23 сентября, суббота
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Философия науки | Анатолий Макогон | Впечатать в становление черты бытия (Окончание) | Ницше в рассмотрении Хайдеггера | 08.10.2009 Напечатать текущую страницу
Анатолий Макогон

Впечатать в становление черты бытия

Ницше в рассмотрении Хайдеггера

Окончание. Начало здесь.

6. Воля к власти как познание

Воля к власти есть принцип нового утверждения ценностей. Ценность означает условие жизни, условие, которое делает жизнь «жизнью». Сущность жизни - в возрастании и выходе за свои пределы, ценность должна способствовать этому. Жизнь устремляет себя в еще не достигнутое, и жизнь и ценность - «перспективны». Старое утверждение ценностей по Ницше - это платонизм и христианство: наличное сущее - есть me on и оно существует только благодаря идеям. В этом, старом полагании ценностей жизнь наделяется перспективой в сверхчувственное. По Ницше - блаженство не следствие, а причина делания. Новый принцип утверждения ценностей: необходимо определять иные перспективные условия для «жизни». Нужно заново определить сущность самой жизни. Условия, направленные только на сохранение жизни - бесперспективны, это противоположность ценностям. Нужно вернуться к принципу жизни, а сущность жизни -есть воля к власти, а значит это сущность и науки и познания.

Истинное и обладание им или истина в смысле признания истинного бытия составляет сущность познания. Постигать истинное значит так воспринимать, воспроизводить и передавать сущее в пред-ставлении и высказывании, как оно есть. Это вопрос о сущем, т. е. вопрос о познании есть вопрос метафизический. По Ницше - истина есть то к чему стремится человек, от чего он требует господства (воли к власти). Человек предстает как почитающий истину и, следовательно, как отвергающий ее. Почитание истины есть следствие иллюзии. Истина лишает жизнь действительной силы, она противоположность жизни. Когда все становится одинаковым и ничтожным, действительностью становится нигилизм. Искусство более ценно чем истина, оно более изначальное перспективное условие «жизни» чем истина. Искусство здесь понимается метафизически.

Истина - иллюзия и род заблуждения, поэтому истина и есть ценность. Но как такое понять? Нечто должно считаться за истину, а не то, что нечто есть истина. Истина с давних времен определяется как уподобление представления тому, что есть сущее и как оно есть [1, с. 441]. Истина есть правильность представления, а «правильность» -направленность на что-либо, как соразмерное сущему. Правильность есть также последовательность и непротиворечивость, логический вывод «формально» истинен, но неистинен материально. Истина как оценка есть то, что совершает «жизнь», совершает человек и что принадлежит его бытию. Истина как оценка, то есть как почитание чего-либо таким-то, а не другим, то есть почитание его сущим и сущим именно таким образом, существенно связана с сущим как таковым. Итина равнозначна почитанию чего-то за истинное, а почитать это так же значит судить. Суждение в западноевропейской традиции есть сущность познания. Сущность истины - оценка, это значит, что сущность правильности не находится в мысли о том как человек сообразовывавется с находящимися вне его объектами. В оценках находят свое выражение условия сохранения и роста. По Ницше истина и ее постижение стоят на службе у «жизни». Их сущность, способ их возникновения и совершение осуществляется и направляется «жизнью».

Безусловно «картина мира» Ницше представляет собой некий род биологизма. Но почему метафизическое мышление не может быть биологическим? Человек - хищный зверь, белокурая бестия. Но истолкование Ницше в биологическом ключе есть препятствие для понимания. Что такое живое и почему оно именно таково? Этот вопрос не решает биология, это решает метафизика. Переход от научного мышления к метафизическому есть прыжок. Горизонт науки - недостаточен и ограничен. Во всякой науке скрыто более высокое знание, на котором утверждается ее достоинство. «Наука и размышление о пределах той или иной области научного исследования исторически в равной мере утверждаются на господстве определенного истолкования бытия и постоянно движутся во властном кругу определенного понимания сущности истины» [1, с. 451]. В самоосмыслении наук речь идет о прохождении через область метафизических решений, которые или уже давно были приняты, или только подготавливаются. От такого понимания отошли начиная с эпохи Нового Времени. Никакая наука не пожжет оправдать себя с помощью себя самой. Таким образом, Хайдеггер замечает, что Ницше мыслит не биологично, а метафизично, используя биологический язык.

