21 июля, воскресенье
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Философия Политики | Глава 11 Напечатать текущую страницу
Оглавление
А.Дугин

Философия Политики

Глава 11


Политические парадигмы западного христианства

В метафизике христианства наличествуют креационизм и манифестационизм

В христианском учении наличествуют два метафизических пласта -- креационистский и манифестационистский ("иудейский" и "эллинский"). Оба они имеют самое прямое отношение к сути христианской догматики, и наложение этих метафизических перспектив составляет уникальность христианского богословия.

С метафизической точки зрения, не могут быть названы "христианством" как те учения, которые отрицают факт сотворенности мира, так и те, которые отрицали бы предвечное рождение Сына Божьего, богочеловечность Исуса Христа, Пресвятую Троицу, церковное домостроительство Святаго Духа.

Но в рамках признания основных христианских догм остается довольно широкое пространство для более детального толкования многих вероисповедательных и богословских моментов. Причем помимо широкого спектра индивидуальных воззрений или отдельных направлений экзегетики, в отношении к догматике можно выделить два магистральных направления, которые легли в основу восточного (православного) и западного (католического) миропонимания.

С некоторой степенью упрощения можно сказать, что в богословском смысле для восточной традиции* свойственна постановка акцента на "манифестационизме" ("эллинский дух"), для западной -- на "креационизме" ("иудейский дух").

Если православная, византийская политическая философия связана с "симфонией властей" и катехоном (особенно концепция православного, сотериологического царства, в котором основным началом является сотериологически понятый труд, т.е. "всеобщее дело", в котором политика играет также мистико-историческую духовную роль), то в западном христианском мире картина соотношения религии и политики, сама структура политики складывалась на совершенно иных основаниях.

Восточная, "византийская", православная модель тяготеет к сфере манифестационизма, к представлению о мире как о воцерковленном православном царстве. В западной христианской философии, -- философии, предопределивший в основных чертах современную западную ментальность, -- преобладают креационистские мотивы, строго разводящие религию и государство, общество.

Строгое разделение клира и мирян, знати и народа в католичестве

Историю становления западной церкви можно представить как отпадение от единого православного ствола.

Христианство учит о сотворенности мира и нетварном истоке новозаветной Церкви, данном в Богововоплощении. Догматически это продолжают признавать и православные и католики вплоть до сегодняшнего дня, но православные ставят акцент на нетварности Церкви, а католики - на сотворенности мира.

Постепенно это привело к двум парадигмальным представлениям о структуре Церкви и Государства - восточно-христианскому и западно-христианскому.

Католическое понимание Церкви тяготеет к представлению о ней как об организации, в значительной степени отделенной от мира. Церковь - это "град Божий", по Августину. Это подчеркивается обязательным для католиков целибатом клира: рукополагаясь, католические священники полностью оставляют мир, "отрезают" себя от мирян. Между клиром и мирянами воздвигается стена - это замковая стена между "двумя градами" *.

Под "церковью" католическая мысль понимает совокупность клира и монашество. Простые католики соучаствуют в этой реальности как бы "извне", опосредованно. Взаимодействие между клиром и миром строго структурировано, каждый аспект его описан и четко регламентирован.

Сходная картина наблюдается и в католическом понимании устройства "второго града" -- собственно "государства". Здесь - так же, как и в случае католического понимания Церкви -- речь идет об "институте", "организации". Государство есть совокупность правящего класса; это -- власть, аристократия и чиновничий аппарат. Простой народ - как и миряне в случае церкви - вынесен за ограду, отнесен к внешней зоне. Государство, в западно-европейском понимании, полностью доминирует над обществом и народом, как католический клир - над мирянами.

В такой строгой формализации и разделении двух реальностей проявляется "креационистский" подход, спроецированный на церковно-государственные структуры: модель отношения Творца к твари повторяется на более низком социально-политическом уровне, но основные пропорции сохраняются, и в пределе "клир - это все, миряне -- ничто", "государство - все, народ - ничто".

Холистское представление о церкви и государстве в православии

Православное понимание и церкви и государства исходит из существенно иных предпосылок. Церковью здесь признается вся совокупность верующих - как клириков, так и мирян. Отсутствие обязательного целибата для низшего духовенства (белое духовенство) и византийский обычай избрания священника приходом подчеркивают непрерывность и плавность перехода между клиром и миром. Апостольское высказывание о том, что все христиане (в том числе и миряне) "суть царственное священство", "святой народ" ("ieroz laoz" -- по-гречески) здесь принималось в расчет самым серьезным образом.

Аналогично этому складывалось и православное учение о государстве. Здесь также под "государством" понимался именно народ, все граждане, объединенные политически и духовно под эгидой православного царя.

Мы имеем дело с максимализацией манифестационистского подхода: православно понятая "эйкумена" (Вселенная) - это "воцерковленная реальность", в которой установлены особые метафизические и онтологические пропорции. Конечно, граница между Божественным и тварным не стирается, но она не имеет той строгой однозначной и формализованной структуры, как в случае католичества.

Функция папской власти (католическая теократия)

Западная Римская империя политически (но не церковно) отложилась от Восточной уже через 50 - 60 лет после Константина, в V веке. Затем, когда Рим взяли варвары Одоакра, там возобладала политическая раздробленность; различные области управлялись отдельными германскими князьями. Чаще всего они сразу или постепенно принимали христианство и параллельно впитывали западно-римскую культуру.

Когда Западная Римская Империя стала отдаляться от политической онтологии Византии, возникла потребность в скрепляющем ее элементе. Этим элементом не мог быть император, политико-государственное единство по образцу Византии, поскольку Запад находился в иной политической ситуации. И мало-помалу, центром, обеспечивающим единство западно-христианскому миру, стали римские папы, которые взаимодействовали с конгломератом западных князей и за счет распространения религии - христианства -- поддерживали определенный конфессионально-культурный централизм. Причем, централизм в значительной мере опирался именно на строго иерархическую организацию католического клира, который обладал некоторыми чертами подлинного государства: вертикалью власти, единым информационным полем, единством богослужебного языка (латыни). В принципе, с V по VIII века Западная Европа в лице католичества имела модель, в той или иной степени сходную с "теократией".

Узурпация императорских функций франкскими монархами

Начиная с 800 года ситуация существенно изменилась. Церковное единство Западной Европы под началом папской власти получило дополнительное измерение в империи Карла Великого, франкского монарха, объединившего под своей властью обширные европейские территории*.

Под предлогом религиозной иконоборческой смуты в самой Византии, и воспользовавшись тем фактом, что империей правила женщина - царица Ирина, отказавшая дочери самого Карла в морганатическом браке с Константином IV, Карл Великий объявил себя "императором Священной Римской Империи", открыв каролингский цикл*.

Римский Папа Лев III совершил его торжественное помазание (венчание) на царство*.

