22 августа, вторник
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
А.Г.Дугин |Философия Традиционализма | Смерть как язык:1 Напечатать текущую страницу
Философия Традиционализма - Новый Университет
А.Г.Дугин
Философия Традиционализма, М., 2002

Лекция 9. 
Смерть как язык

(начало)
Дигитальное и аналоговое мышление  

Существует американская лингвистическая школа, основателем которой был Грегори Бейтсон, известный психолог и лингвист, кстати, один из мужей Маргарет Мид, интересного американского антрополога. На идеях и методиках его школы в Пало-Алто основаны многие современные психолингвистические технологии, многие направления аспекты современной психотерапии. Школа Бейтсона яснее, чем другие, выделяет два типа мышления: двоичное, дигитальное (или рациональное) и аналоговое. Этот подход полностью описывает структуру мыслительного процесса человеческого существа, и дисфункция двух типов мышления или дисгармоничное их сочетание в процессе развития речи, первичных навыков мышления может привести человека к психозам, к фундаментальным психиатрическим отклонениям. Поэтому, основываясь на разделении аналогового и дигитального мышления, были созданы различные методики, призванные через языковые конструкции и определенные лингвистические технологии заниматься оперативной психиатрической практикой. Методика показала себя как эффективная, но и без этой практической применимости, разделение мышления на дигитальное и аналоговое представляется мне исключительно продуктивным.

Рассмотрим, куда нас может привести подобное разделение. Легко понять, что имеется в виду под дигитальным и аналоговым типами мышления, если сравнить их, например, с двумя типами носителей - компакт-дисками и винилом. В чем тут фундаментальная разница? Цифровая, дигитальная, технология апеллирует к цифровому эквиваленту сигнала, разложению звука на совокупность количественных атомарных элементов. Общее выражение сводится к разделению на 1 и 0. Поскольку любую величину можно представить как сочетание 1 и 0, то путем многократных усложнений двоичного кода легко получить всю полноту количественного выражения определенного сигнала. Иными словами, разделяя непрерывный процесс на множество атомарных дискретных моментов, можно добиться сильно приближенного к реальности воспроизведения сигнала. Это и есть дигитальная или цифровая технология, которая основана на том, что любой процесс, в частности, звук, подлежит атомизации, представлению в виде системы единиц и нолей, а потом, при воспроизведении снова преобразуется в "непрерывный" по видимости звук.

Аналоговая технология, на которой базируется выпуск виниловых пластинок или наш обычный телефон, основана на "скольжении" определенной волны, скажем, звуковой, и последующей передаче звука через систему ретрансляторов. Атомизации на дискретные элементы и их фиксации в виде строго двоичного кода тут нет, и можно передать непрерывный узор волны напрямую, учитывая сопутствующие шумы и фоновые помехи.

Итак, мы имеем континуальную (аналоговую) и дисконтинуальную (цифровую) технологии.

На первый взгляд, разницы между этими технологиями, в общем-то, нет. Считается, что цифровая технология более точна, можно любой участок волны разбить на достаточно большое количество отрезков, и потери будут сведены к минимуму. Аналоговая же передача предполагает наличие помех, определенного фона. Но, с другой стороны, аналоговая модель охватывает не только количественное содержание, но определенным образом способна передать то, что находится между двумя сколь угодно близкими атомами звуковой информации. Сегодня среди меломанов существует "консервативное" движение (save vinil!), отстаивающее аналоговое воспроизведение звука. Эти люди собирают виниловые пластинки и считают, что компакты слушать невозможно.

Что же такое дигитальное мышление? Это мышление, которое основано на принципах формальной математической логики. Самое интересное тут то, что эта логика оперирует с базовой, фундаментальной парой понятий - "есть"-"нет", 1-0. Методология основанная, с одной стороны, на принципе абсолютного утверждения, что 1 равно 1, с другой - на оперировании со специфическим компонентом (который представляет собой 0), подразумевающим полное отсутствие, дает в итоге уникальную картину. С точки зрения современных антропологов и лингвистов, эта методология, эта модель мышления принципиально отличает человека от всех других живых видов. Здесь не просто представление о причинно-следственных законах, о законах конъюнкции, дизъюнкции, заложенных в специфике рассудка и присущих не только человеку. Многие аристотелевские логические категории присутствуют не только у человеческого вида, например, бобры прекрасно строят плотины, а для этого надо понимать, что если дерево не подогнать, то вода не поднимется и т.д. С точки зрения школы Бейтсона, да и вообще здравого смысла, специфика человеческого, рационального мышления заключается не в возможности проведения логических операций, а в оперировании дигитальной парой, отсутствующей у других живых видов. Это пара - 1 и 0.

