будет продолжаться такая пассивность? Кого в это дикое время православная церковь надеется смирить или примирить с творящимся кошмаром или удивить величавостью в губительном толстовском непротивлении? Как можно надеяться на то, что если в последнюю тысячу лет люди, не смотря ни на что (а кошмара-то разного хватало), держались своей веры, то теперь, когда мир и объективно, и субъективно действительно с фантастической скоростью меняется на глазах, и не в лучшую сторону, всё останется по-прежнему? Ведь в начале двадцатого века так же никто не верил, что привычный мир перевернётся вверх тормашками, хотя все предпосылки к тому были. И люди ожидали беды, как и сейчас, исходя из тех предпосылок. Но они не ожидали ТАКОЙ беды, а скорее, не хотели верить. Как и теперь. Церковь, несмотря на то, что с ней делали, всё же, можно сказать, вышла из тех перипетий с минимальными потерями – ей не только сохранили жизнь, но и дали худо-бедно существовать, что само по себе уже чудо. Надеяться же на подобное чудо сегодня, когда надвигающаяся катастрофа гораздо серьёзнее по своим масштабам, нелепо, недальновидно.
Почему в народе ползут слухи о том, что церковь беспошлинно торгует импортом (табаком)? Почему, если это не так, никто не опровергает наглой лжи? Опять величавость? Сейчас никто не отвечает на наглые обвинения, при этом все знают, что это правда. Церковь не понимает, чем она здесь рискует? Знаю людей, которые поверили в это, и потому говорю, что такое наплевательское отношение к пастве – преступная халатность и беспочвенная самонадеянность. Такое ощущение, что ради демонстрации совпадения приближающихся событий с описанными в Евангелии церковь сама лезет в пасть дракону, оставляя людей уже безо всякой надежды. Христианская вера, и без того, мягко говоря, не очень воинственная, такой своею предрешённостью и овечьей готовностью на заклание может запросто бесславно кануть в лету. Настают времена, когда люди будут искать спасения в твёрдом слове и оружии, а не в примирении с ярмом раба и с медленной смертью.
Вернёмся к интеллигенции. Прозанимавшись полтора века грубым или утончённым самоистязанием, она деклассирована теперь самою же собою. Состоящая теперь по собственному же почину, самое малое, наполовину, а скорее всего уже и в большинстве своём из тех же нацменьшинств, выталкивая и выдавливая из своих рядов представителей народов и этносов, живущих здесь сотни лет, российская (а не русская и даже не славянская уже, что было бы совершенно естественным по подавляющему, слава Богу, ещё преимуществу в населении страны) интеллигенция превратилась ныне в косное, мёртвое, безынициативное образование, ни на что не годное.
Марксизм, приведший к исчезновению в городах артелей, ремёсел, индивидуальной трудовой деятельности, семейных, трудовых коллективов как оплота экономической стабильности, основы, так называемого теперь среднего класса, хозяина собственного дела, вместо всего творческого разнообразия, живого и развивающегося, оставил лишь суррогат от того сильного и здорового, гармоничного организма – пролетариат с его ржавыми цепями, нищетой и беспросветностью, передающимися из поколения в поколение, без семьи и флага, ni foi, ni loi, которым можно управлять, как куклой, по сути, раба. Еврейский идеолог разделил общество на две касты – рабочих и служащих, крестьян и управляющих или бригадиров. Вот эти самые служащие и есть нынешняя интеллигенция, которая с детских лет и до смерти боится попасть в низшую касту, и все силы её теперь тратятся именно на это. При этом из касты неприкасаемых в касту управленцев теперь можно было попасть через членство в партии большевиков, не за какие-то настоящие заслуги или способности, а лишь за абсолютную бессовестность, бесхребетность, пресмыкание перед любым начальственным пуком и за зверскую, уносящую миллионы жизней, эксплуатацию собственного народа на селе, в городе и на самых разнообразных и многочисленных стройках «народного» хозяйства (типичность и национальную принадлежность подобных характерных черт смотри на стр. 22, абз.2, а кавычки здесь, как и везде выше или ниже, не просто так – «народная собственность» нашего хозяйства особенно хорошо стала видна именно теперь, когда цинично сбрасываются последние, но не все ещё, маски: например, они ещё какое-то время не будут признаваться в том, что они – прямые и единственные, совершенно подобные, идентичные в своём отношении к народу и поэтому логичные наследники большевиков, и никто, кроме них, не мог получить все наши богатства и не получил их).
Никогда, вплоть до начала массового насаждения большевиками марксизма, на Руси не было даже намёка на то, что физический труд может быть воспринят здравомыслящим человеком как что-то, унижающее его достоинство. Теперь же и повсеместно детей с малолетства пугают самой возможностью остаться на всю жизнь работягой, лохом, умудрившемся не выучиться «на кого-нибудь» при нынешнем положении дел в средней и высшей школе, когда достаточно не быть уже совсем законченным идиотом и туипнем, чтобы получить не только аттестат, но и диплом, всё равно какой, лишь бы был (всем известно, что по специальности мало кто работает). И даже для туипней и идиотов находятся лазейки: если раньше это была общественная работа, заметные спортивные достижения (не хочу никого здесь обидеть, о чём уже говорил в конце восемнадцатой страницы, но из великих спортсменов мне известен лишь один настоящий интеллектуал – Александр Карелин – и пара-тройка таких, от которых не захочется убежать в первые полчаса общения) или просто лизоблюдство и стукачество, то теперь к ним прибавилась ещё и целая армия людей со средствами. Таким отношением в человека с детства закладывается если и не скотское, то близкое к тому пренебрежение к простому люду, из которого в большинстве своём и состоит народ.
Со временем эта зараза проникла и в деревню, которая теперь тоже стала пугалом для «цивилизованного» человека, который теперь превратился в флюгер, подвластный любому дуновению, лишился корней, оторванный от всего натурального и естественного, от ландшафта, местности, благодаря которым он и его предки смогли выжить и оставлять потомство, в прямой и непосредственной зависимости от особенностей которого сформировался и возвеличился его народ и он сам стал тем, что он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. Теперь глобализация спекулятивной и ростовщической экономики, вначале отнявшая у него ноги, которыми он крепко стоял на земле, будь то в городе или деревне, ампутирует ему и руки: если он без работы в городе, он не имеет средств уехать в деревню; если же он живёт в деревне, он не имеет средств купить не только комбайн, а оцинкованное ведро, которое стоит теперь в любом захолустье от восьмидесяти до ста двадцати рублей. С таким человеком можно делать всё, что угодно. А если он, без рук и без ног, попробует вякать, ему отключат свет и тепло, что сплошь и рядом происходит теперь и без повода, как профилактика и демонстрация силы – они же герои, всемером одного отволохать не боятся.
Если не говорить обо всём этом так, как сказано здесь, то об этом, всём вместе или фрагментарно, так или иначе, но обязательно скажет кто-то ещё, и дай Бог, чтобы это было объёмней, лаконичней, скрупулёзней и легче, чем здесь, не говоря уже о том, что «Евразия», отвернувшись или умолчав об этом, распишется в неменьшей, чем у декабристов, далёкости от народа. Никто не поверит, что она такая хитрая, что хотела сказать обо всём этом после, в более благоприятную для себя или страны минуту, что прежде всего хотела сохраниться, оберечь себя от напраслины. А если кто и поверит, то такое поведение и вовсе отвернёт от движения сотни тысяч. Партия, впрягающаяся в такой воз, не должна допускать в свой адрес подобных мыслей. «Евразия» подразумевает самим своим появлением и становлением поднятие страны с колен, сбрасывание ига рабства, а это невозможно без возрождения национального духа, которое, в свою очередь и в случае своего осуществления, неизбежно встретит в лице нынешних хозяев страны такое бешеное сопротивление и кровавые репрессии, о которых, не смотря на всю их очевидность, теперь никто не задумывается – нет повода.