Так западное христианство получило государственно-политическое основание, дополняющее чисто церковную унитарную организацию клира*.

Франкская монархия Каролингов стала политической основой католицизма. Эта основа сохранилась в общих чертах и в дальнейшие эпохи Средневековья - при "тевтонских" императорах и даже позже.

Показательно, что пункт о "Filioque" был включен в католический Символ Веры именно при Карле Великом: узурпация сакрально-политической функции "православного императора" дублировалась введением догматического вероучительного нововведения.

Православный мир категорически отказался признать легитимность каролингов в качестве императоров, а их империю - в качестве законной преемницы Древнего Рима. Империя каролингских монархов рассматривалась Византией как узурпация со стороны княжеской власти императорской функции, наделенной совершенно иным онтологическим и гносеологическим смыслом. Император православного царства, василевс не просто один из князей, не первый среди равных. Это качественно иная "катехоническая" функция.

Христианский император не является первым из княжеского сословия

В индусской кастовой системе проводится различие между кастой воинов ("кшатриев") и мифической кастой "царей-жрецов" ("хамса"), объединявшей и жречесукую и воинскую функции. Это различие отчасти поможет понять различие мужду статусом православного императора и светского правителя (князя).

Православный император не есть "король жрец", но он не есть и просто светский властелин. Это -- фигура, связанная с эсхатологическим циклом, и как таковая несет большую нагрузку, нежели простые короли.

В Карле Великом воплощен факт резкого разрыва христианской Европы с Византией. Отныне католический мир получил возможность рассматривать свою религиозно-политическую систему как законченную и целиком автономную от Константинополя. При этом высшую императорскую функцию узурпировал именно светский властитель, князь.

Этот разрыв фундаментален для христианской истории: отныне западное христианство пойдет по своему собственному пути как в церковной, так и в политическом сферах, хотя до окончательного раскола церквей пройдет еще более 200 лет.

Несмотря на то, что империя Карла Великого просуществовала недолго, и уже его внуки разделили наследство на три более или менее автономные составляющие (что было закреплено в Верденском договоре*), это событие было необратимым и фундаментальным:
католический мир отныне политически мыслил себя в полной независимости от Византии и православного мира, тогда как до IX века, пусть номинально, но Рим был вынужден постоянно оглядываться на Константинополь как на пространство особой имперской онтологии, чей специальный статус был закреплен святоотеческим приданием как "катехон".

При этом сам имперский принцип в Западной Европе был воспринят половинчато. Когда тевтонские императоры (особенно Фридрих Барбаросса и Фридрих Второй Гогенштауфены) позднее пытались привнести в онтологию империи более существенное содержание, аналогичное отчасти византийскому, это наталкивалось на серьезное и жесткоt противодействие папства.

Западное христианство, объявив себя империей, не столько восприняло византизм на свой счет, сколько открыло для себя возможность последовательно выстраивать собственную политико-государственную систему - в полном отрыве от катехонической онтологии Востока.

Специфика католической теократии и ее кастовые особенности

В Западной Европе на основании августиновской теории "двух градов" постепенно возникает специфическая католическая теократия.

Теократия предполагает власть касты священников, но католическое священство заметно отличается от касты жрецов (брахманов) в иных цивилизациях.

Священство в католицизме не является кастовым, в отличие от индусской касты брахманов. Это очевидно, так как необходимым требованием католического священства является целибат, - безбрачие.Соответственно, у католического священника не может быть детей. Поэтому в католичестве не может существовать такого понятие как "сын священника", это нонсенс.

Исключая, таким образом, генетическое преемство, теократия папского толка основывается на ином принципе.

Каста предполагает передачу неких объективных свойств человеческой души, связанных с возможностью исполнять определенные социальные функции. В Индии и до сегодняшнего времени брахманом нельзя стать, брахманом нужно родиться. Индусы считают, что можно достичь очень высоких духовных стадий, рождаясь в любой касте, или наоборот - можно провалить все кастовые задатки, но, тем не менее, нельзя перейти из одной касты в другую, для этого нужно умереть и родиться заново.

Наличие в католическом мире специального сословия -- священства, которое не имеет права легитимно иметь потомство -- отменяет саму возможность создания касты жрецов; священство, клир становится не кастой, а сословием.

В Византии, где христианский брак священен и священен брак для священников, принцип сословности дополняется наличием белого духовенства, хотя, естественно, и в этом случае мы далеки от собственно кастового общества.

На практике в Западной Европе подавляющее большинство священнослужителей набирались из семей нобилей, т.е. воинов, воинской аристократии (кшатриев). Соответственно, кастового различия между католическим священством и аристократией не существовало, это было по сути единое властное сословие.

Часто в священники шли представители минората, т.е. младшие дворянские дети, ущемленные в правах наследия. В таких случаях им оставалась либо военная карьера (подчас в лоне рыцарских орденов), либо продвижение в католической иерархии.

Таким образом, в Западной Европе возникла совершенно специфическая политическая модель, где политическое единство было скреплено теократическим сословием католического клира.

Это и есть, собственно говоря, парадигма католицизма.

Католицизм предполагает главенство папы и священнического сословия. Причем, это главенство в наиболее последовательных папистских версиях распространяется не только на духовные церковные вопросы, но и на обширный спектр светских и административных проблем.

Так в новом - на сей раз католико-теократическом качестве -- Рим опять стал не только религиозной, но и политической столицей западного мира. Рим отныне был сопряжен с пребыванием в нем Папы.

Укрепление католической системы привело к узурпации клиром многих административных функций, к частичному дублированию административной иерархии.

В такой картине налицо явное смешение кастовых функций: с одной стороны, княженская каста узурпирует императорский статус, с другой - клир, следуя проедписанию целибата, формируется из княжеских родов, с третьей - папы и клирики организуют теократическое правление, наступая на традиционные зоны контроля собственно княжеской касты. Это не просто искажение кастовой системы, как мы ее видим в нехристианских обществах, но и резкое отступление от православно-христианской византийской модели.

Парадигма папства

В западном христианстве исторически наличествовало три базовых сценария отношения церкви к государству.

Первая и наиболее фундаментальная парадигма для католического мира состояла в полной теократии. Она предполагала не только религиозную, но и социально-политическую доминацию папства во всем пространстве западно-христианской эйкумены.

Эта модель де факто существовала с V по VIII век, когда Западная Европа была политически раздроблена, и сохранила свои позиции вплоть до эпохи Реформации - XVI века. Радикальный папизм является константой в политической истории Западной Европы, и определенные рудименты его сохранились вплоть до настоящего времени. Эта теория основывается на выведении самых радикальных следствий из идей блаженного Августина о "двух градах" и предполагает определенный дуализм между божественным (воплощенным в церкви) и земным (воплощенном в государстве). Такой дуализм предлагает не столько синергию двух властей - духовной и светской - сколько подчинение заведомо греховной светской области государства духовной власти "горнего града".