С одной стороны, подразумевается полная самотождественность вещи, 1 = 1, с другой стороны, мы оперируем с тем, чего нет, с полным "ничто". Тут возникает очень интересное противоречие. Наше человеческое мышление основано на фундаментальном абстрагировании от реальности и даже от тех процессов иного мышления, которое можно назвать аналоговым. Абстрагировано оно именно потому, что предполагает в качестве основополагающей рациональной реальности то, чего в действительности мы никогда не встречаем. Специфика рассудочной деятельности, приведенной к наиболее чистой форме, предполагает в качестве основной и парадигматической уникальную операцию с двумя элементами: один из них представляет собой абсолютную самотождественность, абсолютное наличие, а другой - тотальное отрицание этой самотождественности, абсолютное отсутствие первого элемента.

Все логические операция в той или иной степени оперируют именно с этой парой. Именно этот инструмент придает логическим заключениям характер абсолютной абстрактной незыблемости, предельно рациональной доказательности, точности, которая в других формах мышления или переживания бытия отсутствует.

Когда человек, скажем, что-то строит, он абсолютно уверен в справедливости своих расчетов и действий, уверен так, как ни один бобер, строящий свою плотину. Бобер строит не хуже какого-нибудь средневекового каменщика, но прорыва в специфическую сферу чистой рассудочности у бобра, конечно же, нет. Это отличает его от самовлюбленного и самоуверенного рационального существа, погруженного в специфику операций с единицей и нолем.

Возможно, на этом и строится гордыня человеческого рода - не на способности осмысливать сложнейшие конструкции, а на способности оперировать с простейшими единицей и нолем, не встречающимися нигде в природе.

Современный человек мыслит рациональными категориями и привлекает весь аппарат аристотелевской логики (и особенно эту не всегда различимую дигитальную логику двоичного кода) для осмысления потока реальности, в который он погружен. Человеческий рассудок постоянно кодифицирует, распределяет, систематизирует и разбирает атомы информации на основании моделей, базирующихся на двоичном коде.

Дальше интереснее. Бейтсон основательно изучал аналоговый уровень мышления. По Бейтсону, этот уровень относится к более архаическим аспектам человеческой деятельности, связан с бессознательным человека, с вегетативными, телесными явлениями, инстинктами. Тут происходит не атомизация восприятия какой-то ситуации на основании этих абстрактных категорий, не приведение всего к двоичному коду с последующим воссозданием из него новых логических моделей, а именно скольжение по рельефу информационного поля. Так же, как игла скользит по виниловой пластинке, повторяя узор и ретранслируя его в звук, аналоговый уровень человеческого внимания скользит по узору реальности - информационной, психологической, внутренней, внешней и как бы воспроизводит ее на внутреннем экране.

Самое фундаментальное отличие аналогового мышления от двоичного заключено в том, что оно наивно, но при этом упорствует в нежелании разбивать сложный, холистский, целостностный комплекс в систему абстрактного двоичного кода. Фактически, двоичного кода в аналоговом мышлении нет. Это значит, что на этом уровне мышления нет ни утверждения ни отрицания. Точнее, и утверждение и отрицание присутствуют, но их качество, их природа совершенно иные.

На аналоговом уровне нет абсолютного ноля, т.к. нигде в природе мы его не встречаем, и он ни при каких обстоятельствах не является частью нашего опыта, точно так же, как не основано на опыте представление о тотальном утверждении самотождественности какой бы то ни было вещи: абсолютно тождественных себе вещей мы не знаем, поскольку всякая вещь существует в каком-либо контексте, и смена контекста нарушает самотождественность.

Наше конкретное восприятие всегда остается слегка неопределенным, размытым и поливалентным.

Что такое яблоко для двоичного сознания? Это абсолютная вещь, являющаяся только самой собой и ничем другим. При этом, что же такое не яблоко? Это абсолютная дыра, возникающая в результате сложнейшей операции с идеей яблока как абсолютной вещи. Это полное уничтожение представления о яблоке. Причем, на месте яблока ничего не образуется, т.е. подразумевается абсолютная и абстрактная смерть на месте ограниченного конкретного утверждения. Именно с этим оперирует рассудок. В рассудке все вынесено из категории реального опыта. Все перенесено в область, где присваиваемый индекс (1 или 0) либо наделяет абсолютным значением нечто, либо все отнимает. На этой рассудочной модели строится наше поведение, культура, религия, споры и т.д. Когда мы говорим "да", то предполагаем нечто абсолютное, когда "нет", то предполагаем полное уничтожение. Хотя в окружающей нас реальности этого нет.