Никто и никогда не отдавал власть и привилегии без боя, даже и тогда, когда такая власть была в тысячи раз более человечной, умной, дальновидной и популярной в народе, чем тот галимый нынешний беспредел, который в худших традициях преступного мира узурпировал власть восемьдесят пять лет назад и пролил для удержания этого своего «порядка» океаны крови, и прольёт её снова, не задумываясь ни на секунду. Никакая жестокость в отношение этих чудовищ, убивающих всё лучшее, живое и правильное в великом народе, не может быть чрезвычайной. Они истребляют нас медленно, садистски смакуя и пуская похотливые слюни. Нельзя выдумать такой мести, что отплатила бы им сполна, так как даже стерев их с лица земли, не вернёшь никого и ничего, уничтоженного и попранного ими, как и нет таких пыток, какие они не изобрели или не применили бы уже к невиновным.
Но вернёмся к тому, с чего всё начинается. Сейчас наши дети растут вместе с детьми южан. Играют вместе, поджигают всё подряд, кругом гарь, дышать нечем. Если не лень, подойдите к такой компании и попытайтесь выяснить, у кого спички. Русские, за редким исключением, молчат, как Карбышев. А вот маленькие хачики сдают своих товарищей тут же, с потрохами, ещё и сами в карман чужой лезут и вам прямо в руки отдают – вот какие сознательные и законопослушные. Ничего не придумываю, неоднократный (потому что после первого раза любопытно стало) личный опыт, воздух чистый люблю. Скажете, не показатель? Ещё какой! Это – закономерность, наследственная лояльность к властям любого уровня, о которой говорилось выше. Сами павлики морозовы спичек в руки не берут, они лишь активно предлагают объекты для поджигания и ещё активнее подтаскивают в пламя новые (любой из их родителей в этом месте удовлетворённо подумает о том, какие у него дети-молодцы растут, всё правильно делают, как всегда, как старшие учили – и нахезают, и чистенькие всегда при этом, а ваньки лохи лохами, планида у них такая, всегда крайними оставаться. Это так, к слову, чтобы читающие всё это русские не особо, как всегда, переживали за раздеваемых здесь «несчастных» южан). И так всегда было – и тридцать лет назад, и триста, и шестьсот, и тыщу.
Есть знакомые кавказцы, в самом расцвете сил, интеллигенты вроде как, иногда даже не с одним высшим образованием, полученным в столице ещё в конце восьмидесятых. Абсолютно серьезно, когда разговор заходит о самом щекотливом, растолковывают, что русские так разъединены и потеряны потому, что горя настоящего ещё не видали, типа, малы мы ещё в сравнении с ними, зелены и глупы, и не видали большие залупы. А вот если бы мы подверглись таким же гонениям, как они, то сразу бы, оказывается, стали сплочёнными, как незабвенный Леонид Ильич желал, всё более и более. При этом утверждают, что войны и бардак на их родинах – результат бесконечного ряда потрясений вечно неспокойного соседа, России, а если бы не наши идиотские поиски правды и справедливости, являющиеся утопией по их мнению, то им не пришлось бы стать иммигрантами и прозябать на жестокой чужбине, занимаясь здесь в брежневские, студенческие их времена, спекуляцией театральными билетами, а ныне всей, какая только возможна и столь же спекулятивной, торговлей и ростовщичеством. И это, напомню, рассуждения в интимном кругу, людей образованных, цвета, лучших их представителей.
Если кто-то из «братских» народов и относится с какой-то симпатией к забавному для них русскому человеку или России в целом, то, как видно из происходящего, не настолько, чтобы терпеть и хавать всю эту их блевотину. Если самые кюльтурные и высокородные из них настолько оборзели, чтобы, вальяжно развалясь в креслах своих лимузинов, вываливать подобные соображения мне, например, зная меня уже второй десяток лет всегда только таким, каков я есть в этом письме, значит всё настолько уже запущено, что дальше некуда, и, следовательно, все возможности и способы к сдерживанию этого дикого разгула должны быть задействованы. И чем жёстче будут ответные меры, тем это будет гуманнее, потому как одна лишь только предельная ясность всегда, везде и во всём (что теперь отсутствует начисто практически всюду) позволяет человеку поступать всегда правильно, сообразно выдвинутым перед ним условиям и обязательствам и потому ещё, что на войне гуманность – в молниеносном, без сомнений и мучений, уничтожении врага. Остальное – трусость и отъявленный садизм, подобный нынешнему. Только ясность, вытекающая из жестоких, а потому запоминающихся намертво примерах, исключит возможность лишних жертв.
Всем своим скученным калганом они давно уже ни в хрен нас не ставят, ни всех вместе, ни поодиночке, они объявили нам войну, самую подлую и неожиданную для нас, и мы должны, наконец, должны, должны, должны принять этот вызов и ответить адекватно. Как бы жестоки мы не были, мы никогда не сможем отплатить им за всё сполна, потому что даже и в такие времена, как теперь, у нас всегда находятся сердобольные, жалеющие всех вокруг больше, чем своих и самих себя, и это не обязательно незнайки – просто у многих из нас это в крови, у кого-то больше, у кого-то меньше, в зависимости от широты настоящей души русской, юродство такое вот национальное, по нынешним сатанинским временам и приведшее к краху. И с этим ничего не поделаешь, потому что это и есть главная наша составляющая, и пробовать уничтожить её, не загнать разумно на время подальше, как и должно, а именно изничтожить вконец, будет подобно самоубийству: ведь эта наша «слабость» и есть то, чем Он наградил только нас – простодушие и бесхитростность, ширь и святость наша, подсознательное отождествление себя с тем, что только мы и есть, лишь мы и остаёмся последним оплотом Его – вселенской, безграничной и воистину братской любви и желания помочь всем замученным ложью и несправедливостью и нуждающимся в нашей силе и поддержке.
Мы должны сейчас стать жёсткими и твёрдыми, как никогда, потому что нет и не будет в наших умах и сердцах всего того дерьма, которое даёт им возможность пробираться на самый верх (где и запаха их не должно быть) и «править» нами, то есть, десятилетиями мучить и превращать нас в аморфную массу. Самое ужасное и жестокое, что мы можем себе только представить, уже было осуществлено ими не раз. Если ещё и есть русские, не понимающие причин происходящего с ними, то среди южан нет «неведающих, что творят». Никто из них ни на минуту не сомневается в нашем о них мнении, уж в общих-то чертах – гарантированно. Но при этом они уверены, что благодаря своим щедрым подношениям с ними ничего уже не может случиться. Они сознательно душат нас, отбирая последнее, что по русским понятиям и вор не берёт, обманывая после всех обманов и обвешивая после всех обвешиваний, при этом зная и помня, чему и кроме нынешней своей массовой эвакуации обязаны России и русским. И не смотря ни на что, без страха и упрёка валяют дальше, продолжая паразитировать уже на погибающем теле, забирая всё и не давая взамен ничего. Не пиявки даже – клопы. Всему этому название одно – химера, и лучше великого сына русского народа и двух великих русских поэтов никто в этом не разобрался.