Сущее не существует как сущее без вслушивания (внимания) к нему, и наоборот (по Пармениду). Сущее принимает ум в различных отношениях: как качественное, количественное и соотнесенное. Это категории, роды. Внимание к сущему раскрывается в мышлении и выражается в высказывании (logos). Продумывание и проговаривание родов сущего называется диалектикой. У Гегеля («Наука логики») самосознание разума есть мышление «бытия», единство и взаимопринадлежность определений бытия развиваются до «абсолютного понятия». Сущность сущего как такового заявляет о себе в горизонте мышления («метафизика» есть «логика»). По Ницше доверие к разуму, категориям, диалектике и логике доказывает лишь полезность этого всего для жизни, но не «истинность». Вовсе не доказывается, что «природа» раскрывает свою сущность в том, что предметно запечатлевается и представляется через категории. Истинное здесь оценивается с точки зрения пользы. Нечто полезное понимается, что нечто относится к одному из условий «жизни».

Правильность означает соответствие представления сущему. Вопрос в том как понимать это соответствие. Истина есть особенность разума, основная черта этой особенности - предоставлять и представлять сущее как таковое. Истина уже заранее должна быть, чтобы живое могло жить, а не определяться потом из практической пользы. Но: «нечто должно считаться за истину, - вот что необходимо, а не то, что нечто есть истина». Как совместить, что истина существует, но достаточно лишь того, что таковой ее только считают?

Ницшевской задаче переоценки предшествует более исконная перемена, выражающаяся в том, что вообще сущность всякого сущего с самого начала полагается как ценность. Противопоставление «истинного» и «кажущегося» миров Ницше сводит на отношения ценности и оценки. Это исходит из платонизма. Только eidos, idea - подлинное сущее, остальное - me on, to eidolon, обнаруживающееся, искаженное материей и чувственным. Нечто есть (не в платоновском смысле) - мы говорим это о том, что постоянно и заранее обнаруживаем как всегда наличествующее, что присутствует каждый миг и в этом присутствии обладает непреложным постоянством. Христианство Ницше понимает как вид платонизма : «Христианское различие между бренностью всего земного и вечностью рая или ада представляет собой всего лишь соответствующее оформление рассматриваемого нами различия между истинным и кажущимся мирами, выполненного в контексте веры в искупление и спасение» [1, с. 468]. Ницше ставит вопрос о происхождении различия между двумя этими мирами. Ответ - это различие сводится на «отношения ценности». Жизнь в себе есть жизнь, полагающая ценности, полагание ценностей есть основной процесс самой жизни, оценивание не привносится в жизнь извне. Ценность есть то, что обеспечивает сохранение и постоянство жизни. Истинный мир должен тогда быть постоянным и прочным. Тот факт, что сущее есть (и есть как «условие сохранения» жизни), вовсе не обязательно мыслить в том плане, что это сущее предстает как нечто в себе и для себя непреложно существующее «над» жизнью и по ту сторону жизни. Сама жизнь полагает ценности и полагает так, что она воспринимает нечто как постоянное и прочное, т. е. как сущее и, следовательно, истинное.

Истинное как правильное не могло бы сообразовываться со становлением. Если бы это было так, то истина была бы «иллюзией», заблуждением, хотя, быть может, необходимой. Но мир есть поистине становящееся, и жизнь тоже по Ницше. «Веру в то, что «нечто есть так-то и так-то» надо превратить в волю: «нечто должно стать таким-то и таким-то» [1, с. 474]. Истина не может быть самым подлинным и самым первым мерилом.

Как же Ницше определяет познавание? Познавание осмысляется в себе самом и никогда после и что в силу этого размышления оно всегда уже обретает ясность своей собственной сущности. По Ницше: «Не «познавать», а схематизировать, - налагать на хаос столько упорядоченности и форм, сколько необходимо нашей практической потребности». Упорядоченные формы (как схемы) налагаются по Ницше на «хаос». Познавание встречается с «хаосом», но мы ведь видим вокруг себя нечто упорядоченное. Именно практическое отношение, а не теоретическое пред-ставление является той позицией, в которой берет начало отношение познавательное, ею определяющееся. Познающее - есть практика жизни. Видя упорядоченный мир мы имеем ввиду уже познанный мир. Тот порядок, что мы видим уже возникает из налагания упорядочивающих форм, из схематизации хаоса, причем в соответствии с нашими практическими нуждами. Предпринимается попытка, познавая, зайти за познавание.