Как проявляется в человеке аналоговый уровень? Никто твердо не скажет, является ли нечто яблоком или нет. Может быть, это груша, похожая на яблоко, может, муляж, может, гибрид. Развитое аналоговое мышление подозрительно относится к любой вещи. Кроме того человек думает, что данное яблоко - это прежде всего плод, он съедобен, то есть яблоко воспринимается не как абсолютное утверждение тождественности предмета, а как некоторая многомерная реальность, способная превратиться в особой ситуации в предмет, имеющий инаковое функциональное, онтологическое, природное или социальное значение.

Еще жестче контраст между аналоговым и дигитальным мышлением в отрицании яблока. Что такое не-яблоко для дигитального мышления? Все что угодно. Например, заяц или елка. Эта операция проходит очень спокойно, как только из тканей внимания что-то изымается, на это место тут же приходит что-то новое. Аналоговое мышление не знает "ничто", не знает категории смерти, не знает тотального уничтожения. Скользя по рельефу многомерного мира, аналоговое мышление ретранслирует тот узор, который при изъятии из него каких-либо элементов переходит в новый вид.

Безусловно, эти два уровня мышления в человеке конфликтуют. Они присутствуют в обычном человеке в разном соотношении. Грегори Бейтсон заметил, что в психологии и мышлении архаических народов существуют колоссальные культурные пласты, которые устроены по аналоговому принципу. Маргарет Мид, изучавшая культуры аборигенов Океании, зафиксировала очень показательное в этом смысле обстоятельство: парадигмы мышления взрослого члена племени у этих народов иррациональны и мифологичны, соответствуют тому, что современные европейцы привыкли считать логикой волшебной сказки, а мышление детей допубертатного возраста, напротив, отличается рассудочностью, прагматизмом, недоверчивостью и другими признаками автономной зачаточной, естественно, рациональности (дигитальности). Пока дети племени не проходят обрядов инициации, не входят в область мифов, легенд, транслируемую взрослым авторитетными членами общества через специальную структуру ритуалов и передачи знаний, они представляют собой циничных и недоверчивых "материалистов", проявляя те качества, которые у "цивилизованных" народов характерны как раз для психологии взрослых. Взрослые же у этих "цивилизованных" народов, наоборот, отличаются ярко выраженным аналоговым мышлением.

Вскрытие аналогового пласта как самостоятельной системы мышления является серьезной лингвистической и психологической заслугой.

Далее начинается самое интересное... Итак, эти два типа мышления у человека находятся в определенной оппозиции. Мы привыкли считать, что современный человек руководствуется рациональной моделью и выстраивает свою жизненную, политическую, поведенческую, социальную, гносеологическую и иную стратегию в соответствии с этой моделью. Но на самом деле, сплошь и рядом в нас что-то сопротивляется чистому расчету, размывая выстроенные рассудочные схемы, сбивая ум на какую-то "боберную" логику. Чем народ архаичнее, традиционнее, тем сильнее и ярче себя проявляет аналоговый уровень. (В русском народе аналоговое сознание развито очень сильно. Более того, для нас емкое описание двоичного кода представляется чем-то удивительным и завораживающим, хотя для европейца ничего банальнее нельзя найти.)

Бейтсон, используя данные модели, исследовал психические расстройства людей. В частности, он открыл, что причиной расстройства могли служить неверно заложенные в раннем детстве речевые фигуры родителей, страдающих частичным косноязычием. Противоречивые и двусмысленные оговорки типа "подойди ко мне подальше" и т.д. способны заложить глубокие психические травмы на всю жизнь. Подобные указания запускают в человеке "расщепленные", шизоидные процессы, поскольку аналоговое указание ясно дано, но сопровождающая его логическая конструкция содержит противоречие. Для лечения психоза, имеющего лингвистическую природу, по Бейтсону, следует выстроить гармоничную систему отношений между этими уровнями. Так гармонизация двух основных уровней речи (и мышления) способна быть эффективной терапевтической практикой.

Язык Традиции как язык открытых метаморфоз  

С самого начала разговора о языке традиции мы описывали структуры этого языка, определенные его закономерности - символизм, холизм и т.д. Мы упоминали также о манифестационистском подходе к восприятию реальности.