Наиболее последовательными сторонниками полной автономии Церкви выступали папы Григорий VII, Александр III, Иннокентий III, а Папа Бонифаций VIII выразился в этом отношении со всей определенностью: "Я - Цезарь, я - император".

Теория "двух мечей"

Вторая модель является развитием учения о "двух мечах" папы Гелазиуса. Здесь утверждается не просто необходимость подчинения князей духовной власти пап, но и альянс между этими инстанциями. В этой версии папство не подавляет светское начало, но превращает его в своего младшего союзника. В такой ситуации западно-европейские правители повышают свой теологический и экклесиологический статус. Эта теория воплотилась в жизнь основателем каролингской династии Пипином Коротким, который получил официальное помазание (как царскую инвеституру), отдав в политико-административный контроль пап бывший Равеннский экзархат.

Теория "двух мечей" преобладала в Европе в течение всей эпохи Каролингов. Но так как она не претендовала на полное замещение западно-христианской эйкуменой - как имперской - византийской политико-социальной онтологии, она воспринималась Востоком как нечто "опасное, но терпимое".

Translatio imperii

Третья модель была, фактически, объявлением западным миром о прекращении имперской легитимности Византии и полном "переносе империи" в Западную Европу. Это произошло при саксонской династии Оттонов, начиная с Оттона II, который впервые прямо и радикально утвердил за Западной Европой статус "Imperia sacra romana", а за собой -- статус ее полноценного императора, сделав неизбежным окончательный и полный богословский разрыв с Византией и православием.

Окончательно радикализировали псевдо-византизм сместившие династию Оттонов немецкие князья Штауфены - Фридрих Барбаросса, Генрих IV, Фридрих II. Они вошли в прямое противоречие с папской властью, так как пытались воспроизвести в Западной Европе аналог византийской политической онтологии, где функции императора, василевса, рассматривались не только в качестве светской опоры для церковной власти, но как катехонический, сотериологический принцип. Христианская (западно-европейская) эйкумена осознавалась как "Новый Израиль", а ее глава - император - как "новый Давид".

Именно при Штауфенах трения с Византией достигают апогея. И в ходе четвертого крестового похода крестоносцы завоевывают и разграбляют Константинополь, основывают на части византийских территорий эфемерную "Латинскую империю" *.

Это имеет прозрачное логическое объяснение: в христианском мире, по мнению Штауфенов, было место только для одной вселенской империи - их собственной, и Византия должна была быть разрушена (как когда-то Карфаген в эпоху пунических войн).

Гибеллины и гвельфы

На этот период приходится самое острое противостояние между западными императорами и папами. Гибеллинская модель настаивает на том, что императорская власть имеет прямое божественное происхождение, и сам император как "викарий Христа", поставленный над "Священной Римской Империей" (Sacra Imperia Romana), независим и автономен по отношению к Папе, "викарию Христа", поставленному над "Священной Римской Церковью" (Sacra Ecclesia Romana).

Борьба гибеллинов и гвельфов была пиком противостояния двух сакрально-политических моделей западно-христианской цивилизации - "католической теократии" ("радикальное папство") и императорского псевдо-византизма ("германские императоры Штауфены").

Исторически это многовековое противоборство закончилось поражением гибеллинов и победой папской партии. Но в истории Западной Европы мы постоянно сталкиваемся с новыми и новыми проявлениями всех трех парадигматических моделей - крайних (гвельфы и гибеллины) и промежуточной (теория "двух мечей").

Спор об универсалиях и парадигмы западной философии

Рассмотрим средневековый спор об универсалиях.

Это важная философская тема, которая отразилась на политической философии Запада. В средние века в католической среде возник жаркий философский спор относительно понятия "универсалия", в определении которого мнения основных сторон разделились.

Universalia ante re

В платонической ("манифестационистской", по нашей терминологии) модели, идея (или собственно "универсалия") "предшествует" вещи. Манифестационизм есть идея прямого проявления Божества, которое, манифестируя себя, "порождает" все вещи, приводит их к бытию. Вещь в такой перспективе есть не что иное, как проявление предшествующей ей идеи.

Тезис об универсалии, которая предшествует вещи, защищал ирландский монах Иоанн Скот Эриугена (IX век); он был мистиком, продолжателем христианской платонической линии св. Дионисия Ареопагита и выражал в рамках западной традиции наиболее мистическое, "восточное" направление из всех возможных.

Если рисовать карту религиозно-философской географии, то ирландский монах в этом споре был ближе всех к Востоку, к православию. Для православных и вопроса не существовало о происхождении универсалий -- конечно, идея предшествовала вещи. Но эта позиция в рамках католической схоластики проиграла первой в споре об универсалиях, став достоянием "эзотерических" организаций запада - герметических кругов, тайных обществ, алхимических орденов, отдельных мистических школ.

Эта позиция получила название "идеализм" в узком смысле. Такой идеализм был по сути поставлен вне рамок признанной модели католической философии, хотя термин "идеализм" в разные эпохи применялся в разных значениях.

Реализм томизма

Вторая позиция в споре об универсалиях получила название "реализма". Ее яснее всех сформулировал Фома Аквинский, один из основателей средневековой схоластики.

Он утверждал, что универсалии соприсутствуют вещам, находятся внутри вещей. Здесь отрицалось предсуществование идей, но вместе с тем, не признавались и существование вещи, отдельной от идеи. Это был переложенный на латинско-католический лад аристотелизм.

Если подход Платона и Эриугены предполагал, что универсалии существуют и без вещи, т.е. идея есть до ее воплощения, то Фома Аквинский (вслед за Аристотелем) утверждал, что идея возникает вместе с ее воплощением.

Эта концепция победила, и стала основной догмой католической философии.

Номинализм, бритва Оккама, десакрализация

На противоположном полюсе от мистического платонизма Скота Эриугены сложилась другая радикальная позиция - "номинализм".

Впервые этот комплекс идей был выдвинут Иоганом Росцелином, французским философом, о котором мало что известно.

Смысл его учения сводился к тому, что "универсалий" как таковых не существует, существуют лишь "вещи", а представление об "универсалиях" ("идеях") порождаются впоследствии человеческим рассудком -- как чистая умозрительная абстракция - в результате наблюдениями над сходством и различиями отдельных чувственно воспринимаемых вещей. Иными словами, "идея" есть ничто иное как условное "имя", произвольно данное группам вещей человеческим наблюдателем, а отнюдь не самостоятельная до или вместе с вещью существующая реальность (вопреки идеалистам и реалистам).

Идеи Росцелина подхватил и развил англичанин Уильям Оккам, который в полемике с оппонентами предложил "не удваивать сущности".

Это было радикальное и революционное предположение, предвосхищавшее современное мышление. Это было настойчивое приглашение к "десакрализации мира", к изгнанию из него духовного, сущностностного, онтологического измерения.