Необходимо осмыслить, что Ницше подразумевает под хаосом. По Гесиоду - хаос нечто зияющее, он указывает в направлении неизмеримой, лишенной какой-либо опоры и основания, разверзающейся открытости. В Новое Время хаос мыслится уже как беспорядок, сумятица, неразбериха. Все данное нам - это уже воспринятое, оно само не дает себя, оно воспринято через наши слова и определения. Встречающее нас должно встречать нас в чистом виде, надо отбросить слова. Все предстает перед нами в сумятице ощущений, в хаосе. Сумятица ощущений - телесна, это телесное состояние. Жизнь живет тем, что она плотствует, через тело струится поток сил, хаос наших ощущений лишь фрагмент великого хаоса, который и есть мир. Хаосом Ницше называет плотствующую жизнь, а не некую сумятицу. Хаос это напирающее, устремляющееся, чей порядок сокрыт. Хаос есть наименование для самобытной пред-проекции мира в целом и его властвования, хаос - сокровенность неодолимого царства становления и течения мира в целом. И в этом срезе - высшая ценность в отличие от познания и истины есть искусство. Оно не копирует наличествующее и не объясняет его из его самого: искусство преображает жизнь, открывает ей высшие, еще не пережитые ею возможности, которые не парят над жизнью, но напротив призывают ее к бодрствованию из нее же самой. Искусство - преизбыток и излитие цветущей телесности в мир образов и желаний. Искусство - созидающий опыт становящегося, оно завоевывает хаос. Познавание - поток, создающий сразу и познающего и познаваемое.

Практическая потребность должна иметь сущностную связь с жизненностью плотствующей жизни. Хотя жизнь - это нечто изливающееся, но она есть и бытие, противящееся исчезновению и сохраняющее постоянство, живому нужно удерживать напор. Только то может упасть, что стоит. Чтобы напор был напором и не вытеснил самого себя нужно нечто удерживающее и постоянное. Живое ради себя должно влечься к постоянному, практика как свершение жизни есть обеспечение постоянства. Это стояние в увлекающем порыве, противостояние напору, но так, чтобы жизнь не замерла. Практика в себе есть потребность в схеме, это горизонт (ограничивающее, с греческого). Под горизонтом понимается лишь ограничение разворачивающего свершения жизни и замыкание его в круг придания постоянства всему напирающему и теснящему. Горизонт не стена, он прозрачен, он указывает на становящееся. Горизонт всегда находится внутри перспективы, в проглядывании в то возможное, что может появиться из становящегося, из хаоса. Горизонт дает возможность хаосу проглянуть через него именно как хаосу. Постоянное становится внятным из становящегося и наоборот. Практика и хаос образуют единство. «Живое как практика, то есть как перспективно-горизонтальное обеспечение постоянства, в первую очередь оказывается перемещенным в хаос как хаос. Хаос же, со своей стороны, будучи увлекающим напором живого, делает необходимым для постоянства живого существа перспективное обеспечение этого постоянства. Потребность в схематизации есть в себе обращенность к постоянному и его определяемости, то есть внимаемость» [1, с. 498]. Т. е. практическая потребность есть разум. Познаваемое по Ницше уже не пред-ставление, а ставление, поставление, здесь-поставление в постав установленного. Оно не есть отображение.