Они продолжают разделять и властвовать. Их агрессивное проникновение везде и всюду неумолимо и подобно сталинским громкоговорителям или нынешним средствам оповещения. Если бы они хоть в чём-то, хоть как-то утихомирили свою ненасытную похоть, у многих, не желающих принимать участие в этом непрекращающемся ни на мгновение и лишь набирающем обороты кошмаре, шапито для умалишённых, появилась бы возможность спрятаться от этого разноса в свою скорлупу и тихо ждать неминуемого, окончательного и полного разрушения, выбросив в окно радио и телеприёмники, не читая, следуя мудрому совету булгаковского профессора Преображенского, большевистских газет (потому что других-то ведь нет!) и закрыться, как доктор Борменталь, на все засовы. Но ведь никому не оставили такой райской по нынешним временам возможности. Они вездесущи. И в этом они по-своему правы: там, где человек от пробуждения и до сна не будет оглушён этим неумолчным визгом и змеиным шипением, где он не будет вынужден пахать так, чтобы не оставалось ни минуты покоя, в которую только и можно остановиться, перевести дыхание и осмыслить хоть что-то в этом мире и себя в нём, домыслить хоть что-то до конца, там, в непривычных, неправдоподобных ныне тишине и покое в головах, незабиваемых какой угодно, лишь бы дрянью, вечно жующему и требующему всё новой и новой информации человеческому мозгу за неимением дряни придётся начать по-настоящему работать, действительно мыслить, то есть, анализировать, делать выводы; а там, с приходом понятия или ещё раньше, с озарением, придёт изумление и отвращение к тому, как всё устроено на самом деле. Как же они могут допустить такое? С одиночками они давно научились справляться, и чем дальше, тем меньше нужны для этого тюрьмы – деградировавшей по их воле и замыслу толпе такого человека представят убогим, сумасшедшим, потерявшим разум. Ведь ещё в конце позапрошлого столетия Бернард Шоу сказал, что людей, искренне болеющих душой за общественные интересы, современное общество искренне принимает за душевнобольных. Но это с одиночками, а толпа растерзает их, потому то и нельзя допускать в ней хоть каких-нибудь мыслей или желаний, кроме грубо инстинктивных, иногда завуалированных, как почти во всём, ныне модном, что называют современным искусством, или нескрываемых во всём остальном, что называют теперь духовной пищей.
Они, по недалёкости и ограниченности своей, не оставили никаких шансов не только нам, но и себе: как любой паразит, они сдохнут на нашем трупе, из которого высосут всю оставшуюся кровь до последней капли, если мы не сумеем раздавить их раньше. Но чтобы раздавить их, необходимо понимание всеми, что отсидеться за толстыми дверями или кошельками теперь уже никому не удастся – мы все животные общественные, коллективные, в изоляции ни размножаться, ни жить не способны. Если грудного ребёнка изолировать от созданного людьми мира и воспитания, а лишь кормить его, то в любой среде и при нормальных исходных данных он вырастет мычащим, жрущим и испражняющимся слюнявым дебилом, не смотря на все вложенные в его мозг природой возможности.
Мы все живём на этом шаре и все зависим друг от друга, и если соседи сверху, снизу, справа, слева, спереди и сзади горят синим пламенем, то можно сколько угодно поливать себя водой… одна ласточка весны не делает.
...(продолжение следует)...
18386: By Aleksandr Pushkin on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 00:06:
...(часть IV)...
Если «Евразия» заявляет о себе, как о единственном на сегодня профессионале в вопросах геополитики, компактного проживания и межнационального, межконфессионального общежития, она должна также заявить об этом не в общих чертах, а назвав авгиевы конюшни авгиевыми конюшнями, а себя – той самой рекой, в которую они должны быть погружены целиком для полного их очищения. Таким заявлением и соответствующими обоснованиями всем будет продемонстрирована непреодолимая решимость и воля, доскональная и всеобъемлющая продуманность стратегии и тактики на ближайшие десятилетия. Этим будет незыблемо декларировано, что не только химера, но любой намёк на паразитирование на территории России-Евразии будет подавлен демонстративно жесточайшим образом, без каких-либо ссылок на мораль или нравственность, так как химера и есть разрушение и низложение морали, нравственности и их носителей – самой культуры и самого народа, подвергнувшихся её нападению.
Если «Евразия» попробует обойти эти вопросы, она потеряет всё, чего только сможет добиться при самых благоприятных (что весьма сомнительно, как вообще в виду сегодняшней обстановки, так, в частности, из-за её неясности, невысказанности по широчайшему спектру вопросов) раскладах на политической арене. Осознавая всё это, было бы преступлением идти на сиюминутные, кажущиеся выгоды, союзы с «прогрессивными» лукиными и иже с ними, как об этом было заявлено, например, всё в той же передаче на телеканале «Культура» в конце июня сего года. Такие имена отвернут тысячи самых преданных и отчаянных борцов, без прихода которых партия попросту не состоится как политическая сила. Но самое страшное даже не это, а то, что враги будут иметь ещё одну, последнюю наверняка, победу – окончательное разрушение всех надежд на осуществление и претворение в жизнь теории третьего пути, так как если даже допустить совершенно невероятное, что кто-то когда-то попытается на обломках снова, уже в который раз, поднять знамя борьбы, базируясь на основных понятиях, разработанных великими теоретиками континентального межэтнического союза-противовеса однополярной западнической модели, то им будут плевать в глаза и приводить в пример неоднократные и неудачные попытки такого осуществления этой воистину всеблагой идеи. Вот это действительно станет крахом, допустить который нельзя ни при каких обстоятельствах, какие бы жертвы не пришлось принести для этого.
Чтобы уже закончить и не возвращаться к химерам и евреям. Зная по личному опыту и по истории, особенно новейшей, каковы бывают по своим моральным качествам, интеллектуальным способностям, гражданской позиции некоторые из обрусевших по крови и сути евреев в России, и не только в мегаполисах, скажу, что большинству из них, как правило и не подозревающих о своих корнях, было бы непонятно и странно принять то, что они не русские, а тем более выслушивать в свой адрес многое из вышесказанного. Поэтому таковых, а так же просто невнимательных снова отошлю ко второму абзацу на девятнадцатой странице.
Далее же скажу так. Пусть евреи – лучшие из лучших, и именно потому, что правят всем миром с помощью хитрости и коварства (пусть будет – с помощью ума и Провидения). Тогда у меня, как у ничтожного пресмыкающегося, или нет, хордового, нет, простейшего, одноклеточного, «туфельки» возникает дерзкое (с их точки зрения, но мне-то по фигу – я же инфузория) желание, прошу прощения, потребность, естественная необходимость – изменить химический состав водоёма, в котором нахожусь, иначе сдохну. Точнее, искусственно созданные мне высшими существами экспериментальные лабораторные условия. Вот не нравятся мне они, и ничего сделать с собой не могу. При этом некоторые плохо, но переносят, а я – ни в какую. Сопротивляюсь и буду впредь, пока не воткну. Потому что не вписываюсь, не нравится мне их равенство (или правильно – раввинство? Что поделаешь, сиволапые мы, тёмные, малообразованные в отличие от экспериментаторов, как говорится, концом орехи колем, зопом гвозди дёргаем), я его за рабство держу, за безнадёгу галимую. Потому что я так их блевотиной разной («гуманностью», «цивилизованностью», «антитоталитаризмом», как и тоталитаризмом, «антидиктатурой», как и диктатурой, демократией, мать её) накормлен, так я устал от того, что всегда, даже при «смене курса на противоположный», никогда ничего не меняется – ни «курс», ни рожи, что у меня репродуктивный инстинкт, как и самосохранения, подавлены. И не у меня одного. Что остаётся еврею? А заколбасить меня, и подобных мне, плохо переносящих изменённую среду, наглухо, и всё, всем бы легче стало. Этак по-нашему, по-простому, чтоб друг другу мозги не тереть, ррраз – и сё! А что он делает? Как он мыслит? А вот как.
