Винни-Пух и классовая борьба vs метафизики образа Тату

Форумы Арктогеи (Geopolitik): Россия и власть: Винни-Пух и классовая борьба vs метафизики образа Тату
20135: By Виктор Велесов on Среда, Сентябрь 24, 2003 - 08:12:
Хотелось бы сразу пояснить, что ничего злого против Александра Гельевича я не имею. Напротив, уважаю и преклоняюсь. Но статьи про "гениальное прозрение Тани Булановой "наше лето - зима"" и метафизичность образа Тату мягко сказать позабавили. Одним словом - профанация после всего написанного им ранее. Так и родилось "Винни-Пух и классовая борьба".

Винни-Пух и классовая борьба.
А.Г. Дугину посвящается.

Казалось бы, детское произведение, казалось бы, сказка для маленьких, казалось бы, развлечение… Ан-нет! Злободневность и вечная актуальность произведения Алана Милна «Винни-Пух и все, все, все» пугает и повергает в шок. Это не сказка, это не голый художественный вымысел, а злободневный, устрашающий своей реалистичностью политический трактат, где все герои лишь символы, лишь условные наименования элементов, из которых склады-ваются извечные социальные противоречия. За спинами Винни-Пуха и Пятач-ка, Иа и Совы, Кролика и Тигры стоят реальные классы и социальные группы, которые каждодневно вступают во взаимодействие в борьбе за свои интересы, за реализацию своих потребностей. Данное произведение – не что иное как ге-ниальное прозрение автора, ставящее его в один ряд с такими корифеями соци-альной философии и социологии как Карл Маркс, Людвиг фон Мизес, Петр Кропоткин, Вильфредо Парето, Рене Генон и другими мастодонтами общест-венной мысли. «Винни-Пух и все, все, все» – слепок с человеческого бытия. Абстрагируясь от мелочей обыденности, Алан Милн от эманаций идей в хаос материи уходит обратно в сверхонтологические сферы, где имеет дело с перво-образами и первопринципами, а не их материальными проекциями. Тем самым достигается глубочайшее познание реальности на превосходной модели, не просто коррелирующей с данной реальностью, а определяющей ее. Но метафи-зические высоты мысли пугают обывателя, в то время как автор хотел нести свет истины в массы. Данное противоречие и было решено Аланом Милном пу-тем придания форме трактата атрибута сказочности с сохранением метафизиче-ского, но от того отнюдь не менее позитивного (в понимании Огюста Конта) содержания.
В злободневном образе Винни-Пуха угадывается паразитирующий на своих ближних тип буржуа, который, не будучи наделен высокой духовностью, живет, отождествляя свою жизнь с жизнью желудка. Символична в романе ка-ждая деталь, и мед, поглощаемый Винни-Пухом, в свою очередь являет собой страшный и ужасающий символ всеобщего эквивалента, фикции, за которую покупают и продают души – денег. Алчная страсть к меду, беспредельная нена-сытность и безудержное потребление характеризуют Винни-Пуха, ложась сата-нинской печатью на лицо буржуазии. Созданный тяжелыми и непосильными трудами миллионов пчел, мед грабится, экспроприируется Винни-Пухом во угоду своего чрева. Винни-Пух – страшный символ бездушных дельцов, видя-щих смысл своей жизни лишь поглощении материи, при этом подменяющих богатство природы, разнообразие окружающего мира цифрами банковского счета. «Не пора ли подкрепиться?» – вот любимый вопрос Винни-Пуха. Вопрос риторический, вопрос, ответом на который служит только действие. Действие всегда однозначное и безжалостное: разграбление, накопление, потребление. Хищники среди адептов мира и добра, бессовестные эксплуататоры, бессердеч-ные циники - таков приговор, выносимый Аланом Милном буржуазии, персо-нифицированной жадным и ненасытным медведем, мозги которому заменяют опилки – бездушные фрагменты мертвого дерева.
Пятачок в романе не что иное, как образ типичного рабочего, олицетво-ряющего собой и в то же время являющегося органичной частью всего класса пролетариата. Мы видим, что его – опору производства и базу материальной жизни общества – нещадно эксплуатирует опилчатоголовый, наглый буржуа, (Винни-Пух). Очень показателен эпизод, в котором с ужасающей живостью и наглядностью представлено соотношение стереотипов поведения двух антаго-нистических, но вынужденных жить вместе классов – буржуазии и пролетариа-та. Этот эпизод – День рождения ослика Иа. В тот знаменательный праздник Пятачок, искренний и добродушный, летел на крыльях радости за друга, гото-вый подарить все, что у него осталось – маленький воздушный шарик – единст-венный символ счастья в его тяжелой, полной трудностей жизни. Но и тут судьба подставляет ему ногу, сваливая с ног, превращая его и без того скром-ный подарок в резиновую тряпочку. Но каково же поведение Винни-Пуха!? Жируя в повседневной жизни, обращая труды своих соотечественников в мед, он и здесь остается верным своим привычкам. Поправ все нормы морали и нравственности он уничтожает в своем чреве все содержимое первоначально задуманного подарка – горшочка с медом. Бескорыстная доброта и алчная зло-ба, альтруизм и бесконечный эгоизм – вот суть антагонистического противо-поставления пролетариата и буржуазии, вскрытая Аланом Милном. Фактиче-ски, реальный пролетариат есть не что иное как проекция на хаос материи не только самой идеи пролетариата, но и вселенского принципа Добра и духовной благости, имея своим антитезисом буржуазию.