"Бритвой Оккама" называется действие, позволявшее "не двоить сущности". Оккам считал, что, если мы говорим об универсалиях, с одной стороны, и о вещах, с другой, то у нас получаются две сущности. Одна сущность - идея, другая сущность - вещь. Он говорит: "Зачем нам идея, давайте работать с вещами". И своей "бритвой", своим безразличием к сакральному, платоническому уровню реальности он предлагал отрубать высшую духовную часть, настаивая, что духовной причины у вещей нет. Именно с такой номиналистической позицией и "бритвой Оккама" мы будем сталкиваться во всех аспектах десакрализации мира, общества и политики.

"Бритва Оккама" -- это универсальный концептуальный инструмент по десакрализации мира, общества, жизни, политики, философии.

Номинализм так же, как и идеализм, был признан средневековым католичеством ересью и вынесен за пределы официальной догмы. Но на практике это направление мышления никогда не прерывалось окончательно, получив особенно широкое распространение в Англии.

Три позиции в споре об универсалиях и три модели христианской философии политики

Обнаружившиеся в споре об универсалиях позиции являются очень важными философскими векторами.

Идеализм Эриугены отсылал к христианскому мышлению, предшествующему расколу церквей, и соответствовал православно-византийской ориентации (преобладающее направление восточного богословия развивалось именно в этом ключе).

Реализм Фомы Аквинского отражал философские нормативы католического Средневековья.

Номинализм предвосхищал будущий настрой европейской философии, который возобладал много позже -- в эпоху Реформации и, особенно в Новое время, после радикальной дехристианизации Запада.

Этим трем позициям соответствуют и три версии христианской философии политики.

Идеализм соотносится с периодом общим для западной и восточной церкви, т.е. с византизмом. Реализм соответствует ,консервативно католической политической модели. Номинализм обозначает будущие контуры протестантского и постхристианского светского подхода к политике, откуда сакральное, идеалистическое, онтологическое измерение изгоняется уже полностью и безвозвратно.

Показательно, что ничего похожего на споры об универсалиях в византийском философском контексте - религиозном, политическом или мистическом -- было просто невозможно себе представить. Там спорили о совершенно иных вещах, и если аристотелевские и платонические подходы были возможны, -- т.е. мы можем себе представить "византийского Эриугену" и даже "византийского Фому Аквинского", -- то мы совершенно себе не можем представить "византийского Росцелина" и "византийского Оккама".

Политико-религиозный нонконформизм в Средневековье

На периферии религиозно-политической жизни западно-христианской эйкумены постоянно возникали течения, которые руководствовались системой взглядов, существенно отличной от общепринятой.

Это были как правило "тайные общества", носители "параллельной сакральности". История Западной Европы дает нам многочисленные примеры этого явления.

Структура христианской религии такова, что она довольно жестко настаивает на приверженности основополагающим формализированным догмам в отношении принципиальных вероучительных и обрядовых вопросов. Поэтому духовные течения, выходящие за рамки теологической приемлемости, подвергаются самому серьезному осуждению - обвинению в "ереси", "сектанстве" и подвергаются административным преследованиям. Разные традиции обладают различными градусами терпимости к религиозному нонконформизму, христианство же принадлежит к одной из самых строгих в этом вопросе традиций.

Эта специфика христианства ответственна за то, что значительное число нонконформных религиозных и политико-социальных учений было квалифицировано как "ересь" и "сектантство" и подвергнуто жестким репрессиям. Причем и в этом вопросе восточная церковь была куда более терпимой и снисходительной, нежели западная, стремившаяся максимально формализовать критерии ортодоксии, поместить "еретиков" в жесткие административно-правовые условия*.

Такая жесткость догматической формализации в католичестве привела к тому, что в Западной Европе нонконформистские религиозные круги играли гораздо более важную и значительную роль, чем в православном мире, выступали более радикально и непримиримо в отношении официальной церковно-административной и государственной политики.

"Альтернативная сакральность" концентрировалась в Западной Европе в двух различных типах организации.

С одной стороны, это были "ереси", т.е. религиозно-политические течения, формально и эксплицитно бросающие вызов католической догматике, церкви и связанной с ней политической системе. Здесь мы имеем дело с прямой альтернативой, направленной откровенно против преобладающих догм и установленной сакрально-политической модели.

С другой стороны, это были "эзотерические организации", "тайные ордена", которые внешне демонстрировали лояльность официальной религии и политике, принимали догмы и обряды, но внутри, в своей среде культивировали идеи и практиковали ритуалы, серьезно отклоняющиеся от внешних норм. В этом случае антагонизм был неявным, подспудным, скрытым. Он мог проявляться в определенных ситуациях, когда внешняя церковно-политическая модель ослабевала или начинала по своей инициативе атаку на "тайные общества", а мог снова сходить на нет.

Между "еретиками" и "тайными обществами" существовали многочисленные пересечения - при определенных обстоятельствах "тайные общества" обвинялись в ереси и подвергались той же участи, что и сектанты, и наоборот, нередко еретики передавали свои учения эзотерическим орденам, спасая их от уничтожения.

Альтернативная сакральность гностических сект

В течение Средневековья наибольшим весом в религиозно-политической сфере обладали гностические ереси - павликиане, катары, вальденсы, альбигойцы, богомилы.

Все эти еретические секты исходили из гностической - дуалистической -- модели понимания мира. С их точки зрения, между земным миром и миром небесным существовала жесткая и непримиримая оппозиция. Сам материальный мир они считали "созданием дьявола" или "злого демиурга", и соответственно, господствующую религиозную и политическую систему причисляли к "царству сатаны и его прислужников".

Сами сектанты считали себя носителями "истинного христианства", "истинной Церковью", которая является пленницей в "царстве дьявола" и должна освободиться в конце времен. Гностики утверждали, что их религия -- это религия света и любви*, тогда как официальная церковь является подделкой, служит мраку и материи. Католическая иерархия и поддерживающая ее европейская аристократия виделась гностикам "узурпаторами истинного учения Христа и истинной политической системы". Так возникали пары противоположностей: католичеству противопоставлялась "община избранных" ("чистые", у катаров), которая и являлась подлинной церковью, сохранившей истинное учение, дух, обряды, нравственные устои; а феодальной иерархии противопоставлялось братское общежитие равных, "гностический коммунизм", где все было общим и где система подчинения-приказания заменялась на общинную демократию, единомыслие и свободу.

Католико-феодальной системе гностические секты противопоставляли законченную альтернативную модель, продуманную как в ее религиозной, так и в социально-политической основах.

Катары считали, что чисто христианская духовность несовместима с признанием земных ценностей и диктатом материальной необходимости: они жестко осуждали наличие у католической церкви материальных владений, частную собственность, феодальную систему прямого властвования одних над другими. Считая физическое существование мукой, они подчас практиковали т.н. "эндурру", т.е. добровольную смерть от голода (пост до смерти).

