16 августа, среда
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Дугин | Конспирология | Разведки, ордена, континенты (Часть 2) | 2005 Напечатать текущую страницу
Оглавление "Конспирология"
А.Дугин
Конспирология, Москва, 2005

Разведки, ордена, континенты

(Часть 2)


Тройственная иерархия типов
Психологический тип сотрудника спецслужб с характерным раздвоением сознания не является лишь одной разновидностью из многих. Он представляет собой выражение фундаментальной дифференциации человечества, никогда, однако, не систематизированной в должной мере. Строго говоря, все люди делятся на тех, кто довольствуется системой интерпретаций этических и поведенческих кодов, главенствующей в их непосредственном окружении и более широком социальном контексте, и тех, кто ищет принципиально иной модели объяснения событий, отличающейся не по количественным, а по качественным характеристикам. Обычные люди примиряются с одноплановым пониманием реальности, каким бы усложненным и комплексным оно ни было. Интерпретация событий и вещей, а также система отношения к ним и соответствующих личных действий в этом случае проходит в одном срезе и является однозначной. Это характеристика “нераздвоенного сознания”. Какими бы странными, противоречивыми, даже абсурдными ни были представления этой категории, они всегда отличаются одноплоскостным, одномерным характером, вытекающим из проекции на единую плоскость множества наличествующих во вне схем.

Второй тип, тип “раздвоенного сознания” отличается изначальной и априорной установкой на одновременное создание параллельных интерпретационным систем.

Дело не в том, что первый тип (“обычные люди”) обязательно знает “меньше” о реальном положении дел, нежели люди с “раздвоенным сознанием”. Это совершенно не обязательно. “Обычный человек” может знать гораздо больше и иметь несравнимо более широкую интерпретационную систему, нежели “раздвоенный”. Но при этом все равно эта система будет качественно одномерной, принадлежащей одной и той же плоскости. И напротив, “раздвоенный” может иметь самые зачаточные представления об обеих областях реальности (о “явной” и “скрытой”), но в самых изначальных предпосылках отношения к действительности этот подход будет радикально иным.

Для наглядности картины можно обратиться к классификации раннехристианских гностиков, деливших всех людей на три категории — “гиликов” (“телесных”), “психиков” (“душевных”) и “пневматиков” (“духовных”). Такая же трехчленная антропологическая иерархия свойственна большинству традиционных обществ и духовных организаций. Предопределила она и структуру “оккультных обществ”, о типологической связи которых с системой спецслужб мы же упоминали, и к которой мы еще не раз будем обращаться в дальнейшем.

“Раздвоенное сознание” сотрудника спецслужб соответствует второму градусу гностической иерархии, т.е. типу “психиков”. “Психики” — люди, которые получили доступ ко второму уровню интерпретации реальности. Они наблюдают как события материального, телесного плана, так и их “душевную” подоплеку, параллельный мир, невидимый для “профанов”, “гиликов”, остающихся на первой ступени иерархии.

Складывается интересная картина: деление психологических типов на людей “раздвоенного” и “нераздвоенного” сознания, соответствующее древней классификации” “гилики-психики”, отражает в политико-правовой области делению на “номократию” и “кратополитику”. “Нераздвоенный” человек, “гилик”, его этика, поступки, суждения, нормативы соответствуют общеправовой, нормативной системе поведения и интерпретации. Он рассматривает вещи и события в той системе координат, которая доминирует в обществе, а свобода выбора осуществляется в системе строго определенных рамок, во многом предопределенных социальным сектором, к которому он принадлежит. Существует огромное разнообразие подтипов “гиликов”, но общая характеристика остается постоянной — они трактуют реальность только на одном уровне, смена интерпретационной модели осуществляется путем замещения. Иными словами, если “гилик” меняет социальный сектор, с соответствующей ему интерпретационной схемой, он оставляет “старую” модель и принимает “новую”, так как все эти модели существуют в одной плоскости. “Психик”, напротив, на любой сектор “номократической” реальности накладывает дополнительное кратополитическое измерение, и поэтому у него любые события, явления или действия раскладываются на две стороны — “профаническую” и “психическую”.

“Психик”, знакомый с реальностью, где вещи предстают не такими, какими их представляют для профанов, а такими, какие они есть “на самом деле”, является типовой фигурой кратополитической деятельности.