Он же ученый-верчёный, ему не понятно и обидно – почему в других чашках Петри всё получается, а в этой всё бардак какой-то. На Западе всё уже давно по их разметке фунцикулирует, никто не нарушает, бывает, капризничают иногда, но в целом – норма. Там «туфельки» цивилизованные. А здесь вроде всё то же самое, а «туфельки» дикие какие-то, примитивные, отсталые, и вообще плохо поддаются дрессировке. Разметку игнорируют, прут на красный, чего-то всё ищут, чего-то им всё надо. Тем, западным, ничего такого не надо, у них это самое «ничего не надо, лишь бы хуже не становилось» уже по наследству передаётся, всё так удачненько, на дотациях, на пособиях, как экспериментом и задумано. А этим дашь пособие – они ему тут же башку открутят, а посуду сдадут. И опять им чего-то надо будет. Бросить всё на погибель нельзя, потому что очень жалко потраченного времени и труда, а главное, эта недрессируемая гадость очень быстро заражает уже выдрессированных.
Вот такие дела. Серьёзный научный подход, такие не отступятся, не у пронькиных за столом – хрен пукнешь, будут прессовать нас до победного конца. До чьего только?
Ведь если столько времени прошло под этим неимоверным гнётом, а хоть и единицы, хоть и едва заметно их, но рогом упираются, всё же не под их дуду, и даже вопреки, значит ещё не конец. А чуть ослабнет гнёт – мы тут же в сопли насовать не дураки, а если бы ещё и мисаренов с судами их, «законами», соблюдением конституции и пенитенциарной системой, самой справедливой и пенитенциарной в мире, им же, в Израиль или в США, отправить, то ничего и не надо больше будет, заживём как люди, и с козлами всеми сами разберёмся, без них и даже без Гааги их всесправедливейшей. И никаких революций, потрясений не будет… Так ведь не заберут они себе своих мисаренов, дальше душить нас будут, прививая любовь к себе – высшим существам и любимым детям Элоима, своим «нравам», своей «красоте» и «логике».
А ведь это совсем нелогично – прийти к власти под лозунгом «вся власть советам», то есть народу, то есть большинству, затем десятилетиями уничтожать неимоверно жестоким образом само понятие личности, индивидуальности, превосходства, аристократии во всех её значениях и проявлениях, самой разницы между высшим и низшим – и не давать этому самому большинству ни вздохнуть, ни моргнуть, ни пукнуть. Это же, мягко говоря, несерьёзно – радикально менять позицию при каждом (чем дальше, тем более частом) изменении ситуации, всегда запаздывая, всё время нагоняя упущенное за счёт ещё большего закабаления народа, всякий раз обвиняя и критикуя кого и что угодно, кроме собственной, давным-давно уже безнадёжно перекошенной и вовсю протекающей соломенной, но даже без иголок и булавок, как у Страшилы, «кровли».
Любому, даже поверхностно разбирающемуся в вопросах человеческого бытия или основах логики, достаточно совсем немного времени, чтобы для него стало ясным как божий день, что спорить или что-то доказывать евреям совершенно бесполезно, потому что никогда невозможно ни о чём договорится с теми, кто не приемлет никаких правил, кто не может держаться ни в каких условностях и рамках. Созданный человеком мир, частью которого является общение, построен на фундаменте правил и условий, при несоблюдении которых он тотчас же теряет весь свой смысл, содержание и суть, рассыпаясь в прах, превращаясь в ничто. Но ведь это и есть то, что происходит со всеми нами и миром человека сегодня.
Иными словами, «идеология» тех, кто у власти вот уже скоро как век, такова: все, кто критикует (или только пытается) существующий режим, уже по этому самому признаку являются преступниками (если критика состоятельна) или безумцем в общепринятом смысле этого слова, так как рискнул в этом безнадёжном, по мнению одураченной толпы, занятии хоть чего-то добиться, так и в прямом, потому как, якобы, всегда недостаточно образован и всесторонне развит, чтобы браться судить о вопросах такого масштаба. И если чуть ранее, когда страна жила в условиях, где умение оппонировать логично и веско хоть что-то значило (за это можно было попасть в самые разные неприятности, вплоть до следственного изолятора «Лефортово»), то теперь никакие доводы, самые точные и бьющие прямо в цель, не приведут практически ни к какому результату – правило стало таким же, как во всём их «цивилизованном» мире: мели, Емеля, твоя неделя, а им хоть ссы в глаза – всё божья роса.
Никакие дискуссии, диспуты или дебаты не приведут ни к каким серьёзным, существенным изменениям, и весь столетний опыт парламентаризма доказывает это. Обнадёживать людей, готовых подняться на борьбу, этой дешёвкой, уверениями в скором преодолении пятипроцентного барьера для обеспечения себе места в Думе, означает обрушение всех, возможно, возникающих надежд.
Любому разумному человеку, мало или совсем не зависящему от навязываемых ему силой мнений или суждений, совершенно понятно, что за нынешним политическим столом не просто мухлюют (ведь обманом можно и восхищаться, если он великолепен и завораживает, как всякое настоящее искусство, безукоризненным исполнением, проделанным умными и ловкими трюкачами, профессионалами, демонстрирующими высший пилотаж на недосягаемом уровне, так, что сначала захватывает дыхание, а уж потом только сообразишь, что обманут), не только нечисто играют (здесь и не играют вовсе, а лишь вылизывают одни и те же зады, изредка кокетничая в угоду последним любовным похлопыванием по ягодицам ладошкой и приговариваниями «ата-та, ата-та», или ещё более редкими, нарочито недовольными сетованиями по поводу обильной растительности, вони и антисанитарии), но совершенно открыто и нагло стебутся над всем имеемым ими миром, теперь уже вполне осознающим истинную цену этим самым примитивным лиходеям, истинному быдлу и серости без ума и фантазии.
Всем этим ещё раз хотелось подчеркнуть: провокацией, и не как иначе, должны сегодня считаться любые попытки вылизывающих властям вызывать кого-то из «оппозиции» (на самом деле – подполья, если это действительно противники нынешнего режима, а не фикция) на публичное обоснование перед проплаченной толпой своих принципов, идей, логических доводов или разоблачений. Лагерная администрация регулярно устраивает подобные мероприятия, чтобы прорвать в самых наивных и неопытных ту стену отчуждения, скорлупу, за которой скрывается настоящее, душа и помыслы загнанного человека, чтобы потом поразить его в самое сердце.
Если кто-то не дорос до понимания этих простейших истин, ему не следует пробовать спасти родину, ему самому ещё нужно научиться спасаться.
Если десять лет назад заказным, тогда уже, патриотам от журналистики поручалось введение моды на новые, постсоветские штампы и клише, разоблачающие ужасы тоталитаризма на шестой части суши и восхищающиеся западными свободами, то теперь, с выравниванием всех основных параметров, можно с той же уверенностью говорить обо всей суше. Всё это лишь чуть более щадящий, чем в «крытках» и лагерях, режим для самых лояльных. И не надо обольщаться на этот счёт.