Они были носителями альтернативной саркально-политической модели - "катарского социализма" или даже "коммунизма", основанного на идеалах общности, братства и героической аскезы.

Секты находили себе сторонников не только у обездоленных крестьянских и городских масс*, подчас тяжело переживавших тяготы церковно-феодального гнета, но и среди этнических и региональных элит, по тем или иным причинам, находившихся в оппозиции центральной власти.

Так, в XII-XIII вв. альбигойская ересь широко распространилась на Юге Франции в Пиренеях, в графстве Ок и т.д. Там к этому течению примкнула значительная часть местной знати, и на непродолжительный период религиозно-политический идеал катаров воплотился в жизнь: на обширных территориях возобладала гностическая религия, были начаты политико-социальные преобразования.

Обеспокоенные распространением ересей папы с опорой на французских королей организовали против альбигойцев (как против неверных) крестовый поход. В результате кровавой резни альбигойцы были разгромлены; пала и последняя цитадель катаров - пиренейская крепость Монсегюр. Показательно, что, по легенде, во главе последнего отряда яростно оборонявшихся катаров стояла аристократка графиня Эсклармонда де Фуа из семьи, активно поддерживающей это направление религиозно и политически. Согласно альбигойскому преданию, "она не погибла в огне павшего замка, но превратилась в белую голубку".

Гностические течения находили поддержку и у тех народов, которые тяготились романо-германским католическим давлением в этническом смысле. Так, богомильство получило широкую поддержку у боснийских сербов, среди которых была основана богомильская династия, и это религиозное учение было признано главенствующим. Так же дело обстояло и в Моравии, где гностические течения активно поддерживались чешским населением. Более того, большинство ересей гностического типа не только уходят корнями в славянские земли Византийской империи (так, богомильство, породившее движение катаров и альбигойцев, зародилось в Болгарии, наследуя более древние еретические течения ереси павликиан, мессалиан и монтанитов), но и передавались на Запад (в Южную Германии и южную Францию) через славянские элементы, обращенные в католичество.

Гностические секты явились, таким образом, сосредоточием разнообразных тенденций, не находящих выражения в преобладающей западно-христианской религиозно-политической модели. Сюда входили и обездоленные социальные низы, и этнические меньшинства, и часть провинциальной знати, противящейся возрастанию централистских тенденций, и духовные нонконформисты-мистики, глубоко и серьезно относящиеся к содержанию религиозных учений, не приемлющие лицемерие, фарисейство и симонию господствующей церкви.

Остатки этих ересей приняли активное участие в движении Реформации и стали составным элементом разнородных сил и движений, постоянно и настойчиво противостоявших католико-феодальному строю в Западной Европе.

Некоторые историки справедливо прослеживают влияние этих сект на поздние революционно-демократические, социалистические и коммунистические движения современности. Сам Маркс помещает эти гностические течения в ряды прямых предшественников идеологии коммунизма.

"Тайные общества" в католической Европе

Совершенно иной формой религиозно-политического нонконформизма была традиция европейских "тайных орденов". В этом случае орден декларировал в качестве официальной позиции цели и задачи, соответствующие внешней церковно-политической установке. Главной задачей провозглашалась защита католической веры и "Священной Римской Империи". Орден позиционировал себя как инструмент папы и императора. Вместе с тем, на внутреннем уровне - за порогом тайны - разрабатывались учения, обряды, идеи, довольно существенно отклоняющиеся от преобладающих парадигм.

Ярким примером "тайного ордена" является "Орден Тамплиеров" (полное название -- "Орден бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова").

Это был орден монахов-воинов. Типологически такое сочетание явно указывает на стремление к соединению жреческих и царских функций, которое свойственно мифической касте "хамса". Идея "царственного священства" в той или иной форме является инициатическим идеалом всех "тайных обществ", где эта тема раскрывается на высших стадиях посвящения.

Постепенно орден тамплиеров создал разветвленную систему командорств по всей Европе, став важнейшим инструментом политико-социальной интеграции западно-европейского пространства.

Важно отметить, что именно тамплиеры впервые на Западе применили систему банковского кредита. Из-за множества разбойников и грабителей в Средневековой Европе путешествовать с солидными суммами денег было небезопасно. Тамплиеры предлагали путешественникам сдавать монеты и драгоценности в одном командорстве, чтобы получить эквивалент в другом. А так как сеть командорств существовала практически повсюду, то это было весьма удобным и надежным средством для сохранения сбережений во время путешествий.

Тамплиеры разработали свою систему шифра - "тамплиерские граффити", свои обряды и ритуалы. В определенный момент их могущество, власть и материальный достаток невероятно возросли, и они стали одной из самых влиятельных сил западно-христианского мира.

Показательно, что тамплиеры поддерживали отношения с аналогичным "тайным орденом" в рамках ислама - исмаилитским орденом "Ассассинов", выполнявшим в средневековой исламской цивилизации сходную функцию. Причем, исмаилиты на определенный момент трансформировались из "тайного ордена" в секту, которой удалось захватить власть в некоторых областях исламского мира и основать там "фатимидский халифат" *, который по некоторым параметрам очень напоминал религиозно-политические проекты катаров: в нем присутствовали элементы и "социализма", и "чисто духовной религии", и перераспределения имущества, и революционной демократии. Любопытно, что позднее последний оплот политического исмаилизма - крепость Аламут - пала при обстоятельствах, сходных с судьбой альбигойского Монсегюра.

Через двести лет после своего возникновения тамплиеры были разгромлены папой Климентом V и королем Франции Филиппом Красивым. Так случилось со всеми, кто бросил вызов католической модели западного христианства и до них.

Якоб де Моле, последний магистр ордена храмовников, тамплиеров, погиб на костре в 1314 году от рук французского короля Филиппа Красивого с согласия папы Климента V. Показательно, что он проклял обоих -- Римского папу и французского короля -- т.е. осудил два принципа религиозно-политического устройства, преобладающего в западном христианстве, которые сами тамплиеры стремились не разделять, но сочетать в своем собственном ордене.

Позже этот момент обыгрывался революционными обществами Европы, и во время Великой французской революции на улицах восставшего Парижа появлялись странные персонажи, восклицавшие, глядя на смерть французского монарха на гильотине: "Это сбывшаяся месть тамплиеров, проклятие тамплиеров исполнилось".

О реальном учении тамплиеров трудно сказать сегодня что-либо определенное: в памяти о них остались легенды, домыслы и фальсифицированные признания, выбитые под пытками - после того, как орден был разгромлен. Однако именно к тамплиером обращаются большинство более поздних тайных обществ Европы, видя в них основоположников эзотерических братств и мистических орденов.

К тамплиерам часто возводят свое мифическое происхождение различные ветви масонов и розенкрейцеров.