К примеру, в газетах сообщают о том, что “произошла авиакатастрофа”. Для “гиликов” выдвигается спектр ее интерпретаций: “теракт” (косвенное разжигание неприязни к тем или иным политическим, религиозным и этническим группам), “техническая неисправность” (косвенно способствует дискредитации компании, которой принадлежал самолет), “некомпетентность экипажа” (косвенное указание на предпочтительное использование иных видов транспорта), или какие-то иные предположительные причины, упоминание которых в СМИ обязательно преследует какую-то определенную, непроговариваемую цель. “Гилики”, люди “нераздвоенного сознания”, либо верят одной версии, либо сомневаются, что принять на веру, либо не обращают на событие особого внимания. Самые компетентные “гилики” способны проследить логическую цепочку, приводящую к организациям и силам, заинтересованным в той или иной интерпретации. “Психики”, т.е. “люди раздвоенного сознания”, субъекты кратополитики и типичные сотрудники спецслужб, интерпретируют “авиакатастрофу” как событие совершенно иного качества. Во-первых, они никогда не могут быть уверены в том, что этот факт вообще имел место. Следовательно, они допускают существование интерпретации без факта. Во-вторых, они заведомо убеждены в искусственной природе катастрофы, так как в кратополитической сфере никогда ничего не происходит без выгод и интересов конкретных сил. Поэтому само происшествие, имеющее видимость несчастного случая, интерпретируется ими заведомо как результат сознательной операции, имеющей логику и цель, всегда остающиеся за пределом профанической действительности. “Кратополитическое” объяснение катастрофы не просто еще несколько версий происшедшего. Это целая система знаний и механизмов, остающаяся обязательно за кадром общедоступной сферы. Тайный, “секретный” характер всей области кратополитики предполагает, что “истинные” объяснения не будут даны “профанам” вообще никогда, поскольку речь идет не о неизвестных элементах определенной плоскости, но о совершенно иной плоскости, само существование которой не доступно “непосвященным”. При этом классический “психик” интерпретирует выбранную нами в качестве примера “авиакатастрофу” в своей сложной, двойственной, кратополитической системе координат даже том случае, если данная область крайне далека от его профессиональных интересов и если его компетентность в конкретном вопросе ничтожна. Важно подчеркнуть, что “психик” сплошь и рядом бывает совершенно некомпетентным в кратополитической реальности применительно к конкретному факту, и в таких случаях он вынужден довольствоваться самыми приблизительными, туманными и неадекватными домыслами. Но и в этом случае характер домыслов будет сущностно кратополитическим, т.е. логика реконструкции будет радикально иной, нежели структура “обывательских” мифов, распространенных среди “гиликов”, “профанов”, верящих в действенность этико-правовых нормативов.

Но в гностической картине существовала еще третья категория, третий тип — “пневматики”. Им в социальной антропологии соответствует еще одна разновидность людей. Это люди с “утроенным сознанием”. Они действуют не в двойственной, а в тройственной схеме, мир интерпретации у них троичен. Подобно тому, как обычные сотрудники спецслужб, оперирующие с моделями кратополитики относятся к одно-плановой схеме профанов, “пневматики” относятся к самой кратополитической модели как к недостаточной сфере, где мы имеем дело не с причинами, а со следствиями, хотя и качественно иными, нежели следствия “профанического” уровня.

Геополитика как модель интерпретации соответствует как раз этому “пневматическому” типу, своего рода “элите элит” или особого секретного отдела по отношению к общей структур спецслужб.

“Пневматики” рассматривают кратополитические концепции как конвенции, как промежуточные и упрощенные представления о природе вещей. Психологический тип, соответствующий “пневматикам” или “геополитикам”, является еще более редким, нежели люди с раздвоенным сознанием, представляющие собой типичных кандидатов для работы в “секретных службах”. “Утроенное сознание” — это последняя степень обобщения, мыслимая в рамках человеческого архетипа. Это — максимальная степень одновременного рассмотрения явлений.

Трудно сказать, из чего такое гносеологическое ограничение вытекает, но оно соответствует устойчивой картине в исторически фиксируемых структурах иерархии. Многообразие степеней или градусов “посвящения”, а также иерархии чинов и статусов являются лишь развитием трех основных категорий, вторичным подразделением внутри трех основных типов.

Трудно объяснить “профанам”, людям “не раздвоенного сознания”, в чем конкретно состоит сущность “психиков” и их манера восприятия действительности. Более того, это невозможно, так как люди, способные представить себе одновременное восприятие реальности в двух качественно различных планах, уже не является в полной смысле “гиликами”. Еще труднее описать феноменологию “пневматиков” или логику “геополитического” подхода к миру и его устройству, так как это предполагает еще большее абстрагирование от того, что является нормой для подавляющего большинства людей.

Ограничимся лишь теоретическим соотнесением между собой трех психологических типов, соответствующих трем моделям интерпретации социальной реальности.

1. “Гилики”, профаны, люди “не раздвоенного сознания” пребывают в сфере “номократии”, подлежат системе юридических, этических, поведенческих и психологических нормативов, предполагающих универсальность и общеобязательность одного плана бытия. На социальном уровне этой психологической категории соответствуют все профессии, социальные группы и виды деятельности, которые не имеют отношения к области “спецслужб” или к тем кратополитическим реальностями, в которых со всей очевидностью обнаруживается условность, прагматичность и недостаточность обычных интерпретаций событий и явлений. Чаще всего те сферы знаний и те профессии, которые хотя бы в некоторой степени выходят за пределы общесоциальных нормативов, оперируют с более широкими комплексами реальности, — философия, психология, психиатрия, социология и т.д., — курируются прямо или косвенно представителями кратополитических структур, т.е. сотрудниками спецслужб. Так обстоит дело не только в тоталитарных обществах, но и в обществах демократических и либеральных, хотя формы такого контроля существенно разнятся.

2. “Психики”, “посвященные”, люди “раздвоенного сознания” интерпретируют реальность на двух уровнях (общем, “номократическом”, и “тайном”, “кратополитическом”), отдавая предпочтение кратополитическим системам, но постоянно скрывая это внешне. Этот тип людей является основной категорией сотрудников различных спецслужб, курирующих кратополитический уровень общественной жизни. Кратополитика, по определению, считается в первую очередь не с правом, но с силой, и поэтому “силовое” объяснение превалирует здесь над “правовым” объяснением. Подобно тому, как психолог или психиатр относится к человеческой личности как к механической конструкции, к объектной совокупности синдромов и комплексов, тогда как обычный человек убежден в спонтанности и субъектности самого себя, “психик” рассматривает социальные и политические события как объектное выражение неких механизмов, скрытых от общественности и сознательно управляющих тем, что представляется для профана “случайностью”, “свободным решением”, “объективной закономерностью” и т.д. Сравнение с психологом (или психо-аналитиком) наглядно и помогает представить, какую роль играет кратополитический пласт в обществе.