Вроде бы дееспособные, во всяком случае, выглядящие на экране вполне здоровыми и работающими на батарейках, а не от сети, самые разные президенты или премьеры абсолютно безвольны в принятии хоть сколько-нибудь собственных, самостоятельных решений, не говоря уже о выполнении принятых всегда безыдейным, законсервированным и безответственным по самой своей сути большинством. «Главы цивилизованных государств» беззастенчиво играют ныне роль ширмы, которой можно обмануть лишь малых и неразумных детей, впервые попавших на представление. Они теперь ничего не значащие, не решающие и ни за что не отвечающие даже по ими выдуманным «нормам международного права» (пример – безнаказанность Аугусто Пиночета) номинальные фигуры, оцениваемые всеми без исключения не по помыслам, делам или поступкам, по решимости или верности слову, что было бы естественным, а лишь по умению выкручиваться и словоблудить, параллельно торгуя собственными физиономиями в одном ряду с такими же «всенародноизбранными» кино-, порно- и любыми другими, за редчайшим исключением, «звёздами» нынешней «высокоморальной и духовной жизни», ничем из этого ряда не выделяясь и не имея ни перед кем никаких приоритетов. Если в известной сказке Андерсена все поверили лишь ребёнку, то сейчас дети могут орать любому «королю» в самое его волосатое ухо, что он голый, до потери голоса,– толку не будет, «королям» теперь плевать, что о них думают. Но самое страшное – это то, что народы настолько теперь задавлены и унижены, настолько растоптаны и отуплены, что сами они теперь плюют на то, что их «короли» на них плюют. Большинство теперь будет оскорблено заявлением, что их король гол, меньшинство, пожав плечами, скажет, что это всем известно и никому неинтересно, и займётся дальше обустройством собственного дальнейшего отбывания пожизненного заключения на самом «общем» режиме. .
Познавая мир, а затем себя самого в этом мире, человек всё чаще замечал определённые, всегда повторяющиеся и закономерно выходящие одни из других явления и их последствия. Обнаруживая на путях своего развития всё новые взаимосвязи, находя в них всегда повторяющийся признак – неизбежное следствие, вытекание одного из другого – он назвал это логикой. А всё остальное – ложью, подразумевая под этим частичное или полное, в зависимости от количества и качества лжи, исчезновение самого мира, в котором всё логично и где до прихода в него человеческого разума никакой лжи не было и быть не могло.
Евреям трижды удалось оболгать весь мир. Выдумав христианство, они с его помощью стали доказывать всему миру преимущество слабых над сильными, потерянных и бессмысленных – над ведающими и созидательными, уродов – над красивыми, ущербных – над одарёнными. Идеи равенства, всепрощения, заложенные именно тогда и порвавшие теперь, спустя сотни лет, в пух и прах всё хоть что-то стоящее, оказались бомбой с часовым механизмом, который и запустил Карл Маркс. Но евреи действительно директора своего бога, точнее, всех его, таких разных и настолько противоречивых, древних и более поздних обличий, последнее (или предпоследнее?) из которых они навязали как Бога Единого всем. Разрушить мир за две тысячи лет, придумать катализатор – марксизм, переведший арифметическую прогрессию разрушения в геометрическую – уже есть воплощённая идея, равной которой не было на земле ни по замыслу, ни по задействованным средствам, ни по стратегической и тактической продуманности, ни по глобальному, всеобщему охвату и протяжённости во времени в восемьдесят поколений. Но ведь нужна была ещё и страховка на все времена, чтобы воплощающаяся и воплощённая уже идея не могла быть разрушена почти ни при каких обстоятельствах. И это тоже было заложено в основании – это, подобно нынешнему их дьявольскому изобретению виртуального биржевого вымышленного пространства с «плавающими» ценами на всё абсолютно и такими же «плавающими» денежными знаками, не основывающимися уже тридцать лет вообще ни на чём, а лишь служащими средством к искусственным банкротствам-порабощениям целых стран и даже регионов, перенос всего самого важного, что составляет смысл человеческой жизни на земле, в виртуальный мир, «на тот свет», в небытие. И всё! Занавес.
Лучшие, доблестные, смелые, здоровые и богатые, вопреки правде и логике, пристыжены, запутаны и оболганы, низложены повсеместно беспонтовой пеной, отрыжкой жизни, негативом. А поверженным столпам, превращённым в ничто, и всему миру, обращённому в нищету и нужду, оставили одно – прозябать и смириться, покорно неся самое дикое и циничное иго рабства, когда либо существовавшее на земле. И ждать… когда придёт их Спаситель и всем воздаст по их же, наверное, «справедливости». Такие вот дела…
В свете сказанного возникает вопрос – для чего в «Евразии» сделан такой акцент на религию вообще? Ведь очень и очень многими это может быть воспринято как дань моде. Обыватель верует в Бога постольку, поскольку не приемлет мысли о том, что нет кого-то, кто знал и ведал бы о нём, обо всех и каждом, всё, хорошее и плохое, а значит и пожалел за все несправедливые муки и обиды. А в загробную жизнь – потому что вообще не задумывается о том, что значит В Е Ч Н О С Т Ь . . . Нет на сегодня познавательных возможностей человеческого мозга объять весь ужас этого непостижимого явления, перед которым могут поблекнуть даже смерть и небытие.
В последние пятнадцать лет некоммунистического правления информационный взрыв привёл ко многим перекосам. На фоне восьмидесятилетнего сдерживания и всевозможных табу предшествующий период, начиная с крещения Руси, часто воспринимается как легенда недосягаемого по нынешним меркам масштаба и уровня. Но причиной этому служит именно неправдоподобная мизерность нынешнего уровня. До тех пор и подобно тому, как большинству народа сегодня трудно, почти невозможно поверить в то, что идеи, подобные по замыслу и грандиозности евразийским, могут быть хоть когда-нибудь осуществлены, до той поры и подсознательное «а как же без церкви-то?» будет владеть сердцами миллионов. Так же, как уходит «эра новых русских», выровняется и этот перекос. И это действительно перекос. Три с половиною поколения, выросших в атеизме, и дали сегодня тот рост сектантства, который, подобно агонии, лишь довершает то, что было посеяно в начале века.
«Евразия» же не должна тратить себя на возвращение подорванного авторитета церкви и собирать в её лоно заблудших овец. Алкоголика и страхом смерти бухать не отучишь, а трезвенника не заставишь. Так же и с верой. У церкви – у христианства, мусульманства, буддизма или иудаизма приверженцев хватает и без «Евразии». Любому гипнотизёру известно, что не все в зале поддаются внушению. Но определённый контингент, к их счастью, большинство, всегда готово.
Создаётся впечатление, что не столько Московская Патриархия, сколько остальные банально используют «Евразию» как один из многих возможных способов собрать снова всех разбежавшихся овечек к четырём пастухам, которые вовсе не были так уж смелы в борьбе с шакалами и гиенами, перерезавшими и разогнавшими в одно мгновение всё, собираемое веками. Сторожить надо было, а не заигрывать с хищниками и уповать на божью волю, на подступах ещё отстреливать мохнаторылых, а не склонять к смирению – они голодны, их невозможно убедить доводами, их (если держаться взятого тона) для того и создал Всевышний, чтобы убивали без жалости и оглядок на выдуманную разгильдяями чушь и несуразицу про подставляемые щёки. А от них попросту откупались – вот и доигрались. А в обвинениях неоригинальны – люди у них виноваты, «поддались искушению», «не совладали с Сатаною внутри», «не блюли себя, как должно», «на сделку с совестью пошли», во как. Оказывается, вот о чём человек думать должен, когда ему тупыми, ржавыми ножами рвут трахею. Ему в тёмном подвале гениталии в тиски зажимают, паяльной лампой жгут, а он должен господа восхвалять с верными слугами его и принимать всё как должное за «грехи» свои.