В образе Совы с жестокостью реалиста воссоздан образ управленца, на-хохлившегося в своей важности, уважаемого в силу своего статуса, но совер-шенно некомпетентного и аморального. Наиболее ярко эти качества раскрыва-ются все в том же центральном для романа эпизоде - День рождения ослика Иа. На просьбу Винни-Пуха о надписи на горшочке, который тот собирался пода-рить Иа, Сова лишь предварительно убедившись в полной безграмотности Винни-Пуха, согласилась написать фразу, которую она a priori из-за своей не-компетентности не могла написать грамотно. «Праздравляю с днем ражденья. Пух.» - таково клеймо столоначальников прошлого, настоящего и будущего, поставленное Аланом Милном. Бичуя бюрократию, автор не смог обойти вни-манием и ее коррумпированность, обратившись непосредственно к ее истокам, прозорливо увидев их в имманентной каждому столоначальнику вороватости, блестяще изображенной в сцене находки Совой хвоста Иа. Сове не удалось преодолеть в себе естественных наклонностей и пройти мимо висевшего на кусте «шнурка» (такие вот нелепые оправдания высказывались позже Совой, что опять же подтверждает низкий интеллектуальный уровень порицаемой Милном страты). Тяга ко всему «плохо лежащему», уверенность в собственной безнаказанности и некомпетентность неискоренимы – такой неутешительный ответ на гамлетовский вопрос «Быть или не быть?» применительно к корруп-ции находим мы в романе. Невыносимо трудно смириться с этим, но c’est la vi.
Кролик – земное отражение идеального (в метафизическом смысле) про-образа интеллигенции. Поход Винни-Пуха и Пятачка в гости к Кролику прояв-ляет извечные черты этой прослойки, сего буфера между государством и мас-сой, между экономико-силовым диктатом буржуазии и сопротивлением проле-тариата – орудия манипуляций политической элиты в борьбе за умы миллионов трудящихся. Заумный, пугливый, морализаторствующий и совершенно неспо-собный проявлять волю в борьбе за свой интерес. Такой вот явлена нам интел-лигенция, «говно нации», по выражению В.И. Ленина. Недаром проявив в обра-зе Кролика метафизические черты пассивности данной страты, Алан Милн вы-вел на центральную арену, сделав главными героями, именно Винни-Пуха и Пятачка, две основные противостоящие и борющиеся, но в то же время вынуж-денные сожительствовать силы – буржуазию и пролетариат, отождествив все остальные классы и страты с объектами воздействия, пассивными проводника-ми чужой воли.
Образ Иа – явственное олицетворение социальной прослойки пенсионе-ров. Унылый, пессимистичный, в каком-то смысле даже разочарованный в жизни. Недаром подобно своему отражению в реальности в форме страты пен-сионеров, в романе он является самым беззащитным, самым обездоленным и обделенным персонажем. Даже в собственный День рожденья он был обманут всеми: Винни-Пухом, который фактически уничтожил свой подарок, «съев» его замысел; Пятачком, выдавшим жалкую резиновую тряпочку, оставшуюся от воздушного шарика за удачное дополнение к горшку Винни-Пуха; Совой, на-меренно исказившей поздравительную надпись на горшке. Пенсионеры по Алану Милну – класс «отверженных», которые подвергаются незаслуженным и несправедливым нападкам и издевательствам других, более трудоспособных страт. Неутешительно, неправильно, нечестно… но такова режущая душу проза жизни.
Идея Тигры носит оттенок неопределенности и энигматичности. В ней угадывается земной образ студенчества и активной молодежи вообще. Бес-нующейся, взрывной, стремительной, неугомонной. В то же время мы можем разглядеть в Тигре паттерн всех маргиналов, от мала до велика. Поразительно, но через образность, выраженную символами идей, Алану Милну удалось пре-одолеть семантические барьеры, пороки вербального общения. В силу бедности языка, не имея возможности вербализовать символ, мы тем не менее прекрасно понимаем его, поскольку оперируем с самим прообразом, «эйдосом» вещи. Мы видим сами картины, а не слушаем рассказы о них других людей. Невыразимая в словах идея Тигры характеризуется активность, стремлением к преобразова-ниям, пассионарностью. Она – источник силы, источник деятельности и изме-нений. Изменений не всегда положительных, но и не всегда отрицательных - тех изменений, которые добавляют жизни в струю вялого существования обще-ства.
Завершая критический анализ символичного и актуального во все време-на произведения Алана Милна «Винни-Пух и все, все, все», нужно отметить, что, фактически, автор на страницах своего глубоко социального романа не только являет нам полную напряженности реалистичную борьбу, но и открыва-ет для современников новый метод познания бытия. Как уже вскользь было подмечено в начале, автор уходит от современных теорий, в рамках которых исследователи пытаются найти закономерности в наличной действительности, и, следуя космологической концепции Платона, в которой наш мир есть лишь проекция мира идей/«эйдосов» на хаос материи, переходит на более высокий - духовный уровень и работает уже непосредственно с идеями, которые изна-чально содержат в себе все закономерности, которые вечны, а, следовательно, включают в себя как прошлое, так и настоящее, и будущее. Уже лишь при бег-лом ознакомлении с новым гносеологическим методом Алана Милна становит-ся очевидным колоссальный прогностический потенциал, заложенный в нем. Фактически, речь идет о возрождении гностических концепций о полном по-знании мира через абсолют идей и идеи Абсолюта. Потомкам еще только пред-стоит в полной мере постигнуть сей метод и применить его в целях познания мира; еще только предстоит проникнуть в метафизику Пятачка, аксиологию Винни-Пуха, телеологию Совы и космогонию всего пантеона запечатленных в данном научном труде эйдосов. Однако уже сейчас можно предрекать основа-ние целой научной школы милнизма, которой суждено стать лидирующей в сфере теоретического и практического знания и в силу своей истинности оттес-нить все другие течения на обочину истории.