3. “Пневматики”, люди “утроенного сознания”, имеют дело с еще более сложной системой интерпретаций. Они достраивают дуальную иерархию “гилики- психики” (соответствующую делению на “обычных людей” и “сотрудников спецслужб”) до тройной иерархии, где над кратополитическим уровнем возникает еще один — “геополитический” этаж, представляющий собой новый и последний интерпретационный пласт, где обнаруживается относительность как “номократического”, так и кратополитического планов понимания реальности. Кратополитика сама берется здесь в качестве объекта интерпретации, в качестве “картины болезни”, “синдрома”, в качестве “пациента”. “Силовая” природа реальности, интерпретирующая ее “правовую” сторону, в свою очередь, подвергается расшифровке в рамках новой, геополитической” парадигмы. “Пневматики” могут быть, таким образом, сопоставлены с психологами, занимающимися исследованием и терапией психологов, или с теми, кто формулирует и формирует методологии и предпосылки, ложащиеся в основу той или иной психологической или психиатрической школы.

И, наконец, три психологических типа соответствуют трем уровням социальных институтов. Первый тип, “гилики”, наполняют собой обычные, “несекретные” организации, т.е. подавляющее большинство социальных и профессиональных секторов общества. “Психики” предоставляют собой типичных представителей “спецслужб” или тех областей знаний, которые имеют какое-то отношение к кратополитике, оперируют с социальными, политико-экономическими, мировоззренческими, философскими и юридическими парадигмами (как правило, эта деятельность напрямую курируется представителями спецслужб). И, наконец, “пневматики”, самый редкий и малочисленный, исключительный тип людей составляет основу сверхсекретных организаций, которые имеют дело с парадигмой парадигм, с геополитической интерпретацией кратополитического уровня.

Организации “пневматиков” по своему качеству и роду деятельности являются настолько закрытыми, что очень сложно соотнести или отождествить их с каким-то конкретными социальными институтами, информация о которых может быть получена традиционными способами. Существование спецслужб юридически признано и никем не отрицается, хотя их деятельность, структура и модели функционирования чаще всего остаются засекреченными. Но в случае “геополитических центров решений” — ситуация иная. Сам факт их существования многие подвергают сомнению, считая это “мифом”, “домыслом”, “легендой”. Если мы внимательно присмотримся к тройственной иерархии интерпретационных моделей и соответствующих им типов, то причина такого скептического отношения станет ясна. Существует ли лучший способ засекретить свою деятельность, чем внушить мысль о собственном несуществовании?

Спецслужбы и тайные общества
В социологической типологии спецслужб мы отнюдь не случайно воспользовались терминологией, почерпнутой из арсенала “тайных обществ” оккультного типа. Такие общества существовали на всех стадиях человеческой цивилизации и имели место у всех народов земли, во всех культурных и религиозных контекстах. Исследования таких авторов как Мирча Элиаде и Рене Генон убедительно показали, что область “эзотеризма” и “инициации” представляет собой неотъемлемый уровень всякой человеческой формации — от примитивных племен до сложнейших государственных макрообразований.

При рассмотрении тайных обществ некогда преобладала чисто позитивистская пренебрежительная позиция, отождествлявшая эти структуры с пережитками древних институтов, появившихся как модели некритической, “донаучной” интерпретации мира, пытающейся дать упрощенные или заведомо ложные ответы на теоретические вопросы космогонии, космологии, этики и т.д., всегда стоявшие перед человеческим духом. Но развитие социологии, антропологии, истории религий в ХХ веке и особенно во второй его половине заставило отказаться от примитивного взгляда на природу мифа и от приравнивания “эзотеризма” и “инициации” к “пережиткам темного Средневековья”. Постепенно ученые утратили оптимизм, с которым деятели Просвещения и их духовные наследники относились к данным позитивистской науки, принимая их за обнаружение последней истины, скрытой ранее от человечества за стеной предрассудков, суеверий и ложных, упрощенных представлений о природе реальности. Оказалось, что сам позитивизм есть не что иное, как одна из возможных интерпретационных систем, основывающаяся на столь же бездоказательной и мифической базе, как и древние космогонии. Просвещение не отменило миф, но гуманизировало его, свела до уровня индивидуума и его рассудочной деятельности. Показательно при этом, что вожди и вдохновители Просвещения сами принадлежали в подавляющем большинстве случаев к “эзотерическим” и “инициатическим” организациям, устроенным по архаическому образцу. Поэтому большинство современных социологов и культурологов склонны рассматривать “секуляризированный”, рационалистический характер Нового времени просто как смену мифологических парадигм, а не как избавление человечества от “гнета сакрального”, на что надеялись и что провозглашали рационалисты и атеисты первых поколений. Более пристальное рассмотрение среды возникновения идей, специфических для Нового времени (у того же Элиаде или Юнга), однозначно убеждает, что все они суть гипертрофированное и одномерное развитие комплекса герметических наук, составлявших как раз основу западноевропейского эзотеризма. Получается, что за “прогрессистским” пафосом просвещения стояла лишь смена мифологических парадигм, а отрицание “традиции” касалось исключительно отвержения католического, западно-христианского комплекса идей и мировоззрений.

Из такого положения можно сделать один в высшей степени важный социологический вывод — структурализация общества по трем уровням, соответствующим “гиликам”, “психикам” и “пневматикам”, относится не только к гностическим сектам или оккультистским группам, но отражает фундаментальную типологизацию человеческих обществ, характерных для любой модели их устройства и любой идеологии.