Язык Традиции в его гиперборейском, "золотом" состоянии предполагает манифестационистское понимание бытия. Предполагается, что все бытие представляет собой развернутое, континуальное проявление внутреннего начала. Все бытие соткано из божественного принципа, каждая вещь на основании общего божественного происхождения и всеприсутствия может переместиться в другую вещь, видоизмениться, поменяв свое внутреннее качество, ведь это качество в последнем, конечном счете для всех едино. Каждая вещь может и непосредственно проследовать к центру вещей, к душе мира, в которой сосредоточены истоки и имена всех существующих предметов.

Этот манифестационистский подход предполагает взаимосвязь всех вещей, возможность тотальных метаморфоз по превращению чего угодно во что угодно, притом что сущность всего этого сохраняется в едином манифестационистском комплексе. Каждая вещь, в конечном счете, есть проявление божественного принципа. Как бы вещи ни развивались, они из этого принципа проистекают, в этот принцип и возвращаются. Происхождение вещей или даже какой-то одной ограниченной категории вещей из чего-то другого, нежели божественное начало, в такой манифестационистской картине исключается.

Эта картина представляет собой поле реальности, которое самым изощренным образом по разным уровням рельефных наложений отражается, как в зеркалах, в различных существах, траектории причудливо пересекаются и возникает сложнейшая многоцветная картина единой реальности (но никогда не единственной!), пульсирующей животворной вселенной, где все переходит во все.

Манифестационизм предполагает непрерывность в цепях: камень-растение-животное-человек-дух-ангел-божество. Нет такого минерала, который бы не содержал в себе тайную жизнь, душу. Растения так же разумны и одухотворены, как люди или ангелы. При этом между этими категориями реальности строго фиксированных барьеров не существует. В манифестационистском комплексе доминирует представление о том, что онтологический статус того или иного существа обосновывается не фиксированной принадлежностью к своему виду, а временной (и всегда промежуточной, переходной) степенью экзистенциальной напряженности в общей структуре Вселенной. У камней напряженность одна, относительно слабая, их динамика медлительна, они существуют тысячи лет. У растений динамика другая, растения живут меньше, чем минералы. У животных напряженность проживания еще выше. Люди, естественно, живут существенно рискованней и активней, напряженней, чем животные. Но и это не предел - в полноценной манифестационистской картине мира над людьми стоят духи и ангелы, над духами и ангелами - высшие архетипы, божественные сущности. Вся эта живая реальность способна к трансформациям, которые протекают многомерно и содержательно... Иногда случаются наложения бытийных и смысловых траекторий, трения, конфликты, перемирия, войны, подобные в чем-то войнам людей, сосуществованию животных видов (часто одних за счет других), динамике экосистем и т.д. Основная идея в манифестационистском подходе заключается в том, что только весь онтологический рельеф вместе взятый является самодостаточным, непрерывным, но при этом подверженным многомерным метаморфозам, где каждая вещь и каждое существо способны превратиться в нечто иное.

При описании манифестационизма как языка "золотого века", языка Традиции, мы приходим к выводу, что аналоговое мышление в человеке (и других существах - зверях, растениях, минералах и т.д.) является следом архаического, печатью Древности. Тот факт, что звери и иные нечеловеческие существа также обладают определенными элементами аналогового мышления, указывает, в данной перспективе, лишь на единство мира, пропитанного лучами всеобщего логоса, который и является матрицей этого мышления.

С точки зрения эволюционистской школы, в рамках языка современности наличие аналогового мышления в людях расценивается как рудимент "звериной стадии", где "еще" отсутствует представление об абсолютной единице и чистом ноле.

В исторических традициях более позднего периода - вплоть до нашего времени - сохранились элементы, позволяющие отождествить аналоговое мышление с представлением о сакральном "изначальном языке". Согласно известному мифологическому сюжету, распространенному среди разных народов и культур, посвященный в определенный момент начинает понимать язык зверей и птиц. С точки зрения современности это явление следовало бы рассматривать как регресс, но с точки зрения древних - это было, напротив, признаком очень глубокой духовной стадии развития, поскольку в данном случае речь шла о новом обретении полноты языка "золотого века", о контакте с самим логосом в его парадигмальном аспекте. Любопытно, что помимо языка животных некоторые сюжеты особенно подчеркивают то, что речь идет о языке птиц. Посвященный, рыцарь волшебного цикла преданий после того, как убивает дракона и съедает его язык, начинает понимать язык птиц. Язык птиц в традиции приравнивается к языку ангелов. Постижение языка птиц как обобщенной матрицы аналогового языка свойственен человеку совершенному, полноценному, метафизически реализованному, охватывающему своим сознанием различные уровни реальности, приводя их к единой универсальной системе. Будучи способным понимать язык зверей и птиц, человек получает возможность контролировать процессы мироздания, участвовать в организации его тонкой судьбы, управлять органическими и материальными мирами.