Религиозные аспекты Реформации

Важнейшим событием в истории западного христианства является Реформация. Это духовное течение небывалого масштаба и интенсивности было внешним социально-религиозным проявлением европейской "параллельной сакральности". Некоторые современные протестантские секты (в частности, баптисты) прямо возводят свою генеалогию к павликианам, катарам и альбигойцам.

Рене Генон указывает на тот факт, что Мартин Лютер, один из главных вождей Реформации, был причастен к герметическому братству "Розы и Креста", и постоянно носил кольцо с отличительным знаком этой организации. Показательно также, что позднее созданное Прусское протестантское государство располагалось на территориях Тевтонского ордена.

Ранние протестантские движения в Восточной Европе - в частности, гуситские войны -явно -- и типологически и географически - выдают богомильские корни, а на германскую Реформацию серьезное влияние оказали средневековые секты вальденсов - гностико-дуалистического типа.

Смысл европейской Реформации, достигшей апогея в XVI веке, состоял в требовании радикального пересмотра европейского католического порядка, основывавшегося на безусловной политической доминации Римской Церкви и лояльных ей французских монархов и австрийских императоров.

Вполне в духе гностических средневековых ересей протестанты обвиняли католическую церковь в узурпации посреднических функций между людьми и богом, в "эксплуатации спасения", в коррупции, в разложении нравов (вопиющий случай продажи "индульгенций" римской церковью), в роскоши, в низведении духовных вопросов до уровня земной политики. Ранние протестанты обращались к гибеллинскому делу Штауфенов, и не случайно центрами Реформации стали традиционно гибеллинские германские земли.

Показательно, что в определенных моментах антикатолическая полемика со стороны протестантов совпадала с православным подходом, так как православные выдвигали против римской курии довольно сходные обвинения. Формально напоминало православный подход и решение Лютера о предоставлении священникам возможности вступать в брак*.

Но вместе с тем между протестантизмом и православием было и множество отличий. Православие строго придерживалось древних обрядов, иконопочитания, 7 таинств. Непререкаем был и авторитет священного предания*.

Протестанты же в этом вопросе шли в прямо противоположном направлении: они отвергали богослужение, иконы, считали, что главным критерием христианского суждения должен быть индивидуальный человеческий рассудок. Отвергая идею посредничества католического клира между человеком и Богом, они фактически отбросили мистическое учение о церкви, подменив его учением о человеке.

В религиозном смысле протестантизм нес в себе разнородные богословские элементы. Если антикатолическая критика сближала во многих вопросах протестантов с православными, то позитивная программа Реформации фундаментально расходилась с основаниями Восточной Церкви еще в большей степени, нежели противоречия между православием и католицизмом. В значительной мере, даже в форме отрицания, протестантизм оставался тесно связанным именно с западно-христианской традицией. А некоторые протестантские мыслители, заново открывшие мистическое содержание веры (такие, как Яков Беме, Гихтель и т.д.), опирались скорее на прямое визионерство и интуицию, нежели на полноценную восточную традицию.

Обвиняя католичество в десакрализации христианства и предлагая вначале "альтернативную сакральность" с ярким эсхатологическим элементом*, протестантизм в своей "позитивной программе" вел объективно к еще большей десакрализации. И не случайно именно в протестантской среде новую жизнь получил пребывавший на периферии католического мира "номинализм". Сделав вопросы веры "индивидуальным делом" отдельного человека, Реформация радикально подорвала основы коллективной идентификации, внесло концептуальный вирус в самый фундамент традиционного общества.

Не найдя, в конце концов, устойчивых связей с православной традицией, которая в то время была замкнута в границах Московской Руси, а в Османской Империи оказалась в двусмысленном положении, Реформация вылилась в три основных парадигматических течения, дробящихся, в свою очередь, на множество подкатегорий и сект.

Три версии протестантизма

На одном полюсе находилось эсхатологическое протестантство, опирающееся на крестьянский элемент и городскую бедноту с коммунистическими идеалами общежития и тотального восстания против существующей религиозно-политической системы. Это крайнее направление было разгромлено и сохранилось в виде деградировавших маргинальных протестантских сект - таких, как "шэйкеры", "амиши", "квакеры" и т.д.

На противоположном полюсе оказались швейцарские протестанты - последователи Кальвина и Цвингли, распространившие свое влияние на северо-западе Европы, преимущественно в Голландии и Англии.

Можно совокупно назвать эти направления "кальвинизмом". В данном случае преобладала противоположная эсхатологическим коммунистам модель. В центре этого течения стояло третье сословие, рационализм, идея трезвости, автономной морали, индивидуального решения. Главный акцент падал не на "Новый Завет" (как у большинства средневековых гностических сект и их продолжателей в эпоху Реформации), но на "Ветхий Завет". Идеалом выступало древнееврейское общество. Ультракреационизм был основой богословской догматики, а философия номинализма - основной методологической базой. Именно на этом направлении был сконцентрирован основной потенциал десакрализации. В данном случае против католической модели священного впервые выдвигалась концепция не "альтернативного священного", но "несвященного", "профанного".

Кальвинизм противостоял католичеству только с одной стороны: он отвергал в нем все то, что имело отношении к сакральности и традиции, к онтологическим измерениям. Поэтому кальвинистская модель отстоит от православия еще дальше, нежели католицизм.

Третье направление в протестантизме - лютеранство. Эта линия возобладала на севере и востоке Германии, особенно в Пруссии, а также в Скандинавских странах и (позже, в странах Балтии). Лютеранство занимало промежуточное положение между кальвинистским профанизмом и эсхатологическим радикализмом. Догматически акцент здесь падал более на "Новый Завет", и неприятие католического мира опиралось на гибеллинские и этнически-германские элементы, сильно притесненные веками преобладания в Европе французского и, шире, романско-католического влияния.

От анабаптизма к коммунизму

Трем выделенным религиозным направлениям в Реформации соответствуют три политические модели - каждая из которых окажет существенное влияние на политические идеологии пост-христианской эпохи (Новое время).

Эсхатологический настрой анабаптистов выдвигает утопическую политическую программу тотальной социально-коммунистической революции. Ложной сакральности европейского католицизма, опирающегося на власть феодалов, противопоставляется истинная сакральность самих крайних протестантов, выдвигающих новые социально-политические принципы - полного социального и имущественного равенства, отмены сословных привилегий, всеобщего возврата к "райским" условиям существования. Так как данная программа представлялась совершенно нереализуемой в нормальных условиях, то проповедники анабаптизма объявляли, что началась радикально новая эпоха - эпоха "Святаго Духа", в которой отменены предшествующие ограничения, запреты и обязательства. Такие условия требовали чуда и наступления особого исторического момента, примыкающего непосредственно к концу времен. При этом предполагалось, что изменение качества мира, человечества и общества произойдет не само собой, но через высшее напряжение борьбы и восстание, через радикальный героизм избранных, поднявшихся на последнюю битву с "антихристом" -- воплощенным в старом европейском порядке и его религиозно-политической иерархии.