Легко проследить это тройственное деление в христианстве: ветхие люди (неверные, нехристиане и оглашенные), верные (христиане, принявшие крещение) и иереи (рукоположенные, посвященные в сан). Подчеркнем, что это не церковная, но антропологическая иерархия. Особенно строго такого взгляда на устройство общества придерживались первые христиане, жившие среди язычников и являвшиеся полным аналогом эзотерического и инициатического общества.

Такая же картина свойственна исламскому миру, где профанами считаются “неверные”, посвященными в первой степени все, исповедующие шариат, а высшими посвященными — члены суфийских, эзотерических общин, “тарикатов”.

Но такая чистая структурализация в рамках этих религий строго соблюдается только в том случае, когда религиозная община находится в чуждом контексте. После того, как религия распространяется на мажоритарные социальные слои и становится достоянием большинства, а не избранного меньшинства, как на первых этапах, иерархическая картина усложняется. Отныне религиозное большинство соотносится с первым уровнем, клир (в христианстве) или суфии (в исламе) — со вторым, а третий иерархический уровень соответствует особой избранной категории духовидцев. В христианстве это монашество, и особенно его исихастское направление, в исламе — особые избранные тарикаты, стоящие по ту сторону обычных суфийских братств (к примеру, такие, как “ишракийун” Сохраварди или последователи ибн Араби). В западном христианстве после раскола церквей в 1054 году внутренний эзотерический слой (“психики” и «пневматики») стал двигаться в сторону все возрастающей концептуальной самостоятельности, постепенно утрачивая укорененность в христианской католической доктрине. Обособление “эзотеризма” и вызвало постепенно появление антицерковных “инициатических” организаций, которые впервые проявили себя вовне в период Реформации, а затем предопределили развитие некоторых крупных течений в европейском масонстве. Эта секуляризированная, антикатолическая линия западно-европейского эзотеризма и стала архитектором современного общества и современного духа, заложила основы светского мировоззрения, рационализма, атеизма, материализма и других характерных тенденций современности. И несмотря на стремление просветительских сил деиерархизировать общество, утвердить принципы “равенства и свободы”, в конкретике социального устройства даже самых демократических и “прогрессивных” систем сказалась все та же традиционная иерархичность герметических орденов и масонских лож. И деление всех людей на профанов, посвященных и сверхпосвященных никуда не исчезло, перейдя на иной уровень и дав импульс новой стратификации социальных групп и управленческих элит. Эти соображения объясняют, почему мы не проводим строгих различий между профаническими, социально предопределенными “спецслужбами”, представляющими собой лишь второстепенный придаток такой светской и начисто лишенной сакральности вещи, как “современное государство”, и оккультными ложами и орденами, оперирующими, казалось бы, в совершенно иной среде и с совершенно иными реальностями. На самом деле, с типологической и социологической точек зрения, и спецслужбы и ложи суть явления одно-порядковые, “конгруэнтные”, типологически близкие. Не случайно в традиционных обществах такое сходство выражалось в практическом тождестве обеих структур: там эзотерические организации сплошь и рядом выполняли разведывательные и контрразведывательные функции (особенно схожие с тем, что в Новое время получило название “политическая разведка”). И наоборот, все представители элит, имеющие отношение к обеспечению безопасности общества или государства с необходимостью принадлежали к особым эзотерическим кланам и орденам.

Так обстояли дела раньше, но точно так же обстоят дела и сегодня. Если на уровне внешнем, “обывательском”, в Новое время произошла радикальная и кажущаяся абсолютной смена интерпретационных парадигм (распространение атеизма, бытового материализма, скептицизма и т.д.), то на уровне элит и групп реального управления (особенно спецслужб) сохранилась удивительная преемственность с древними институтами и мировоззрениями, свойственными предшествующим стадиям социального развития. Уже на первом “конспирологическом” уровне интерпретационный “консерватизм” гораздо выше, нежели на нулевом, профаническом. А “пневматики” имеют дело вообще с надвременной реальностью, превышающей относительную канву человеческой истории.

Между “эзотериками” и “сотрудниками госбезопасности” существует типологическое единство, социологически и психологически фиксируемое тождество интерпретационной логики, конгруэнтность аналитических механизмов и парадигм реализации конкретных оперативных заданий. Тайное тяготеет к тайному, “secret societies” к “secret services”. И спецслужбы и эзотерическая элита имеют дело не со сферой социальных следствий, но с областью социальных причин, а “причинный план” требует последовательной дифференциации в отношении профанического общедоступного уровня. И “посвященные” и “агенты” понимают искусственную, почти механическую природу поведенческого и ментального стереотипа масс, инструментальный характер их мнений и решений, фрагментарный, ограниченный и легко манипулируемый сектор их интерпретационных методологий. Поэтому на первом конспирологическом уровне возникает потребность прагматической редукции знаний о причинной области для большинства. При этом такая редукция, наряду с вытекающей из нее потребностью в “сокрытии информации”, не является злонамеренным своевольным выбором “элиты”, стремящейся держать массы в неведении, но основана на интерпретационном, гносеологическом неравенстве людей, на объективном различии “познавательных темпераментов”. Один человеческий тип (наиболее распространенный) всегда довольствуется фрагментарной информацией, обеспечивающей нормальное функционирование в узком социальном секторе (семья, дом, профессия, знакомые, самые общие представления о структуре доминирующего мировоззрения и социальном устройстве). Можно назвать это “индуктивным гносеологическим темпераментом”. Другой тип стремится получить представление о целом, обрести ключ к пониманию логики целого, и без этого он не представляет себе жизни. Такой гносеологический темперамент можно назвать “дедуктивным”. В традиционном обществе, основанном на принципах религии и сакральности мира (как человеческого — сакральность социума, так и нечеловеческого — сакральность космоса), человек дедуктивный вступает в орден, идет по духовной линии. В современном мире эквивалентом этой утраченной области (в том значении, которым она обладала при царстве Традиции) являются спецслужбы, также вводящие человека в закулисные сферы социального и мировоззренческого функционирования. Сходство задач и уровня, а также генеалогия происхождения из одного корня снова сближает между собой то и другое.