В таком манифестационистском представлении отсутствует понятие "абсолютная смерть", поскольку здесь представление о смерти тождественно представлению о метаморфозе. Апостол Павел сказал одну важную фразу: "Не все умрем, но все изменимся." Это загадочное высказывание многие толковали по-разному, в особенности, тезис "все изменимся". Это аналоговое, манифестационистское утверждение, поскольку изменение - это неизбежный удел каждой существующей вещи или человека. Животворящий полюс бытия открыт изнутри к бесконечным творческим возможностям, соответственно, и у любой существующей вещи есть бесконечная, неохватно большая череда возможных трансформаций. Что будет, если умрет человек? - Будет что-то другое, настолько ясное, весомое для него, что факт прекращения существования в этой форме автоматически будет означать либо замену его чем-то другим, либо пребывание его самого в другом месте (контексте). Это состояние post-mortem не может быть в рамках манифестационизма представлением о "полной пустоте", об "абсолютной гибели", о "тотальном уничтожении", о "необратимом онтологическом крахе". Человек, когда он живет, не отождетсвляется ни с собой, ни со своей жизнью абсолютным и совершенным образом, он всегда остается лишь неким наброском, маской (персона). Подчас кажущийся единым, человек служит лишь оболочкой для целого ряда различных существ, которые вселяются в него все вместе, по очереди или попеременно. И наоборот: одно и то же существо может проявлять себя одновременно в разных формах. Одновременное существование же одного и того же существа на разных уровнях, в разных мирах дает повод для упрощенных сюжетов о множественной инкарнации, или - если речь идет об одном и том же мире - о билокации, при которой одного и того же человека встречают одновременно в разных местах. Представление о реинкарнации - проявлении существа после смерти в новом теле - является грубым, упорным выражением для указания на те онтологические возможности, которые присущи существам в рамках манифестационистского комплекса. Человек и при жизни может быть подвержен различного рода превращениям, преобразованиям, он может редуплицировать, мультиплицировать себя, или наоборот, бытийно сужаться, сжиматься, изымать себя из манифестации и так далее. В полноценном манифестационистском подходе для человеческого существа нет ничего невозможного. Из множества мифологических сюжетов мы узнаем о восприятии окружающей реальности как людьми, так и представителями различных миров - животного, минерального, растительного. Мы узнаем, как видят мир ангелы, для которых самые необычайные метаморфозы, существующие над нашей пространственно-временной реальностью, выпадающие за ее нормы, являются обычными вещами. Количество видов, пребывающих в такой увиденной ангелами реальности, неописуемо велико, поскольку, как бы мы их ни кодифицировали с нашей точки зрения, всегда за гранью нашего восприятия остаются бесконечные дополнительные виды - двухголовые, трехголовые, многоголовые существа, кентавры, сфинксы, грифоны, фениксы, драконы, летающие змеи, люди-рыбы и т.д. Удивительное существо описано в книге Чезаре делла Ривера "Магический мир героев"1. - Это получеловек-полурастение, привязанное пуповиной к корню, оно бегает вокруг него и отбивается от любителей экзотических напитков, трав и зелий, стремящихся добыть корень, сулящий магу неодолимую силу и могущество. Все эти экзотические существа живут на периферии известной нам реальности, составляя особый этнос, сообщество граждан "магического мира героев", которые, с точки зрения манифестационистской традиции, аналогового мышления, с точки зрения камня, животного, дерева, духа или ангела, абсолютно реальны и даже центральны, коль скоро внимание может сконцентрироваться на любых секторах реальности, понятой манифестационистски. И каждый сектор - привычный или экстраординарный ("магический") - обнаружит собственную структуру, свою систему норм и отношений, свой центр и свою периферию2.

Таким образом аналоговое мышление можно рассмотреть двояко, в зависимости от парадигматики используемого языка: и как рудимент животного, дорационального начала в человеке (язык современности), и как проекцию манифестационистского мышления, унаследованного от эпохи торжества Традиции, и далее вглубь веков от благословенных условий "золотого века". В манифестационистском, "магическом" взгляде на мир нет абсолютного утверждения, нет абсолютной единицы, и тем более, нет небытия и необратимой смерти. В манифестационизме всякое небытие означает инобытие того же самого, либо иного.

Война это мир  

Несмотря на конфликтность различных версий конкретных традиций, культов, исторически приводившую к столкновениям и войнам, самые разнообразные манифестационистские традиции едины в своей сути. В них наличествует единство метафизического подхода -манифестационистский взгляд на природу реальности, хотя в этой реальности наличествует как важная составляющая модель дуальности, полярности, проявляющаяся в конфликтах, войнах, отстаивании идентичности перед лицом внешней угрозы, что чревато пролитием крови, обманом, жестокостью, насилием и т.д.