Этот протестантский коммунизм, подавленный в свое время, заново всплыл в измененном виде в XVIII -XIX веках в форме социалистических и коммунистических идей. Не случайно Маркс и Энгельс видели в анабаптистах своих прямых предшественников, а в русской революции принимали активное участие сектанты сходного типа.

Из крайнего эсхатологического протестантизма развился впоследствии политический проект европейского социализма и коммунизма. Любопытно, что коммунистический максимализм анабаптизма в чем-то соответствует крайне брахманической перспективе: низшие социальные слои в эсхатологической оптике выражают здесь идеалы радикального жречества; и именно в этом смысле трактуются слова "Евангелия" о том, что "последние станут первыми".

Кальвинизм как матрица буржуазного общества

Кальвинистская линия в религии сформировала совершенно иную политико-идеологическую программу. В этом случае это была матрица буржуазного либерализма, демократического капитализма. Кальвинизм ставил в центр общественной жизни теорию "договора" ("контрактуализм"), гражданское общество, свободу индивидуальных суждений, принцип демократического решения. Именно к кальвинистским истокам неизменно ведет всякое политическое буржуазное движение Европы. Эта форма протестантизма настаивала на отмене западно-христианского католико-феодального строя в пользу демократического буржуазного общества с основными его политическими атрибутами - правом, парламентом, принципом избираемости вождей и разделением властей. Согласно теориям немецких социологов Макса Вебера и Вернера Зомбарта, политико-административные, экономические и социальные основы современного капитализма являются прямым следствием "протестантской этики", примененной ко всем уровням политической организации*.

В данном случае мы имеем дело с первым в истории радикально антитрадиционным проектом социально-политического устройства, где преобладает стремление минимализировать все формы сакральности - не сакрализировать реальность в соответствии с иной альтернативной моделью (как в случае подавляющего большинства иных революционных учений, остающихся в рамках традиции), но именно радикально десакрализировать ее. Антикатолическая направленность в этом случае становится синонимом отвержения традиции как таковой.

В кальвинизме мы впервые сталкиваемся с доведением до логического предела политической программы третьего сословия*.

Кальвин разработал специфическое учение о "предистинации".

Согласно этому учению, человек получает наказания и награды не после смерти (как учит православная традиция), а при жизни, еще в этом мире, и проявляется это в материальном благополучии человека. Таким образом, по данной теории выходит, что богатый и преуспевающий человек есть автоматически и в силу самого этого факта "праведник", а бедный и обездоленный - "грешник". Отсюда вытекает особая мораль: высшей добродетелью является богатство и преуспеяние, а высшим грехом - нищета и неудача. При этом католический клир и феодальный строй рассматриваются как нечто препятствующее обществу преуспеяния, так как они искусственно тормозят работу "предопределения", скрывая его плоды за лицемерным социально-политическим фасадом.

Вместе с тем учение о "предистинации", фактически, отвергает посмертное существование, о котором учит христианство, и делает земной мир единственно реальным. В философском смысле это прямая прелюдия к механицизму, материализму и атеизму, хотя у самого Кальвина и его последователей еще встречаются апелляции к "Богу".

В кальвинизме мы имеем дело с политической матрицей современного мира, с религиозно-политическими основами "минимального гуманизма", с последовательным учением о десакрализации мира и человека*.

Лютеранство и этатизм

Третья версия протестантизма - лютеранство - укрепилась как идеология удельных германских князей, которые с самого начала оказывали Лютеру максимальную поддержку, а начиная с Меланхтона, стали основными гарантами Реформации. Лютеранство представляет собой автономно кшатрийский (воинский) тип политического устройства.

Государство видится здесь как военная машина, во главе которой стоит военачальник, а каждый гражданин является дисциплинированным военнообязанным. Собственно религиозный культовый элемент отходит в такой версии на второй план, уступая место модели военно-государственного социализма.

Все эти элементы легли в основу политической системы Пруссии в XVIII - XIX веках. Главным элементом в такой политической модели является именно Государство как самоценность и высший критерий. В этом мы можем увидеть отзвуки средневекового гибеллинства, заменяющего понятие "империи" на понятие "национального государства".

Показательно, что именно в Пруссии и применительно к прусской политической системе философом Гегелем было развито наиболее полноценное современное учение о Государстве.

Таким образом, в трех направлениях Реформации мы без труда угадываем истоки трех основных политических моделей, характерных для XX века - анабаптисты являются предтечами коммунизма, кальвинисты - либерал-капитализма, лютеране - национально-государственных режимов.

Новая конфессиональная география Европы и Контрреформация

Реформация потрясла западно-христианский мир, привнесла в него серьезный раскол. В принципе мозаика европейских государств, характерная для XIX-XX веков, сложилась именно в эпоху Реформации и последующих за ней кровопролитных войн. Одержав победу в Восточной и Северной Европе, протестанты проиграли католической партии во Франции и не смогли сложиться в самостоятельную силу в других романских странах - Италии, Испании, Португалии.

Постепенно контуры протестантизма и католицизма почти точно совпали с этнической картой Европы (за исключением германских земель Австрии и Баварии и славянских Польши и Хорватии, оставшихся в зоне влияния католичества). Католические страны Европы преимущественно были латинскими, протестантские - германскими.

Германская зона распространения протестантизма также разделилась на две составляющие: с преобладанием лютеранства или кальвинизма. Восток и Север Европы (Пруссия, Швеция, Норвегия, Дания и т.д.) были преимущественно лютеранскими (военно-государственный тип). Швейцария и Голландия - кальвинистскими (буржуазно-демократический тип). При этом кальвинизм оказал серьезное влияние на английских пуритан, которые при Кромвеле на определенное время захватили власть в Англии, но и после реставрации Стюартов продолжали оказывать на социально-политическую жизнь этой страны огромное влияние *.

В Америку (преимущественно в Северную) после ее открытия тут же хлынул поток протестантов - в большинстве своем крайне кальвинистского толка. Согласно некоторым теориям этих сект, Америка представляла собой "землю обетованную". В целом, политическая система США - особенно после победы Севера в гражданской войне - была наиболее совершенным воплощением политических аспектов пуританства (радикального кальвинизма). Таким образом, США изначально примыкали преимущественно (несмотря на значительный объем католического элемента - в большей степени, ирландского происхождения) к кальвинистскому полюсу в европейской религиозно-политической географии.