Не случайно даже в атеистическом и доктринально материалистическом советском обществе сфера религии и оккультных лож находилась в ведении КГБ, равно как и область социально значимых научных дисциплин.

В западном либеральном мире вплоть до настоящего времени связь спецслужб с миром оккультных обществ, сект и масонских лож была еще более очевидной. Западная элита никогда не отказывалась признавать значимость конспирологического уровня, тем более, что по традиции правящий класс либерал-демократических обществ рекрутировался преимущественно из масонской среды. Это вполне логично, если учесть, кому исторически принадлежит концептуальное авторство современной западной цивилизационной парадигмы.

Если вернуться теперь к нашей основной теме, станет понятным отождествление кратополитического уровня социального устройства общества с типом “психика”, первой ступени посвящения в тайных обществах. Кратополитика как особая область интерпретаций и действий открывает перед человеком картину распределения сил на внутри- и внешнеполитическом пространствах, отличную от той, с которой имеют дело обычные люди. На уровне кратополитики действуют иные субъекты и иные закономерности, на первый план выходят иные силы и иные нормы. Это уровень, превышающий юридическую формализацию социальных или международных отношений. К примеру, на кратополитическом уровне в определенных случаях вполне оправдано насилие, нарушение законодательных гарантий граждан, начало войн, территориальная экспансия и т.д. Если аналогичные действия будут предприняты обычными гражданами, на них обрушится вся мощь юридического, социального и этического осуждения. Точно так же у “посвященных” есть своя этика и свои законы, свои нормы и свои критерии поведения.

Для понимания уровня, на котором действуют спецслужбы (уровней кратополитики и геополитики), необходимо постоянно учитывать их типологическую близость структуре тайных обществ. Такое сближение позволит понять множество парадоксальных и темных страниц современной истории.

Теперь перейдем к разбору того, что можно назвать кратополитической картой мира. Этой картой руководствовались и продолжают руководствоваться те, кто реально участвует в подготовке и осуществлении важнейших крупномасштабных операций, затрагивающих судьбы народов.

Американский континент в кратополитической картине мира
Выше мы в самых общих чертах обрисовали геополитическую картину мира. Ее более детальное, прикладное рассмотрение приведет нас к кратополитической картине, которая является под-системой глобальной геополитики.

Между двумя цивилизационные полюсами — осями талассократии и теллурократии — существует целая градация промежуточных пространств, играющих в геополитике подчиненную роль, но являющихся самостоятельными субъектами с точки зрения кратополитики. Вторичные и зависимые геополитические конструкции выступают как первичные и независимые оси кратополитики. Обрисуем бегло кратополитическую картину мира.

В геополитическом пространстве Америки (включая Северную и Южную) однозначной стратегической и кратополитической доминацией обладают США. Будучи самостоятельным геополитическим субъектом, США являются и мощнейшим полюсом кратополитической сферы, жестко контролируя остальные страны. Конечно, некоторым номинальным кратополитическим весом обладают Канада, Мексика, некоторые страны Центральной и Южной Америки, но ни одно из американских государств не является самостоятельным стратегическим полюсом и не может претендовать на какую-либо реальную суверенность.

И все же в узко региональном масштабе можно выделить несколько потенциальных кратополитических полюсов. Особенно важно подчеркнуть, что речь идет именно о потенциальных полюсах, так как доминация США на обеих частях американского континента остается столь масштабной и устойчивой, что даже в региональном объеме никакой самостоятельной политики у других американских государств быть просто не может (в отличие от многих государств Евразии). Потенциальные кратополитические полюса обретают свое значение в динамической картине, и их усиление и движение к кратополитической суверенности является в высшей степени желательной перспективой для евразийского геополитического полюса.

Потенциальностью, о которой идет речь, обладают Канада, Мексика, Аргентина, Бразилия, Чили и Колумбия. Особым статусом обладает остров Куба, являющийся геополитическим форпостом Евразии у американских берегов и, следовательно, обладающий несравнимо большей свободой от гегемонии США, чем все остальные американские государства, даже те из них, которые многократно превышают по стратегическому потенциалу “остров свободы”.

Куба, в некотором смысле, представляет собой “береговую зону” Америки, и успешно осуществленная социалистическая революция в этой стране была выдающимся геополитическим достижением Москвы за всю геополитическую историю Евразии. Впрочем, этому предшествовал гораздо более выгодная геополитическая картина, когда Россия контролировала Аляску и некоторые территории тихоокеанского континента. Продажа этих земель США в 1867 была абсолютно недальновидным, безответственным шагом, в котором отразилась крайнее геополитическое невежество Александра II и его внешнеполитической службы.

Канада номинально управляется английской королевой и губернатором, но это — лишь дань формальной традиции. В конкретных политических вопросах эта страна совершенно не самостоятельна и полностью зависит от США. Усиление кратополитического потенциала Канады и повышение объема ее суверенности напрямую зависит от усиления связей с Европой, которые в Канаде все же более развиты, нежели в США, особенно с католическими странами и с Францией. Французский фактор в Канаде со значительным процентом франкофонов является сам по себе важным кратополитическим элементом, так как усиление позиций этого сектора в политике с необходимостью повлечет за собой ослабление стратегической доминации США и возможность начала самостоятельной кратополитической судьбы. Но вместе с тем, речь идет только о далекой и неопределенной возможности, поскольку в актуальной реальности Канада и ее силовые и разведывательные структуры остаются простым приложением к кратополитике США, являясь полностью зависимым от нее филиалом.