Понимание смысла войны, борьбы, конфликта, полярности в манифестационистских традициях вытекает из свойственного им холизма. Если бы манифестационистские традиции несли в себе только положительное начало, контроль над другой стороной реальности (любая реальность, по определению, имеет световые и теневые стороны, что обуславливает бытийную динамику) заведомо утрачивался бы. Исходя из этого становится логичным то обстоятельство, что холистские манифестационистские ансамбли содержат в себе как "дневные", так и "ночные" культы. У индуистов есть "грозный бог" Шива, считающийся идеалом аскета, а также его различные женские ипостаси, шакти (Дурга, Парвати или мрачная черная богиня Кали, кровавая, грозная, мрачная, сладострастная, пожирающая ночами мертвецов на кладбище, совершающая множество иных довольно "аморальных" поступков)3. Очень важно это учитывать. В манифестационистских традициях есть место и гармонии, и миру, и согласию, и принципиальной невозможности тотально ошибиться, и конфликту, и драме, и серьезному напряжению в отстаивании истины. Отсюда представление о мире как игре. Мир - поле игры, насыщенное световой реальностью, где противоположности сталкиваются, но никогда не выступают как абсолютные противоположности. В черном мраке есть капля света, в море света есть островок мрака. Но даже в самые драматические моменты противостояния, когда игровой характер реальности скрыт за предельным напряжением противоположных сил, постулируется отсутствие радикального различия. Так в эсхатологическом мифе индусов о финальной битве десятого аватара Калки с черной богиней Кали, после самых жестоких сражений Калки с Кали все заканчивается тем, что Калки как воплощение бога Вишну опознает в Кали воплощение шакти, женскую половину самого Вишну, и война заканчивается свадьбой.

Часто народы и государства, исповедующие различные культы манифестационистского типа отождествляли себя с "потомками световых божеств" (еще Платон всерьез считал себя правнуком бога Посейдона), а враждебные племена - с проявлениями темных сил. Однако в силу холизма, присущего манифестационизму в целом это разделение никогда не абсолютизировалось.

Рождение смерти  

Мы подходим к определенному историческому моменту, когда появляется нечто, что тотально разрушает представление о мире как о совершенном, законченном аналоговом ансамбле. В мир приходит нечто неожиданное, радикально новое... Это дигитальная логика.