Ницше не боролся против науки, он боролся за знание во имя изначально понятой «жизни». Разум состоит в выдумывании, измышлении самотождественного. Дерево которое представляется не одинаково, в переменчивом облике - измышляется как самотождественное, то же самое дерево. Встречающемуся мы уже предпосылаем в нашем воображении вещность, свойства, отношения, действие, причинность, величину. Измышленное в таком подходе есть категории. То, что появляется перед нами и показывает себя в своем облике, это «та же самая» вещь в ее обладающей такими-то и такими-то свойствами вещности («идея»), так сказать измыслена нами и потому имеет более высокое происхождение, возвышающееся над тем, что непосредственно улавливает и имеет в виду лишь уловить нашу ближайшую деятельность уже как сподручную и наличную (это продумал еще Кант). Разум по Канту субъективен, представление сущего в его объективности (предметности) должно быть достоверным в себе, т. к. оно становится только на себе утвержденным, то есть субъективным представлением предметов. Разум вообразовывает в себя и сообразует с собой все сущее - это сила воображения. Отсюда измышляющая, творческая сущность разума - это не просто копирование действительности. Сущим (идеей) нельзя овладеть путем только обнаружения. По Платону наднебесное происхождение идей и вхождение их в душу есть греческое истолкование измышляющей сущности разума. Ницше поверхностно осмысляет Платона (по Шопенгауэровски), Ницше - это тоже платонизм, но выстроенный в духе Нового Времени. Измьшляющий, предсуществующий характер разума дается по Ницше вместе со свершением жизни, вместе с практикой, а жизнь есть то, чем владеет человек сам. А у Платона человеческая жизнь есть отпадение от подлинной, вечной жизни, ее искажение. Учение о схемах у Ницше близко платонизму, только переиначенное, но в сущности оно тождественно говорит Хайдеггер. По Ницше каждое чувственное впечатление претерпевает процесс измышления одинакового, потому как впечатление попадает во властвующую сферу в своей сущности измышляющего разума, направленного на выявление одного и того же и одинакового. Категории разума есть горизонты измышления, предоставляющие открывающемуся пред нами свободное место, из которого и утверждаясь в котором оно может появиться как нечто постоянное, как устоявшийся предмет. Финальность в разуме не причина, а следствие, это целесообразность. А вот у греков (Платон и Аристотель) цель есть причина («то, что существует для того чтобы...»). Цель есть то, что представляется заранее, на что заранее обращено внимание. По Ницше все наоборот: «ради чего» и «ради того» как заранее зафиксированные берут начало в измышляющем характере разума, в устремлении к постоянству, стало быть они следствия из разума. Финальность как категория - измышлена. Ницше об этом говорит потому, что финальность как устремленность к чему-либо основательно характеризует сам разум, его сущность. Устремленность к постоянству есть нацеливание-на. Иначе разум одолел бы хаос. Это основная категория разума.

Жизнь создает категории, чтобы сохраняться. Человек не необходим, он устроен так, что обеспечивает постоянство в виде образования категорий, например в виде «трехмерного пространства». «В себе» же не существует никакого трехмерного пространства, никакого равенства между вещами, не существует никаких вещей вообще как чего-то прочного. Всякое мышление обусловлено сущностью жизни и происходит по принципу необходимости и избегания противоречия. Мы имеем дело со своеобразной свободой, которая является основой не только для возможности противоречия самому себе, но и для необходимости положения об избежании противоречия. Положение о противоречии утверждается не из опыта. Впервые этот закон выводится у Аристотеля: невозможность одновременного присутствия и не присутствия. Присутствие - сущность бытия, значит в законе противоречия речь идет о бытии сущего: бытие на что-то неспособно. Невозможность в этом законе играет решающую роль, невозможность в смысле неспособности. «Невозможность» есть неспособность нашего мышления, то есть субъективная немощь и ни в коем случае не объективное не-допущение со стороны объекта. Это объективно невозможное Ницше называет словом «необходимость», и поэтому закон противоречия имеет только «субъективную» силу, оно определяется состоянием нашей мыслительной способности. И для Гегеля и для Гераклита «противоречие» - есть элемент бытия, а не изреченного, сказуемого, а у Аристотеля это принцип других аксиом. Значит данная аксиома принадлежит бытию сущего.

Ницше спрашивает: если этот закон является высшим, то нужно спросить «какие утверждения он, в сущности, уже предполагает». Аристотель дает ответ: всякое отсутствие чуждо присутствию, т. к. оно ввергает его в не-сутствие, утверждая непостоянство, разрушая сущность бытия. Бытие же имеет сущность в постоянстве и в присутствии. Через противоречие утверждения по отношению к одному и тому же человек полагает себя самого из своей сущности в не-сущность, упраздняет свое отношение к сущему как таковому. Бытийствующая сущность сущего состоит в постоянном отсутствии противоречия. Аристотелю нет нужды задавать вопрос о предпосылках, бытие само являет себя как целое и только потом доступно для усмотрения.