Вот потому так и «живём», что человеку спасения ждать неоткуда, кроме как от выдуманного грязными извращенцами им же подобного садиста и бессовестного немого лгуна, содержащего за счёт поклоняющихся ему миллионов, воистину заблудших, целую армию озвучивающих его волю; скрягу, не умеющего даже простить даром, а не за покаяние, ханжу, находящего грех везде, где только человек может найти себе радость и отдохновение, даже в зачатии новой жизни.
А ваххабизм, как и всё остальное, имеющее спрос, невозможно уничтожить мерами, подобными нынешним, эти явления суть заполнение пустоты, которой, как известно, природа не любит. Всегда и везде, где под личиной благих намерений или без таковых убивается всё действенное, умное, активное, толковое и хваткое, выдаваемое за грешные самолюбие, гордыню, нераболепское несмирение или ещё целый ворох какой-нибудь лживой блудятины, всё будет занято агрессивным и диким.
То – дела религии, а дело «Евразии» – объяснить всё это, как и многое другое, ведь уже есть хороший задел в отношение атлантизма. А обвинять шакалов и гиен в том, что они шакалы и гиены, перенося на них вину за халатность и попустительство, благодаря которым они теперь так свирепствуют, значит тратить впустую время, которое всё вышло ещё вчера.
Конечно, бегать среди пастухов, которых знают все и давно, неплохо в рекламных, популярных целях. Но ведь пастухи, привыкшие к своему статусу, обладающие как тем, за что привыкли их уважать, так и неповоротливостью, косностью, неимоверным пафосом и гигантизмом, к которым с их подачи все так же привыкли уже давно, как к продолжению уважения, к коему привыкли в силу самого существования церкви, воспринимая эти их качества как незыблемость и традиции, не допускающие даже и мысли о своём возможном финале и держащие за ересь сам намёк на подобную мысль, никогда не ввяжутся ни во что, что, по их тяжеловесному мнению, могло бы хоть сколько-то скомпрометировать их. Стоит кому угодно, хоть и во сто крат более крупному и значимому, чем «Евразия» сегодня, не только оступиться (за что может быть тут же подвержен анафеме), но лишь не до конца технично выполнить какой-нибудь из общепринятых в их сторону реверансов, как они в лучшем случае забудут о своём недавнем верном псе.
«Евразия», столь похвально отвергающая уже бывшее в употреблении, должна так же, как и в своих теориях, придерживаться отождествления и заявления о себе только о как таковой. Напротив, церковь должна искать союза и поддержки «Евразии», как локомотива, от которого можно отстать навсегда, если не успеть зацепиться. А «Евразия» должна решать, что будет подспорьем, а что – ненужным грузом. Понятно, что для всего этого нужно сделать столько, что сейчас и представить сложно. Но всё это вообще не будет осуществимо, если выбирать себе покровителей, союзников или партнёров, и тем самым отвергать настоящих и преданных борцов, бойцов и истинных патриотов.
Подходя к завершению, хотелось бы подробнее остановиться, как и было обещано в самом начале, на вопросах, касающихся внутрипартийной организации и агитации.
Задача номер один на сегодня состоит в том, чтобы ознакомить с основными идеями (теми же пятью тезисами, например) партии как можно больше людей. Пропагандистская работа должна предшествовать организационной, так как без результатов пропаганды не из кого будет выбирать новых пропагандистов, будущих членов организации или даже просто сторонников движения. Тут ещё конкретнее.
Сторонником движения можно стать лишь сочувствуя ему, основной идее. Любой, кто согласен с основными тезисами, автоматически становится сторонником. Такие люди – цель и задача пропаганды.
Задача организации – выявлять и набирать членов партии. Таковыми могут стать только те, кто готов реально вваливать, пахать на движение, быть занятым только этим. Организация должна бороться за то, чтобы члены партии занимались активной пропагандой, были настоящими агитаторами. Это – прежде всего. Пять-десять процентов из сагитированных сторонников – это будущие агитаторы и члены партии, которые, в свою очередь, должны уметь активно и грамотно защищать основные партийные принципы и идеи перед любым коллективом. Если такой коллектив заранее настроен против и агрессивно, в среде агитаторов всегда должен быть настрой и готовность отвечать всегда адекватно на любые поползновения со стороны явного уже противника и провокатора в публичном унижении или оскорблении членов партии и самого движения в их лице.
Пропаганда должна охватывать все возможные слои населения и забивать в сознание людей несколько основных идей как можно чаще, с простым и доступным разъяснением путей их реализации в ближайшее время, поэтапно. Первейшей задачей пропаганды является вербовка тех людей, из которых будет создан костяк организации. Чем больше, со временем, массы будет сагитировано, тем меньше должна быть сама организация, так как при определённых успехах в организацию, именно в её члены, ринутся толпы сторонников, которые лишь похерят всё дело, так как большинство всегда ломится туда, где уже есть какие-то результаты, а оно, большинство, не представляет из себя того пассионарного материала, который должен стать мозгом и сердцем настоящей политической партии.
Итого: пропаганда должна охватывать как можно более широкие круги населения, действуя всегда в одном, вышеозначенном ключе, так как у большинства короткая память и не тот уровень, чтобы можно было раз провести беседу и забыть об этих людях, успокаивая себя сознанием выполненного долга. Нет, работа должна быть постоянно повторяющейся и общедоступной, чтобы понял самый тупой и тугой. А организация должна заниматься активной разноуровневой селекцией для пополнения (воспроизводства) пропагандистских-агитаторских кадров и для отбора лучших из лучших из их числа.
Далее, организация должна заботиться о том, чтобы набранные члены представляли собою коллектив, способный занять все важнейшие позиции в государстве и вести для этого борьбу за власть. Пропаганда, параллельно с непрекращающейся основной деятельностью, должна подрывать в населении саму мысль о возможности дальнейшего существования нынешних властей.
Пропаганда должна всегда вестись радикально, дабы уже тем самым стать барьером, разделяющим пополнение на сторонников и членов организации.
Общее руководство должно осуществляться только одним человеком, безусловным лидером прежде всего не по своим условным заслугам и привилегиям, каковы бы они ни были, но по знанию жизни и людей, психологом, знающим, чего можно ожидать от любого из пришедших в организацию, от малых и больших коллективов, битым жизнью на самых разных уровнях, прошедшим разные её школы. Лидерство, как его, так и ближайших его соратников, должно быть неоспоримым. Оно не должно обсуждаться, как это делается теперь повсеместно, большинством, «простым» или каким бы то ни было ещё. Этот стержень должен прослеживаться на всех уровнях организации, авторитарность умных, оригинальных, одарённых личностей, твёрдых духом. По этому же принципу должна строиться работа на всех более широких уровнях – организаторская часть должна быть в надёжных и крепких руках тех, на ком и теперь, правда, почти всегда неофициально, всё держится и без которых всё тут же расползается по швам, на людях слова и дела, готовых отдать жизнь за правду.
Смею надеяться на благую рассудительность, честность и преданность русскому народу и России любого, кому по тем или иным причинам доведётся ознакомиться с содержанием этого письма, так как только таковым оно и предназначено.