Когда же, собственно говоря, появляется эта дигитальная логика, где ее корни? Исток рационалистического, рассудочного сознания в истории религии можно найти в том уникальном событии, которым является возникновение монотеизма - "религии Откровения" или авраамической традиции. Специфика авраамизма, иудаистического богословия, которое впервые выдвинуло концепцию креационизма, сводится к фундаментальному утверждению о факте творения мира из ничто. Это уникальное вторжение в общий комплекс манифестационистских традиций некой идеи, которой никогда ранее не существовало, которая никак не учитывалась и которая была и остается абсолютно революционной, беспрецедентной, не имеющей ни в одной из традиций никаких аналогов. В манифестационистский космос врывается некая экстраординарная весть, воплощенная в миссии Авраама. В ней содержится представление о том, что благодаря Аврааму избранный народ (иудеи) радикальным образом разрушили привычные представления древних народов о сотворении мира. Отныне оказывается, что мир создан не из Бога, ex Deo, и к Богу не вернется; мир создан Богом из ничто, а значит возвращаться ему, строго говоря, некуда. Это абсолютная революция. Здесь возникает фундаментальная, метафизическая предпосылка рационального мышления, парадигма, дающая первый импульс представлению о человеке как о существе рациональном. Утверждение, что мир создан из ничто, что он никогда не вернется к Богу, поскольку это лишь механическое творение, совершенным образом отчужденное от творца, что между Богом и творением нет ничего, кроме зияющей бездны, является абсолютно революционным, парадоксальным. Теперь понятна беспрецедентная претензия, утверждение монополии на истину иудаистической (шире, авраамической) традиции и тех людей, которые ее наследуют, поскольку действительно ни один народ, ни одна традиция в древности не знали ничего подобного. Претендовать на уникальность не может ни одна традиция, кроме традиции иудеев (шире, авраамистов), поскольку речь идет о таком фундаментальном метафизическом шаге, который принципиально не вмещается в реальность аналогового сознания. Это не просто новый культ, рождение нового бога, новая религия наряду с другими. И ветхозаветный культ, и Библия, и совокупность элементов иудейской сакральности - все это может рассматриваться как одна из вариаций обычной манифестационистской традиции, может быть истолковано как угодно, прямых указаний на парадигмальную систему толкования в самом Ветхом Завете не содержится. Важнее всего метафизическая и теологическая парадигма креационизма, которая, не будучи эксплицитно изложена в Библии, придает иудаизму его уникальность. Чаще всего комментаторы ссылаются в этом отношении на фразу из второй книги Маккавеев, где мать, напутствуя детей на патриотический подвиг, говорит им: "Посмотри на небо и землю и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего"4. Однако и эта небольшая деталь, явно не достаточная для того, чтобы обосновать на ней гигантскую новую метафизику теоретически могла быть истолкована иначе, в парадигмах манифестационизма. Само "ничто", о котором здесь идет речь, теоретически можно было бы приравнять к греческому (китайскому или индусскому) небытию (меон греков, асат индусов). Так, в орфической мифологии существует инстанция Фанес. Это - предбытие, творческая "меонтологическая" инстанция, которая сама по себе еще "не есть", но из которой появляется мир. Это греческое (шире манифестационистское) "ничто", меон> отнюдь не совпадает с уникальным авраамическим "ничто". Христианские авторы подчеркивали это метафизическое различие, пользуясь двумя терминами - меон ("ничто" в манифестационистском, эллинском смысле) и ук он ("ничто" авраамическое). Это авраамическое ничто представляет собой некую печать абсолютной смерти мира, поскольку оно впервые есть нечто радикально и тотально отличное от природы божества. Такой категории не знает ни одна манифестационистская традиция. Как может быть нечто абсолютно отличное от божества и, соответственно, не обладающее ни одной из его характеристик? Откуда может взяться такая реальность, и как она может получить какой бы то ни было бытийный статус, пусть даже номинальный? Ни одна аналоговая манифестационистская традиция этого понять не может. До сих пор большинство верующих народов мира, например индусы, очень изысканные, глубокие мыслители, наделенными развитыми рассудочными навыками, принципиально отказываются понимать иудаизм и христианство, оперирующие понятием креационизма. Не потому, что индусы не знают законов формальной логики, не обладают развитым силлогическим мышлением, но потому, что они не могут осуществить перенос рассудочной реальности на реальность онтологическую, не способны отождествить их. Для них даже самое развитое дигитальное мышление не может вытеснить аналоговое, которое подчиняет себе все остальное, оставаясь единственным источником формулировки онтологических аксиом.

Ислам, будучи развитием авраамической традиции, также утверждает творение из ничто. В Коране утверждается: "Сказал "будь!" и оно бывает"5. И становится именно из ничто с той же самой радикальной авраамической, иудаистической логикой: не было и из ничто возникло.

Это ничто сразу же радикально меняет всю картину мира: как только утверждается завет, передается откровение, что мир создан не из Бога, но из ничто, и соответственно, состоит не из Бога и его проявлений, появляется абсолютно новая реальность. В этой реальности есть точка отчуждения (начало), период блуждания и перспектива возврата (которая, впрочем метафизически проблематична и ставит несколько трудно преодолимых онтологических проблем).

Но если вынести за скобки начало и конец, сконцентрироваться на периоде блуждания, то мы получим абсолютно новое видение мира, новое мышление, новое бытие, не имеющие прямых и ясных онтологических корней. Базой этого бытия является не какая-то глубинная, сокрытая реальность, а ничто. Это бытие как проекция ничто, вызванная внешней волей трансцендентного, внеположного творца, получает сложный импульс, некий изначальный щелчок, оно вертится, как механический предмет, как сложная машина, хитроумная конструкция. Когда этот внешний импульс истощается, исчерпывается, заканчивается, оно, как ненужное колесо, куда-то падает, растворяется, распыляется. Ничто идет в ничто.

Это не обязательно связано со смертью человека, хотя наиболее последовательные креационисты (например, евангельские саддуккеи) отрицают воскрешение из мертвых и жизнь после смерти. Важно другое. Радикально креационистский взгляд на мир предполагает невозможность радикального изменения статуса твари, то есть того, что создано из ничто. Согласно авраамизму, у твари есть начало, которое дано повелением Божьим, Божьим декретом, но фактически у нее нет конца. Впервые в религиозном комплексе возникает идея прерывности, идея границы, которую невозможно перейти, и эта концепция непреодолимой границы, концепция абсолютной смерти является не только исключительным событием в креационистской реальности, но главным и единственным уделом и последним рубежом всего тварного бытия.