Закон противоречия не является сообразованием с каким-то образом постигаемым действительным, но сам есть полагание критерия. Он заранее решает, что есть сущее и что можно принимать за таковое, а за него можно принимать себе-не-противоречащее. Этот закон дает указание на то, что должно считать сущим, он выражает императив. Этот закон совпадает с ницшевским пониманием истины как почитание-за-истинное. Но что есть мерило этого? Сущность этого закона определяется из способа властвующего в нем полагания. Сущность познания в своей глубине имеет нечто от повелевающего начала, а значит и жизнь имеет это начало. Обеспечение постоянства жизни совершается в решении о том, что вообще должно считаться сущим, что означает «бытие». Основополагающий акт обоснования перспективы совершается в представлении о том, что закон противоречия впоследствии выражается на уровне положения. Обеспечение постоянства не является необходимым, т. к. оно приносит пользу, но познание необходимо для жизни, потому что познание позволяет проистечь необходимости в себе и из себя самого и принимает решение. Очерчивание горизонта сущего есть императив, но как соотносится повеление и творческое измышление познания? Изначальное повелевание и способность повелевать проистекают лишь из свободы. Свобода - есть творческий вымысел (Кант) -это безосновное основание основы, она сама полагает для себя закон своей сущности, так же как и повеление. Ницше говорит: «Невозможность противоречия доказывает неспособность, а не истину». Противопоставление неспособности и истины означает полагание, творческий вымысел, повеление в противоположность одному лишь отображению наличной данности. Необходимость берет свое начало в свободе. Эта свобода у-себя-самого-бытие. «Субъективное принуждение» соответствует сущности свободы.

В понимании истины у Ницше - парадокс. Истина есть заблуждение, но заблуждение есть отклонение от истины, поэтому истина есть упущение истины. Истина мыслится то как упрочнение постоянного, то как согласие с действительным, во втором случае истина как постоянство может быть заблуждением. Искусство есть согласие со становящимся. Получаем другую перспективу: истина как упрочение сущего (истина в виде заблуждения) и истина как согласие со становящимся, достигаемое в искусстве. Но это согласие есть видимость (мнимость), произведение искусства не есть становящееся. Но может тогда все мнимость? На самом деле нет никакого «истинного мира» в смысле неизменно равного самому себе, вечно действительного, такая мысль уходит в ничто. Остается лишь кажущийся мир. Но что это за мир? Видимость миру сообщает перспективность, если ее убрать, то отнимется и относительность мира по Ницше. Относительное - это перспективный круг, творение «действия» самой жизни. Противопоставление кажущегося и истинного мира сводится к противопоставлению «мира» и «ничто». Истина и видимость - упразднены.

Ницше говорит о «людях предела», «имморалистах». Мораль для Ницше утверждение идеала, сверхчувственного начала в идеях, дающего меру чувственному. Это создает различие, но имморалисты вне этого различия, движущего метафизикой. Что осталось после крушения основного метафизического различия?: incipit Zaratustra. Происходит закат метафизики, предельное ее свершение. Сущность истины теперь осмысляется Ницше как справедливость.

Познание в каждом случае полагает фиксирующие пределы, чтобы существовало то, что можно превзойти, и чтобы искусство имело высшую необходимость. Только будучи взаимосвязанным, искусство и познание обеспечивают полное постоянство живому как таковому. Это нечто единое, всылание человеческой жизни в хаос. Это упрочивающее преображение, осуществляющееся по принципу измышляющего повеления, совершающегося в определенной перспективе и горизонте. Истина должна быть «справедливостью», это метафизическое наименование сущности истины (здесь нет ни юридизма ни нравственности). Это завершение метафизики. Мысль о «справедливости» есть событие оставленное™ бытия сущего внутри мышления самого сущего, это свобода для, а не свобода от. Бытие такой свободы - есть справедливость. «Ты называешь себя свободным? Я хочу слышать твою господствующую мысль, а не то, что ты сбросил с себя ярмо. (...) Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего? Можешь ли ты дать себе самому свое зло и свое добро и навесить на себя свою волю как закон? Можешь ли ты сам быть своим судьей и мстителем своего закона?» [1, с. 553-554]. Справедливость есть способ мышления как мышления творческого и повелевающего, когда в нем вообще и заранее очерчен горизонт, наличие которого создает условие для жизненности живого. Оценка - это не прикидка в кругу повседневного учета и договоренности между людьми. Это основа живого решения о сущности самого человека и всего сущего, а справедливость определяется из определенных оценок. Справедливость - это совершение самого оценивания, это созидающее мышление. Созидание - это не только созидание чего-то нового, но и полагание направления. Это повеление, которое провозглашает повелительное притязание и создает область повеления. Созидающее мышление также и выделяющее и проходит через решения, выделяя и создавая себе свободное пространство. Оно упраздняет то, что прежде обеспечивало постоянство, фиксацию. Справедливость выше добра и зла, вне морали и «идеала». В справедливости как открытии перспективы расширяется всеохватывающий горизонт, очерчивание того, что заранее уделяется всякому представлению, расчету и формированию, причем уделяется как то, что необходимо удерживать всегда и в каждом случае. Справедливость «предстает как властвование перспективной власти, как самое высокое и самое широкое созидание, как основополагающее утверждение основной особенности самой жизни, причем «жизнь» прежде всего понимается как жизнь человеческая» [1, с. 562].