С уважением, Александр.

Москва, двенадцатое сентября две тысячи второго года.
18387: By Дугин on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 02:27:
Хорошо.
18393: By ИванЦыбуля on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 14:50:
Да блин хреново быть сумашедшим.
18394: By Aleksandr Pushkin on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 21:13:
Ивану Цыбуле от Пушкина.
Перед "блином" и после "блина" должны быть запятые, а неграмотным быть хреновее, чем сумаСшедшим.
А краткость - сестра не Вашего таланта.
18395: By Точка on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 21:29:
Если "блин" комом, запятые ни к чему.
18396: By А on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 21:51:
а неграмотным. а краткость... "а" не может повторятся так часто, это безграмотно
18390: By Фанат Евразии on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 12:38:
Могу добавить
1В питерском отделении Евразии,как мне показалось дисциплина тоже хромает.2 часа там торчал-никто не появился.
2 Увидев объявление о лекции на философском факультете СПБГУ-рванул туда,а там нет отопления и вообще всего.Я понимаю что отоплением заведует не партия Евразия.Но написать объявление об отмене лекции можно было.

с уважением
АИБ
18391: By с места on Вторник, Октябрь 22, 2002 - 14:14:
Если для нас Евразия превыше всего, то не должно ставить перед ней как в теории, так и в практике, никаких предпосылок - ни религиозных, ни антирелигиозных, ни даже просто идеологических, если они из разряда "классических" и не относятся к делу. Всякий упор на то, либо другое как некое условие для движения в выбранном направлении - подозрителен как (бес)сознательная провокация. Так полагаю.
18398: By Хохол on Среда, Октябрь 23, 2002 - 11:34:
Написанное автором по имени Aleksandr Pushkin очень органично смотрелось бы в газете Дуэль. В таких газетах есть определенная ценность. Среди огромного объема шизофрении там попадаются интересные наблюдения и нестандартные выводы, которые кроме как там нигде не могли бы быть опубликованы. Вот где только взять столько времени и терпения, чтобы все это перелопатить, причем без ущерба для здоровья... Физического и душевного.
18399: By Егор Зелёный on Среда, Октябрь 23, 2002 - 13:11:
"а неграмотным. а краткость... "а" не может повторятся так часто, это безграмотно".