Романский мир (Франция, Испания, Италия), а также германские Австрия и Бавария (и балтийские Польша и Литва) остались верны католической религиозно-политической модели. Но Реформация заставила и эту часть Европы активно пересмотреть некоторые свои устои. Так зародилось движение Контрреформации, представляющее собой активизацию католического мира для противодействия протестантизму. Это движение предполагало не только отстаивание старо-европейского порядка, но и его модернизацию. Так Рим под давлением Реформации отказался от индульгенций, обратил большее внимание на нравственное состояние клира. Вместе с тем католичество осознало необходимость более эффективного взаимодействия с народными массами, новыми социальными силами. Для этих целей был организован "Орден Иезуитов", ставивший целью привитие (подчас косвенное и многосложное) католических начал социальным, политическим явлениям, не несущим в себе изначально ничего католического. Так, иезуиты стали практиковать инфильтрацию в различные научные общества и властные круги, активизировали проповедническую деятельность в народных массах и городских низах. Противодействие протестантизму, играющему на назревших социальных проблемах, требовало от Рима большей гибкости, внешнего "демократизма", уступок модернизации, но вместе с тем и новую консолидацию католических сил в защиту старо-европейского порядка - папского престола и европейских монархий.

В рамках южно-американского континента и в новоприобретенных колониях в Тихом океане роль католической церкви была очень велика - повсюду католические миссионеры сталкивались не только с оппозицией местных нехристианских культов, но и с протестантами-англосаксами.

В определенном смысле, можно сказать, что после Реформации католический мир остался наиболее традиционной силой в европейской политике, а католическая церковь - последним оплотом сакральности (хотя и существенно редуцированной в самих своих основаниях в сравнении с православием).

Суммируем основы понимания Политического в западном христианстве (отдельно для католичества и протестантизма)

Политические парадигмы в католичестве

1. Власть: центр власти -- Ватикан, папа, он представитель "горнего града", поэтому его высказывание -- абсолютно истинно (в современном католичестве принят тезис "о непогрешимости папы"). При этом в качестве светской власти приемлем монархический строй, лояльный католичеству.

2. Цель (проект) общества: ограничение земного в пользу небесного (в пределе - создание католической теократии); обязательное соблюдение христианских нормативов (мораль).

3. Иерархия, неравенство, распределение общественных функций: стремление к максимализации позиции клира; переход от каст к сословиям (в сословиях - в отличие от каст) принцип "меритократии" ("власть за заслуги") и "призвания" (т.е. социально-политическая функция здесь зависит от заслуг и призвания), но при этом довольно терпимое отношение к родовой сословной системе.

4. Правовая система: римское право под контролем церкви, Ватикана (определенная релятивизация гражданского права в пользу церковного).

5. Коллективная идентификация: католическая ойкумена (регионы, культурно и геополитически подконтрольные христианскому Западу), надгосударственное (вселенское - т.е. собственно "католическое" -- от греческого "kaqolikoz", дословно "всеобщее", "соборное") самосознание; в определенных случаях национальные Церкви (выражено в Испании, Ирландии, Польше).

6. Насилие: высшая форма насилия - насилие ради спасения души (крайний случай - "Святая инквизиция"); католическое понимание справедливых войн (крестовые походы).

7. Ценностная система: сама католическая Церковь, католическое священное предание, схоластическая философия.

Политические парадигмы в протестантизме
(отдельно для трех его версий)

1. Власть:
Лютеранство
: светский правитель (монарх, президент) с опорой на демократические согласовательные органы (или без этой опоры). Относительное ограничение полномочий правящих лиц (либо религиозно-исторической миссией либо общественными группами).

Пуританство: "совет" или "парламент" представителей, власть основана на "коллективном договоре", никто сам по себе и никакая инстанция не является носителем самодостаточной власти. Десакрализация власти.

Анабаптизм: отмена иерархий, принцип коммунизма и всеобщности, ликвидация частной собственности, всеобщее братство избранных.

2. Цель, проект общества:
Лютеранство
: социально-государственное служение, дисциплина, порядок, общественная нравственность, этика труда и иерархии, рационализация административной системы, общегосударственное процветание.

Пуританизм: моральное совершенствование и материальное преуспевание каждого отдельного члена (т.к. существует "предестинация", то личное преуспеяние есть указатель на богоизбранность).

Анабаптизм: братское общежитие в ожидании конца света, подвиг, предвосхищение чуда.

3. Иерархия:
Лютеранство
: государственно-чиновничий уклад, светская меритократия, дисциплинарный строй.

Пуританизм: социально-политическое равенство имущего сословия (третьего сословия), имущественная иерархия как зримое выражение "божественного достоинства" (вытекает из учения о "предистинации"), выборность властей (принцип временного исполнения обязанностей), контрактная основа социально-политического строя.

Анабаптизм: полное отсутствие иерархии, всеобщая братская любовь и всеобщее равенство.

4. Правовая система:
Лютеранство
: государственное право.

Пуританство: модифицированное римское право, где на первое место выходит священная частная собственность и система прав индивидуума; правовое государство, а также принцип "каждый за себя" приводит к всеобщему благу; гражданское общество, демократические институты.

Анабаптизм: формальное право минимализировано в сравнении с нравственным законом и принципом справедливости.

5. Коллективная идентификация:
Лютеранство
: социальное государство, солидарность сословий, национальное единство.

Пуританство: совокупность свободных и моральных индивидуумов; в соответствии с номиналистской формулой английского философа Джона Локка - "идея после вещи", коллективная идентификация является продуктом "договора" автономных индивидуумов, и следовательно имеет искусственную, изменяемую "контрактную" основу.

Анабаптизм: церковь последних времен, апокалиптическая община избранных.

6. Насилие:
Лютеранство
: рационализация насилия в государственно-бюрократическом ключе, насилие как исключительно воспитательный (и оборонительный, в определенных случаях) момент.

Пуританизм: пацифизм, декларативный отказ от легитимации насилия, минимализация насилия только для противодействия тем, кто отрицает ценностную систему пуританизма; единственная сфера, где насилие признается легитимным - это область экономической конкуренции.

Анабаптизм: радикальный пацифизм, жертвенность, мученичество, героизм, при этом жесткая борьба с носителями "старого порядка" ("демонизация" противника).

7. Ценностная система:
Лютеранство
: протестантское государство.

Пуританизм: протестантская мораль, накопление, преуспеяние, процветание, накопительство.

Анабаптизм: участие в мистерии Страшного суда в качестве социально-политической общины избранных.

Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    11 апреля 2005, 09:29
    Философия Политики | Глава 18 (продолжение)
    Философия Политики | Глава 16 (продолжение)
    Философия Политики | Глава 15 (продолжение)
    Философия Политики | Глава 14 (продолжение)
    Философия Политики | Глава 12 (продолжение)
    Философия Политики | Глава 3 (продолжение)
    Философия Политики | Приложение
    9 апреля 2005, 17:12
    Философия Политики | Глава 5 (продолжение)
    Философия Политики | Глава 20
    6 февраля 2005, 16:49
    Философия политики | FAQ | Дугин | Подвиги Владимира Путина | 30.07.2001
    ВЕСЬ АРХИВ