Сделаем резюме вышенаписанного. Справедливость есть сущность воли к власти. Власть не одно и то же, что и воля, нет отдельной воли, это только слово. Воля есть повеление, здесь скрыта глубокая убежденность в превосходстве. Это основное настроение превосходящего бытия. Сущность власти - широкое всматривание в открывающуюся поверх всего перспективу, понимаемую как преодоление. Воля к власти - преодоление в превознесении себя самого. Властвование есть полномочие на «большую» власть. «Очеловечивать мир, то есть все больше чувствовать себя в нем господами» [1, с. 567]. Без-основность истины бытия в истории превращается в оставленность бытия, которая состоит в том, что бытие остается нераскрытым. Это приводит к забвению бытия, отсюда и очеловечение сущего. Ницше привел к завершению субъективизм, через «тело» как истолкование мира. У греков - бытие есть постоянство присутствия, у Ницше бытие вытесняется становлением как волей к власти. Но воля к власти приводит превосхождение (становление) к постоянству. Ницше хочет, что бы становление было именно чем-то пребывающим, подлинно «сущим»: «Впечатать в становление черты бытия». Ницше преобразует новоевропейское мышление, но и не подражает грекам. И здесь Хайдеггер делает такой вывод: «Первоначальное истолкование бытия как постоянства присутствования теперь укрывается в невопрошаемости. Вопрос о том, на чем основывается истина этого первого и последнего метафизического истолкования бытия, вопрос о том, можно ли когда-нибудь постичь такое основание в рамках метафизики, теперь оказывается таким далеким, что его вообще невозможно ставить как вопрос, ибо теперь сущность бытия понимается так широко и существенно, что она не уступает даже становлению, «жизни» - как ее понятие» [1, с. 570]. Это резюме отражает и основную мысль философии самого Хайдегтера, а именно то, что бытие затмевается сущим. Но конец метафизики есть нужда нового начала.

7. Вечное возвращение того же самого и воля к власти

Сделаем выводы относительно метафизики Ницше в ракурсе мышления самого Хайдеггера. Воля к власти - есть бытие сущего, но бытие не полагается отдельно как воля или власть. Власть полагает сущее как предметно действенное в исключительном его превосходстве по отношению к бытию, а бытие ниспровергается в забвение. Вечное возвращение есть опостоянивание становящегося в присутствие самоповторения идентичного.

Мы имеем дело с изменением проекта метафизики: вместо поставлення сущего как такового в открытое постоянства и присутствия, у Ницше это вечное возвращение как опостоянивание превосходства, т. е. становления. Воля к власти говорит о том, что сущее «есть» (quidditas), а вечное возвращение называет то, как сущее обладает этим характером чтойности, существование (quodditas). У Ницше мы имеем дело не с различием, а с единством quid-бытия и quod-бытия.

Еще с греков идет противопоставление бытия и становления. Ницше упраздняет это противопоставление. Чтобы сохранить свое господство, становление само покоряется опостояниванию присутствия. Сущность есть все, она вбирает в себя и постоянство и изменение. Истина уже не aleteia, а справедливость в смысле повелевающего врастания себе-повелевающего в порыв своего возвышения.

Безсмысленность становится единственным смыслом, это без-истинное бытия (без-просветное). Это происходит из-за того, что истина воспринимается чисто как соразмерность с жизнью, а значит ее сущность утрачивает всякое властвование. Эпоха завершенной бессмысленности есть время соразмерного власти изобретательства и утверждения «мировоззрений». Любое испрашивание истины бытия заменяется полаганием «целей» (ценностей). Ценности изобретает обустраивающийся подсчет. Ценность предстает как перенос сути сущего в сферу просчитываемого. Переоценка всех ценностей - есть завершение метафизики. Есть только жизнь.

В эту эпоху человек как subiectum полагает и утверждает себя как средоточие сущего в целом, а сущесть сущего в целом постигается как представляемость всего производимого и объяснимого. Субъективность совершается в просчитываемое™ и устрояемости всего живого, в рациональности животного начала. «Субъекты» исчезли ради какой-то чрезмерной услужливости сущему. Теперь история единосущна технике.