… беря в руки сей эпохальный труд, я и не предполагал, какую тайну хранят в себе страницы этой на первый взгляд детской сказки. Соприкоснове-ние с высшим миром идей, с миром сакрального, миром Божественного. Зари-совка вечных проблем социального жизни. Вне времени и вне места. Всеобщий закон Космоса, беспощадный принцип бытия…

14 сентября 2003 года
20136: By Юсси В. on Среда, Сентябрь 24, 2003 - 09:53:
Как-то уж издревле повелось, что Винни-Пух, со своими коллегами, стали прекрасным материалом для разработок ЗЧЕ-технологий всех возможных мастей и расцветок.

Раннее мне попадались на глаза трактовки:

1) дзенская
2) католическая
3) фрейдисткая

Теперь вот еще марксистская (по замыслу). Зюгановская - по воплощению :))

Англичанам как-то всегда везло на писателей, комментарии к произведениям которых вызывают заметно больший интерес чем сами произведения. Льюис Кэррол, Свифт, Толкиен, Артур Конан Дойль, тот же Милн...

Без обид, Виктор. Идея пришла Вам в голову забавная, но реализовали Вы её как-то не очень... Торопились, наверное?

Попробуйте подойти к теме более аккуратно. Более серьезно. Тема этого требует.

В милой детской сказке, действительно, зарыты мегатонны смысла (смыслов).

Попробуйте выразить их более точно и серьезно.
20147: By Виктор Велесов on Четверг, Сентябрь 25, 2003 - 12:51:
К Юсси В.
На самом деле реализация совпадает с замыслом: писать фундаментальное в мои планы не входило. Данное эссе, если угодно, не панорамный пейзаж, а эскиз, зарисовка, да и по жанру, скорее, дружеский шарж. В нем больше важна идея и ее упаковка, чем доказательство права этой идеи на существование.
Касательно смыслов: не отрицаю, что можно анализировать бессознательное автора, через него уходить в коллективную его часть и уже анализировать душу одного народа или массовое сознание людей вообще. Это если пытаться искать объективное. Но задумка все же была другая. Большое спасибо за комментарий - для меня это интересно и ценно.
21477: By _dk_ on Четверг, Январь 06, 2005 - 12:32:
К предыдущему оратору. Забавно, но чаще всего к детской английской литературе пришивают обычно богоборческий и богоискательский аспект, причем небезосновательно. Клайв Льюис, когда писал знаменитую сцену всесотворяющего танца золотого льва в "Хрониках Нарнии" прокручивал у себя в голове "Книгу Бытия", Филипп Пулман в одном из своих интервью признавался в том, что хотел создать "текстовое панно, в котором переплетаются идеи десяти заповедей, евангелий и посланий апостолов", Ну, а возникновение прототипа Кристофера Робина из духовника маленького Милна, по-моему достаточно известная вещь.
Над этим фактом, кстати много смеялись ребята из Temple of Psychic Youth, самым известным трилобитом их почившей в вечности карьеры является песня The fall of Cristopher Robin осколка Topy - Current 93


В настоящее время публикации в этом разделе заблокированы. Свяжитесь с модератором для уточнения подробностей.

Rambler's Top100

Topics Last Day Last Week Tree View    Getting Started Formatting Troubleshooting Program Credits    New Messages Keyword Search Contact Moderators Edit Profile Administration

TopList Rambler's Top100