Южный сосед США Мексика имеет две исторические кратополитические традиции — одна из них сопряжена с католико-испанским фактором, другая — со светским проанглосаксонским лобби, опиравшемся ранее на масонские структуры, а позже ставшем основой либеральных политических партий. Мексика является довольно развитым и масштабным геополитическим государством, с элементами, могущими стать основой для начального кратополитического суверенитета. Такой суверенитет имел место в историческом прошлом, когда доминация США еще не была столь тотальной. Движение в этом направлении может быть осуществлено несколькими силами — либерал-католическими кругами, некоторым церковными интегристами, левыми (“сапатистас”, “чиапас”), связанными с этническими пластами индейцев и некоторыми иными, более маргинальными, социальными группами. Следует обратить внимание на то, что потенциальная кратополитическая самостоятельность Мексики делает ее более сложным явлением, нежели менее масштабные страны Латинской Америки, где действовали промосковские силы и где можно было опереться исключительно на коммунистический, марксистский, искусственно созданный и поддерживаемый элемент. Следовательно, в геополитической стратегии Евразия должна была учитывать в данном случае более сложный ансамбль интересов и сил, который во многом противоречил довольно узким мировоззренческим позициям советской Москвы. Этот догматизм при реализации глобальной геополитической стратегии в мировом масштабе был одной из основных причин поражения СССР в “холодной войне”.

Рассматривая кратополитическую картину в различных уголках планеты, мы постоянно сталкиваемся с этим же печальным явлением. Вместо того, чтобы использовать многообразие кратополитических возможностей в противостоянии евразийской Москвы атлантистскому блоку, мы использовали только те, которые соответствовали точно или, по меньшей мере, приблизительно ортодоксальным марксистским концепциям, отказываясь от многочисленных альянсов с силами сходной геополитической ориентации, но выступающими под иными мировоззренческими знаменами. Мексика и ее кратополитическая история в ХХ веке являет собой яркий пример того, как мировоззренческая узость препятствует эффективной планетарной геополитической стратегии.

Евразии выгодно усиление любых кратополитических образований в сфере устойчивого влияния США, под какими бы идеологическими вывесками они ни осуществлялись. Любое — правое или левое, религиозное или светское, этнократическое или интернационалистское государство на американском континенте, имеющее минимальную стратегическую самостоятельность, Москва обязана была поддерживать и по возможности спонсировать, так как это напрямую способствовало ослаблению унитарных геополитических позиций США в мире.

Все остальные страны Центральной Америки, кроме Мексики, не могут являться полноценным кратополитическим образованием, способным проводить самостоятельную политику даже в региональном масштабе. Особое место среди них занимают Никарагуа и Панама, населенные преимущественно индейцами и менее всего интегрированные в стратегический североамериканский блок. Они занимают ключевую позицию в территориальной структуре Американского континента, и за счет их стратегической центральности в определенной ситуации их земли могут иметь решающее значение в геополитической картине. На этом основан и пристальный интерес Москвы к этому региону, который, начиная с конца 50-х годов, стал приоритетной точкой приложения усилий советских спецслужб в Латинской Америке.

Спускаемся южнее. Следующим важнейшим потенциальным кратополитическим полюсом является Колумбия. Эта страна исторически была центром “империи Боливара” или “Великой Колумбии”, которая включала современную Колумбию, Перу, Эквадор, Боливию, Венесуэлу. Среди всех этих стран Колумбия обладает стратегически центральным значением и способна стать полюсом возможного кратополитического блока на севере южноамериканского континента. Колумбия по совокупности всех кратополитических факторов значительно превышает соседние страны и обладает локальными интеграционистскими амбициями. По определенном стечении обстоятельств Колумбия могла бы стать “второй Мексикой”, и в этом случае к ней можно было бы отнести все те геополитические соображения, которые мы высказали относительно Мексики.

В Колумбии довольно сильны традиции герильи, основанной на марксистской теории. Но на практике сегодня там существует военизированный полицейский режим, целиком ориентированный на США. Наличие антикапиталистической и (ориентированной против США) герильи характерно и для соседних стран (Эквадор, Венесуэла), но особенно сильна она в Перу (знаменитые “Сендеро Луминосо”). Показательно, что, как и большинстве других мест, социальный остов герильи основан практически целиком на этнических индейцах, ставших париями и в социальном, и в национальном, и в культурном планах.

Особым кратополитическим качеством обладает Бразилия, самая крупная территориально и демографически держава Южноамериканского континента. В отличие от большинства латиноамериканских стран в Бразилии распространены португальский язык и португальская культура. Бразилия менее других латиноамериканских стран интегрирована в общеамериканскую жизнь, предпочитая значительную внутреннюю автаркию. Но и в этом случае правящая элита традиционно ориентированна на США и строго подчиняется геополитической доминации, даже не пытаясь выдвигать минимальные претензии на суверенность. Показательно, что масонские идеи в Бразилии играют настолько важную роль, что выступают не просто в качестве закрытых “фоновых” организаций, но как суррогат общей культуры или своеобразной синкретической традиции, официальной идеологии. Стратегический потенциал Бразилии вполне достаточен для того, чтобы в определенной ситуации она могла бы претендовать на кратополитическую самостоятельность, но исторических прецедентов такого поворота не существовало, и даже наиболее “националистические” силы подчеркивали свою лояльность геополитической воле США.