Деловитая оборотистость, всюду и всегда принимая обличье преисполненного меры устрояющего порядка, настойчиво превращает сущее в нечто единственное и предает забвению бытие. Бытие предоставляет сущее ему самому и отказывается в нем присутствовать. Так как этот отказ постигается, то возникает просвет бытия, мы должны быть влекомы в этот просвет. «Истина возвещает господство своей сущности: просвет себя-утаивания. История есть история бытия, и те, кто, ощутив этот просвет отказа, глядят на него в растерянности - те так и продолжают бежать от его осмысления, так и остаются беглецами, которые, столь долго одурачиваясь сущим, становятся настолько чуждыми бытию, что даже не могут с основанием ему не доверять. По-прежнему оставаясь в полном порабощении у якобы издавна гонимой метафизики, они ищут пути к чему-то сокрытому в глубине и сверхчувственному. Они бегут в мистику (всего лишь противоположение метафизики) или (потому что продолжают просчитывать) обращаются к «ценностям». «Ценности» же представляют собой идеалы, окончательно превращенные в нечто просчитываемое и годные к употреблению для одной только оборотистости: культура и культурные ценности как средства пропаганды, произведения искусства как предметы, пригодные для демонстрации успеха, и как материал для декораций на парадных каретах во время каких-либо торжественных шествий» [2, с. 25].

Истина бытия - у стояние в ней, из которой мир и земля отвоевывает для человека их сущность, а он в борении постигает ответ своей сущности Богу бытия. Прежние боги суть боги от-существовавшие. Пришло новое начало, которое не должно улавливаться через ретроспекцию. Человек должен слушать голос бытия, и он должен быть послушным стражем бытия.

8. Нигилизм

Наконец нам осталось рассмотреть последнюю рубрику в мышлении Ницше, это европейский нигилизм. Суть нигилизма по Ницше: «Бог мертв». «Христианский Бог» утратил свою власть над сущим и определением природы человека. Под Богом понимается весь спектр «идеалов», «целей», «ценностей», того, что над сущим. Нигилизм - исторический процесс, в ходе которого «сверхчувственное» ослабевает в своем господстве и становится недействительным, так что само сущее утрачивает свою ценность и смысл. Изменяя прежнее отношение к ведущим ценностям, нигилизм созревает для свободной и действенной задачи утверждения новых ценностей. Этот нигилизм, достигший своего завершения и полагающий меру будущему - «классический нигилизм». Нигилизм - это освобождение от прежних ценностей как свобода для их переоценки. Изменяется вид и направление и направление утверждения новых ценностей, а так же определение их сущности, изменяется принцип утверждения этих ценностей. Поэтому необходимо заново истолковать сущее в целом, дабы вывести новые принципы утверждения ценностей. Сущность метафизики состоит в обосновании истины о сущем в целом, а основная особенность сущего в целом есть воля к власти. Сама власть утверждает и полагает новые ценности. Вечное возвращение того же самого - основная особенность сущего как воли к власти. «Но поскольку все сущее как воля к власти, то есть как никогда не прекращающееся сверхвластвование над собой, должно быть постоянным «становлением», а это последнее никогда не может иметь никакой «цели», кроме своего «вперед» и «дальше», и постоянно, будучи вовлеченным в возрастание власти, возвращается только к нему, сущее в целом как это властное становление тоже должно вновь и вновь возвращаться и приносить с собой то же самое» [2, с. 32]. Вся жизнь есть становление, что означает сверхвластвование власти как сущности власти, которая властно и в своем роде постоянно возвращается к себе самой. Новый порядок утверждения ценностей должен представлять собой безусловное господство чистой власти над землей, т. к. все «сверхчувственное» - упразднено. Это полагание должен осуществлять новый человек, значит необходимо полагание сущности самого человека: «сверхчеловек» (Бога полагающего меру - нет). Сверхчеловек - вот цель, высшая форма воли к власти. Итак, можно выделить пять основных положений в мышлении Ницше: нигилизм, переоценка всех ценностей, воля к власти, вечное возвращение и сверхчеловек. Нужно осмыслить нигилизм, чтобы понять все и наоборот. Но нигилизм всеми своими силами сопротивляется познанию своей сущности.

Нигилизм означает то, что высшие ценности утрачивают свою ценность и это исторический процесс. Нужно выяснить, что такое вообще «ценность». В нигилизме отсутствует цель и основание, но какова связь между основанием и ценностью? Ценность есть нечто значимое, а значит то, что играет определенную роль. Значимость есть способ бытия, то есть то, каким образом ценность «есть». Вопрос о ценности и ее сущности коренится в вопросе о бытии. Оценивание совершается там, где нужно установить отношение к чему-либо. Что-либо оценивать - значит направлять себя в соответствии с ним, а это определяется как «цель». Ценность взаимосвязана с целью, то же и с взаимоотношением основания (причины) и ценности.