Ничто в тварном бытии вызвано от своего спокойного, нейтрального несуществования к неснимаемой драме, не имеющей никакого исхода. Эта драма длится, имеет определенную динамику, сюжетное наполнение, но онтологически эта пляска над бездной, бесконечное путешествие, вечное изгнание, рассеяние (галут, на иврите), не имеющее перспективы закончиться никогда. Теоретически рассеянное может быть собрано, но это собрание принесет лишь дополнительное измерение ужаса перед той бездной, которая отделяет бытие от творца.

Вот здесь и рождается абсолютная смерть, т.е. абсолютное наличие абсолютно отрицательной категории.

Параллельно с этим утверждается непреходящесть видов. - Любой вид в креационистской модели видится как определенная механическая конструкция и не имеет перспективы метаморфозы. Конечно, можно что-то разобрать, можно видоизменить, но той сущностной метаморфозы существ, которую знали и знают все "аналоговые" (манифестационистские) традиции, креационистская модель не знает. Если существо праведное, оно может улучшить свое благое состояние перед лицом гибели и приплыть к гавани абсолютной смерти довольным, умиротворенным и сытым. Если же существо плохо себя вело, оно начинает страдать и мучиться еще задолго до того, как абсолютная смерть окончательно прихлопнет его. Но и те и другие, и праведники, и грешники существуют в мире, лишенном фундаментальной онтологической благодати трансформации, благости верхних вод: каждое существо, каждый предмет, каждая вещь строго кодифицированы и определены, ограничены - раз и навсегда.

Поэтому идея осуществить реестр живых существ, первая реальная кодификация и опись населения встречается как раз в Ветхом Завете, где подробным образом перечисляется, кто кого родил, кто где летал, кто куда пошел... Именно там возникает история, предполагающая уникальность отдельных конкретных событий и личностей, которые действовали и никогда больше не будут действовать, никогда ни во что не превратятся, и само существование которых наполнено исключительным смыслом, именно потому, что они были, а теперь их нет. Ни в одном греческом, индусском, китайском или славянском сакральном комплексе нет таких существ, которые были бы единократно.

Возьмем расхожую поговорку: "умер царь". Ну и что? Царь есть, его не может не быть, и старого, и нового, и древнего, и вечного - поэтому, "да здравствует царь!" Умер предок, его помнят, его чтят, он живет в потомках, в доме, в крови, в заветах, даже на кладбище. Кладбище для манифестационистов - место живое и оживленное. Существует своего рода "онтология погоста", "онтология кладбища". Люди традиционного общества приходят на кладбище, как живые к живым, радуются, общаются. Юрий Мамлеев писал, что часто из могил слышатся песни. Есть представление об абсолютно живом мире мертвых, поскольку смерти нет и мертвые соприсутствуют в жизни, соучаствуют на праздниках и в бедах. Фольклор знает множество историй про undead, "не умерших мертвых". В мире манифестационизма все в каком-то смысле undead, все не умерло, все есть и периодически то беспокоит, то наоборот, оставляет нас в покое.

Философия Традиционализма - Новый Университет
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    30 сентября 2009, 01:19
    Метафизика | Сергей Панкин | Сакральность Запада и сакральность Востока | В подавляющем своём большинстве люди Запада– это вечные духовные недоросли | 30.09.2009
    28 февраля 2007, 00:25
    Метафизика | Авигдор Эскин | Почему каббала? | Преодоление безверия в наши дни | 28.02.2007
    19 ноября 2006, 17:08
    Метафизика | Александр Дугин и Псой Короленко | Солнечное и лунное начала в еврейской традиции | 19.11.2006
    12 марта 2006, 21:35
    Метафизика | А. Иванников | Кровь Святого Бурха | 12.03.2006
    19 января 2006, 13:26
    Метафизика | ''Поскольку я уже написал все, что хотел, я стал писать о том, чего
    1 декабря 2005, 15:36
    Метафизика | Евгений Головин: ''Пурпурная субстанция обмана'' | 01.12.2005
    27 октября 2005, 20:59
    Метафизика | Информация к размышлению: Сталин из сакрального центра | 27.10.2005
    12 октября 2005, 11:04
    Метафизика | Рецензия на книгу Олега Фомина ''Сакральная Триада'' | С. Шнитцер |
    28 сентября 2005, 12:16
    Метафизика | Презентация книги Александра Дугина ''Поп-культура и знаки времени'
    10 июня 2005, 19:05
    Метафизика | FAQ | Дугин | О корреляции неофизики и новой метафизики | 03.12.01
    ВЕСЬ АРХИВ