Последние две страны Латинской Америки, способные, теоретически, стать кратополитическими полюсами, — это Аргентина и Чили. Чили в социально-политическом смысле является продолжением на юг “Великой Колумбии”, и поэтому общий баланс сил там в целом повторяет картину, характерную для северных регионов Южной Америки. Вытянутая вдоль тихоокеанского побережья, населенная в значительной степени индейскими племенами, Чили отрезана Андами от восточной части континента. В этой стране крайне развиты левые тенденции, и правление проевразийского Альенде вызвало в свое время прямое вмешательство США в политику этой страны и поддержку проамериканской диктатуры Пиночета. Но в любом случае общий стратегический потенциал Чили значительно уступает Мексике, Аргентине или Бразилии, а ее география не имеет решающего значения.

Наконец, Аргентина. Огромная испаноговорящая страна, имеющая серьезные основания для того, чтобы быть кратополитической единицей. При генерале Пероне, сумевшим объединить «левых» (противников США) и национал-патриотические силы (также противников США, но по совершенно иным соображениям). “Хустисиализм” как официальное мировоззрение Перона является, в некотором смысле, наиболее совершенной парадигмой того пути, по какому должны были бы следовать латиноамериканские державы, выбирающие кратополитический суверенитет. Кратополитические традиции Аргентины настолько значительны, что даже совсем недавно стали причиной вооруженного конфликта между Аргентиной и Англией (за Мальдивские острова), что является беспрецедентным случаем в истории урегулирования конфликтов в зоне устойчивого геополитического контроля атлантистов.

Уругвай не обладает достаточным кратополитическим масштабом для того, чтобы даже потенциально быть самостоятельным стратегическим фактором, и может быть рассмотрен как провинция Аргентины (хотя в свое время эта страна была насильственно включена в состав Бразилии).

Некоторой культурной особостью обладает Парагвай, бывшее искусственное государство иезуитов, но его кратополитическая суверенность, даже в региональном масштабе, давно утрачена. Вследствие завоевательных походов Аргентины и Бразилии значительная часть территорий Парагвая входит сегодня в состав соседних государств, а политическая власть парализована тотальным контролем североамериканской сверхдержавы.

Кратополитическая карта Европы
Географическое понятие Европы не совсем уточнено. Есть тенденция считать Европой всю территорию Евразии от Атлантики до Урала. Иногда это понятие берется в более узком значении и обозначает земли, лежащие на Запад от России и на северном побережье Средиземноморья. В геополитическом смысле точнее понимать под Европой “романо-германский мир”.

Вплоть до последнего столетия Европа была мощным геополитическим центром, состоящим из нескольких самостоятельных кратополитических субъектов. Со второй половины ХХ века, когда США стали безусловным стратегическим лидером мирового масштаба в рамках всей атлантистской цивилизации, страны Европы утратили в значительной мере эту самостоятельность, превратившись в подсобные геополитические образования. Но значительную степень кратополитической субъектности некоторые европейские державы сохранили и по сей день.

По этническому признаку Европа делится на три зоны: романскую, германскую и славянскую. Конфессиональное деление: католичество, протестантизм, православие. Эти три ареала повторяются и на кратополитическом срезе, хотя несколько в ином соотношении. Европу можно разделить на Западную Европу, Среднюю Европу и Восточную Европу. Наконец, в чисто геополитическом аспекте вся Европа вместе взятая представляет собой важнейшую “береговую зону” Евразии, растянутую между двумя альтернативными полюсами притяжения — атлантистским и евразийским.

Наиболее западной, чисто атлантистской, страной европейского полуострова является Англия, которая, осознав себя в XVII веке Островом, Кораблем, временно пришвартовавшимся к европейским берегам, а не частью материка, отделенной от основной континентальной массы проливом (как это было ранее), долгое время была синонимом “крайнего Запада”, пока не уступила эту функцию своей заатлантической проекции, США.

Англия, населенная преимущественно англосаксами, исповедующими различные формы протестантизма, представляет собой цивилизационный и кратополитический полюс, который может быть рассмотрен как ближайший аналог США в пространстве Европы. Фактически, это не столько европейская, сколько атлантистская, морская страна, породившая современную талассократию в ее наиболее рафинированной концептуальной цивилизационной форме. Англия, в определенном смысле, является не береговой зоной, но плавучей базой США, внешним пределом альтернативного Евразии континента. Сухопутные тенденции здесь минимальны, и в этом отношении в кратополитическом смысле можно отождествить английский полюс с Америкой, родственной Англии по культуре, идеологии, геополитической миссии и т.д. Такая геополитическая функция Англии предопределяет и ее кратополитический статус. Ее влияние и ее стратегические инициативы всегда направлены в сторону моря, а следовательно, разнообразные формы англофилии у других народов представляют собой тенденцию, ориентированную однозначно атлантистски и в чем-то антиевропейски (если понимать под Европой основное пространство этого западного полуострова Евразийского материка).