Может. Всё зависит от того, какую задачу ставит перед собой автор. В данном случае это стилистический нюанс, который добавляет в речь немало экспрессивности и выразительности.

Александр заслуживает уважения за любовь и бережное отношение к родному языку, истинным носителем которого является.

Содержание текста - тема отдельная.
18401: By Александр Босых on Среда, Октябрь 23, 2002 - 22:43:
Здравствуйте Александр,

предлагаю встретиться в Москве в первой декаде ноября .
Загляните на соседнюю тему О Земле, там, в начале есть линк на мой сайт, в конце страницы найдёте адрес почтового ящика.

С наилучшими пожеланиями...
18410: By Денис Седов on Четверг, Октябрь 24, 2002 - 18:05:
Ага. Я вот тоже приехал и вступил где-то в прошлом году весной в "Евразию". С той поры никто мне оттуда не позвонил и не пригласил ни на одно мероприятие. И по электронной почте тоже не было никаких сообщений. Когда намечался съезд, я написал письмо по указанному адресу, с вопросом, как я могу принять участие в сьезде. Никто мне не ответил. Мне непонятно, организация существует вообще в каком-то реальном виде, или нет?
18411: By Фанат Евразии on Четверг, Октябрь 24, 2002 - 19:08:
Что действительно???
18421: By Фрейд on Пятница, Октябрь 25, 2002 - 13:55:
БУДУЩЕЕ ОДНОЙ ИЛЛЮЗИИ
"Решающим оказывается, удастся ли и насколько удастся уменьшить тяжесть налагаемой на людей обязанности жертвовать своими влечениями, примирить их с неизбежным минимумом такой жертвы и чем-то ее компенсировать. Как нельзя обойтись без принуждения к культурной работе, так же нельзя обойтись и без господства меньшинства над массами, потому что массы косны и недальновидны, они не любят отказываться от влечений, не слушают аргументов в пользу неизбежности такого отказа, и индивидуальные представители массы поощряют друг в друге вседозволенность и распущенность. Лишь благодаря влиянию образцовых индивидов, признаваемых ими в качестве своих вождей, они дают склонить себя к напряженному труду и самоотречению, от чего зависит существование культуры. Все это хорошо, если вождями становятся личности с незаурядным пониманием жизненной необходимости, сумевшие добиться господства над собственными влечениями. Но для них существует опасность, что, не желая утрачивать своего влияния, они начнут уступать массе больше, чем та им, и потому представляется необходимым, чтобы они были независимы от массы как распорядители средств власти. Короче говоря, люди обладают двумя распространенными свойствами, ответственными за то, что институты культуры могут поддерживаться лишь известной мерой насилия, а именно люди, во-первых, не имеют спонтанной любви к труду и, во-вторых, доводы разума бессильны против их страстей.
Я знаю, что можно возразить против этих соображений. Мне скажут, что обрисованные здесь черты человеческой массы, призванные доказать неизбежность принуждения для культурной деятельности, сами лишь следствие ущербности культурных институтов, по вине которых люди стали злыми, мстительными, замкнутыми. Новые поколения, воспитанные с любовью и приученные высоко ценить мысль, заблаговременно приобщенные к благодеяниям культуры, по-иному и отнесутся к ней, увидят в ней свое интимнейшее достояние, добровольно принесут ей жертвы, трудясь и отказываясь от удовлетворения своих влечений необходимым для ее поддержания образом. Они смогут обойтись без принуждения и будут мало чем отличаться от своих вождей. А если ни одна культура до сих пор не располагала человеческими массами такого качества, то причина здесь в том, что ни одной культуре пока еще не удавалось создать порядок, при котором человек формировался бы в нужном направлении, причем с самого детства.
Можно сомневаться, мыслимо ли вообще или по крайней мере сейчас, при современном состоянии овладения природой, достичь подобной реорганизации культуры; можно спросить, где взять достаточное число компетентных, надежных и бескорыстных вождей, призванных выступить в качестве воспитателей будущих поколений; можно испугаться чудовищных размеров принуждения, которое неизбежно потребуется для проведения этих намерений в жизнь. Невозможно оспаривать величие этого плана, его значимость для будущего человеческой культуры. Он, несомненно, покоится на понимании того психологического обстоятельства, что человек наделен многообраз-нейшими задатками влечений, которым ранние детские переживания придают окончательную направленность. Пределы человеческой воспитуемости ставят, однако, границы действенности подобного преобразования культуры. Можно только гадать, погасит ли и в какой мере иная культурная среда оба вышеназванных свойства человеческих масс, так сильно затрудняющих руководство обществом. Соответствующий эксперимент еще не осуществлен. По всей вероятности, определенный процент человечества — из-за болезненных задатков или чрезмерной силы влечений — навсегда останется асоциальным, но если бы удалось сегодняшнее враждебное культуре большинство превратить в меньшинство, то было бы достигнуто очень многое, пожалуй, даже все, чего можно достичь.
Мне не хотелось бы создавать впечатления, будто я забрел слишком далеко в сторону от предначертанного пути моего исследования. Хочу поэтому со всей определенностью заверить читателя, что вовсе не намереваюсь оценивать гигантский эксперимент над культурой, который в настоящее время ставится в обширной стране между Европой и Азией. Я не обладаю ни профессиональными знаниями, ни способностями, позволяющими судить о его осуществимости, анализировать целесообразность применяемых методов или измерять ширину неизбежной пропасти между намерением и исполнением. То, что там готовится, не поддается из-за своей незавершенности рассмотрению, для которого предоставляет материал наша давно устоявшаяся культура."
http://atheism.ru/old/FryAth1.html
18458: By VEP on Понедельник, Октябрь 28, 2002 - 02:53:
Странно читать подобные посты.Обида на что ? Не так встретили-приветили. Разделяешь взгляды - работай на их реализацию. Каждый делает это по мере своих сил и возможностей. Лично я страшно далек от партийности, но я вижу в Дугине своего единомышленика, который в ряде вопросов помог мне определиться.И я благодарен ему за это.Есть у меня возможность помочь ему, партии "Евразия" в популяризации их вглядов - без вопросов. И билет партийный мне, по большому счету,для этого совсем не нужен и нет его у меня. А пропагандой и контрпропагандой надо заниматься в доходчивой для населения форме. Особенно сейчас.Зайдите на любой форум либералов и попробуйте свои силы.
С уважением.
PS. Меня удивило, что Дугин еще вникает во все чисто административные вопросы.
18523: By Impro on Четверг, Октябрь 31, 2002 - 21:32:
Пушкин мудр, эмоционален, искренен и прав. Но как много необходимого он высказал, как много ещё можно добавить, и, тем не менее, сколько ещё останется оставленным в стороне! В этом большая проблема. АГД ответил: "хорошо." Одно слово. Символично. Нужно сжимать пропаганду максимально,
до безупречных лозунгов и плакатных фраз. Внешнюю пропаганду. Например:"Мы выступаем за 6-дневную рабочую неделю." Или: "Каждый трудоустроенный, в обязательном порядке должен быть защищён членством в профсоюзе." Фактически, нужен проект
конституции.
18527: By Фрейд on Четверг, Октябрь 31, 2002 - 22:34:
"Незнание есть незнание; никакого права верить во что бы то ни было из него не вытекает. Ни один разумный человек не станет в других вещах поступать так легкомысленно и довольствоваться столь жалким обоснованием своих суждений, своей позиции, он себе это позволяет только в самых высоких и святых вещах."
18773: By serg_m on Вторник, Декабрь 03, 2002 - 17:54:
Не могу понять, каким образом соотносится с идеалами партии "Евразия" слова о лояльности к сексуальным меньшинствам. Ведь это противоречит всем канонам абсолютно всех традиционных религий. Я не призываю к погромам или убийствам, но борьба с этой распущенностью нужна. Не поддерживаю я и того мнения, что легализация проституции и наркотиков позволит эффективно побороть это зло. Мне кажется речь ведется не о том. Вместо того, чтобы создавать эффективную замену им и методы борьбы с ними автор предлагает смириться с их победой и признать полное поражение. Я думаю со мной согласятся, что там где есть труд на достижение Высшей цели и Духовность практически нет места ни проституции, ни наркотикам, ни какой бы то ни было распущенности.
18775: By Фанат Евразии on Вторник, Декабрь 03, 2002 - 18:11:
>Зайдите на любой форум либералов и попробуйте свои силы.
А с этого будет польза?

АИБ
18805: By VEP on Понедельник, Декабрь 09, 2002 - 00:05:
Почему нет. Есть ли смысл в агитации "Фаната Евразии"? А на форумах либеральных много неопределившихся людей. Размагниченных. "Большинство размагниченных интеллигентов потому главным образом и противно, что не имея мужества искренне сознаться в совершенной утрате живой души, искусственно возбуждает себя фразами, буесловит и лжет, усиленно пытаясь доказать, что не он-мертв, а сама де жизнь остановилась и омертвела." (М Горький) Извините за длинную цитату. "... Я это самое мягкое железо и есть. Но разве я не способен и теперь стать магнитом? Пропустите только живые токи через меня..." (Н.Рубакин)
19486: By Евгений Мухтаров on Воскресенье, Апрель 27, 2003 - 04:11:
Хи :) Памфлет. Едкий...
21538: By shmat on Вторник, Февраль 22, 2005 - 02:42:
Я нашел дневник Рогозина, который лежит на www.rogoziny.net, только не могу понять, неужели это правда. Может кто посмотрит? Пишите!
21539: By Ваттульва-виль-Кутун on Пятница, Февраль 25, 2005 - 15:00:
Не секрет, что страницы некоторых сайтов в Интернете подобны стенам вокзальных сортиров. При этом заявленная тема сама по социально значима, а посему заслуживает внимания и серьёзного разбора.

Вот сайт http://trepashkin.ru, созданный сторонниками версии о том, что терракты в российских городах - дело рук спецслужб.

Посетители "Арктогеи", как знатоки конспирологии, могли бы сделать разговор на форуме сайта существенным и полезным для всех.

На сайте вы можете узнать мнение таких правозащитников как Александр Гольдфарб и Елена Боннер о деле бывшего сотрудника ФСБ Михаила Трепашкина, осуждённого за передачу материалов, дискредитирующих ФСБ, своему бывшему коллеге Александру Литвиненко в Великобританию, а также прочитать отзывы граждан разных стран о Владимире Путине и Николае Патрушеве.
Форум - под рубрикой "Ваше мнение" -

http://trepashkin.ru/feedback.html

Добро пожаловать!
21962: By федор on Четверг, Июль 13, 2006 - 21:22:
то.что есм проплачено кремлем из госбюджета ясно каждому кто хоть чуть-чуть смыслит в политике.лучше уж к примеру дорогу бы какую построили.
21963: By мм on Воскресенье, Июль 16, 2006 - 01:46:
есм и есть кремль. да здравствуют дороги!

В настоящее время публикации в этом разделе заблокированы. Свяжитесь с модератором для уточнения подробностей.

Rambler's Top100

Topics Last Day Last Week Tree View    Getting Started Formatting Troubleshooting Program Credits    New Messages Keyword Search Contact Moderators Edit Profile Administration

TopList Rambler's Top100