Внутренней оппозицией в кратополитическом пространстве Англии является Ирландия, а также области Уэльса и Шотландия, населенные преимущественно представителями кельтского этноса. Особенно показателен пример ирландцев, которые отличаются от англосаксов не только этнически, но и религиозно (ирландцы — католики), выступая в английском кратополитическом пространстве как нонконформистский, оппозиционный, отрицательный элемент. Можно считать, что ирландцы (в меньшей степени остальные кельты) представляют в Англии силы континентальной Европы. Франция представляет собой второй кратополитический полюс Европы, бывший долгое время самодостаточным и самостоятельным и игравший в европейском (и мировом) масштабе важнейшую роль. Франция входит вместе с Англией и Португалией в число самых западных стран Европы, но в то же время французская история гораздо в меньшей степени затронута морскими геополитическими тенденциями, чем Англия. Франция была не источником, но реципиентом атлантистских импульсов, идущих из Англии, а в некоторые периоды ее европейская политика становилась синонимом “континентализма”. Именно как выражение интеграционной воли суши понимал, к примеру, Гете, завоевания Наполеона и особенно его конфликт с Англией.

С другой стороны, Франция все же намного ближе к атлантистской цивилизационной модели, нежели ее могучий восточный сосед — Германия, и по отношению к Германии (и даже Австрии) роль Франции чаще всего соответствовала “талассократической” линии. Также и в рамках романского мира (Испания, Италия, Португалия) и католических стран (три вышеназванные плюс Австрия, Венгрия, Польша, Хорватия, Словения) Франция выступала скорее как нетрадиционный, западнический, наименее “сухопутный” геополитический элемент. Особенно однозначной такая ориентация была в периоды франко-английских союзов. О подобных блоках можно было вполне говорить как об атлантистских.

Португалия некогда была мощным государством, тяготевшим к талассократическому типу, и поэтому всегда лояльно относилась к Англии. В последние столетия ее кратополитический суверенитет значительно поблек. Испания в рамках иберийского полуострова, напротив, представляет собой скорее сухопутное пространство, тяготеющее по цивилизационному стилю более к средней Европе, чем к собственно западноевропейским ареалам. Даже в эпоху великих географических открытий, когда Испания была полноценным конкурентом английским колонизаторам, испанцы несли в колонии среднеевропейский, относительно “сухопутный” дух, и поэтому испанская империя так никогда и не стала полноценной талассократией. Покоряя моря, испанцы остались непокоренными морем.

Средняя Европа имеет своим однозначным полюсом Германию, важнейшую кратополитическую реальность Европы. Германия представляет собой самый сухопутный, самый континентальный сектор полуострова. Если мы ограничимся только Европой (за исключением тех ее секторов, которые попадают в зону влияния России), то Германия может быть названа «евразийской державой» (в указанном ограниченном смысле). Будучи мощнейшей кратополитической суверенной державой, Германия выступает как антитеза Англии и (в несколько меньшей степени) Франции. Вынося за скобки Россию, можно представить себе кратополитическую картину Европы как статическую антитезу английского (или англо-французского) и германского (среднеевропейского) полюсов. Вся кратополитическая ткань Европы растянута между Германией и Англией, хотя между ними стратегически наличествует такая масштабная реальность как Франция. Эта тройка (не простая, а структурированная, с оппозицией между Англией и Германией) является остовом европейской кратополитики. Остальные державы заключены между этими центрами и имеют ограниченный зазор для кратополитического маневрирования, обусловленный структурой названной тройки стран.

Англия, Франция и Германия суть три субъекта европейской кратополитики, и поэтому всякая структурализация кратополитической картины в иных европейских державах, даже таких значительных, как Испания или Италия, в огромной степени зависит от модели соотношения со странами тройки, каждая из которых несет в себе специальную и довольно самостоятельную миссию.

Четвертым весомым полюсом, хотя иного масштаба и иначе структурированного, является Ватикан, католическая церковь, которая исторически играла огромную роль в европейской геополитике (вспомним, к примеру, декрет папы Льва о разделении земного шара между Испанским и Португальским монархами, который предопределил изначально на каком языке говорят миллионы жителей Америк, африканских и тихоокеанских стран). Ватикан имеет самостоятельное значение, хотя чаще всего кратополитически он солидарен со Средней Европой, и особенно с ее южной частью.

И, наконец, восточно-европейские народы не имеют кратополитического полюса, аналогичного тройке. Эту функцию выполняет гигантская геополитическая масса России. Между Россией как Евразией и Средней Европой никакой самостоятельной кратополитической реальности нет. Это означает, что народы Восточной Европы (в большинстве своем славяне) находятся в промежуточном положении между Германией (или Ватиканом), с одной стороны, и Россией, с другой. Особое положение имеют балканские страны, которые долгое время жили под гнетом турок, т.е. еще одной, но уже внеевропейской, кратополитической реальности. Этот юго-восточный сектор Европы населен преимущественно православными — сербами, македонцами, болгарами, греками, румынами. Они естественно и органически тяготеют к России, хотя между этими народами традиционно существуют и взаимные претензии, иногда выражающиеся в военных конфликтах. Так как вся эта зона традиционно далека от кратополитической стабильности, легко понять, что вся европейская тройка и Россия-Евразия стремятся усилить свое влияние на этот регион.

Окончание>>>

Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    7 июля 2005, 16:24
    Дугин | Конспирология | Разведки, ордена, континенты (часть 3) | 2005
    Дугин | Конспирология | Разведки, ордена, континенты (Часть 2) | 2005
    Дугин | Конспирология | Разведки, ордена, континенты | 2005
    Дугин | Конспирология | ''Империя'': глобальная угроза | 2005
    Дугин | Конспирология | Нью-Йорк, 11 сентября – год спустя | 2005
    Дугин | Конспирология | Дорога к Армагеддону | 2005
    Дугин | Конспирология | Имперостроители зла | 2005
    Дугин | Конспирология | Мондиализм и антимондиализм | 2005
    Дугин | Конспирология | Анатомия мондиализма | 2005
    Дугин | Конспирология | Угроза мондиализма | 2005
    ВЕСЬ АРХИВ