Нигилизм говорит, что все сущее - nihil, ничто. Есть ли нечто как оно есть, или же оно «ничто»? «Ничто» означает неналичность, небытие какой-то вещи, сущего. Nihil - есть понятие о бытии, а не о ценности. Ничто подразумевает не некое особенное отрицание какого-то сущего, а безусловное и полное отрицание всего сущего в целом. Ничто - есть мысленная абстракция, вопрос о ничто не воспринимается серьезно. Ничто есть совершенно ничтожное. Нигилизм означает принципиальное нераздумье над сущностью ничто. В мысли о ценности ненамеренно осмысляется сущность бытия в определенном и необходимом отношении, а именно в его не-сущности.

Нигилизм есть тогда, когда становление ничего не достигает, т. е. нет цели, а также когда под всем становлением не царствует великое единство и организация, т. е. высшая ценность. Наконец - это упразднение истинного мира, неверие в метафизический мир. Тогда этот, реальный мир становится невыносимым. Категории «цели», «единства», «бытия» (истины), посредством которых мы сообщали миру ценность - изымаются нами, и мир кажется обесцененным. Важно отметить, что в Новое Время именно человек становится мерой и средоточием всего сущего, причем Декарт кажется Ницше недостаточно субъективистским. Нигилизм, понятый как «психологическое состояние», означает нигилизм, понимаемый как форма воли к власти, как то событие, в котором человек историчен.

Нигилизм наступает, когда человек видит «смысл» и не находит его. Что же такое смысл? Ницше смысл понимает как цель. Ничто тоже может быть целью, устремленность к ничто - есть воление. Воля требует какой-то цели, и она скорее предпочитает волить ничто, чем вообще не волить. Смысл, цель, целеустремленность позволяют воле быть волей. Но безусловные цели в истории так и не были достигнуты, отсюда обесценивание этих целей. Чтобы иметь возможность веровать в свою собственную ценность человек должен утвердить наличие такой целостности и единства всего сущего. Если такое единство утрачивается, то всеми человеческими действиями ничего не достигается, т. е. всякое действование и становление - иллюзия. Тогда чтобы спасти недействительное и уверить человека в собственной ценности - утверждается «истинный мир», непреходящее, незатрагиваемое никакими изменениями. Это последняя форма нигилизма, человек понимает, что этот «истинный мир» он соорудил чисто из психологических потребностей. Чтобы вынести посюсторонний мир - должен существовать мир потусторонний. Но когда человек понимает, что полагаясь на потусторонний мир он имеет дело лишь со своими желаниями, то такой мир начинает колебаться. Тогда остается только этот мир становления, который нельзя отрицать, но он становится невыносим.

Новое утверждение ценностей - есть метафизика воли к власти, она есть также сущностное определение человека. Нигилизм - сущность западноевропейской истории. Из обесцененного мира рождается пессимизм. Но пессимизм - двояк: как сила и как слабость (Шопенгауер). В активном нигилизме - истина есть воля к власти, для пассивного - истины в себе не существует. Деятельный (классический) нигилизм не просто созерцает что-либо ничтожное, он упраздняет, крушит, но и создает простор и свободу. Это - «идеал высшего могущества». Он внушает жажду конца всему, что хочет умереть. Это экстатический нигилизм, божественный способ мышления по Ницше.

Мысль о ценностях необходима в метафизике воли к власти. Откуда эта мысль берет начало? Что, бытийствуя и властвуя в западноевропейской метафизике, приводит к тому что она становится метафизикой воли к власти? Именно благодаря Ницше появилась философия ценности (Виндельбанд, Риккерт). Ценности и их изменения каждый раз определяются из соответствующего вида воли к власти, которая еще и определяет того, кто полагает эти ценности (человека). «Ценность» - это точка зрения, она соотносится с количеством и числом, шкалой числа и меры. Значащее значимо не потому, что оно есть ценность в себе, но ценность есть ценность, потому, что она значима. Она полагается как значимая через устремленность к чему-то, что приобретает характер того, с чем необходимо считаться. Точка зрения «ценности» - это точка зрения условий сохранения и возрастания власти. Воля к власти должна постоянно полагать ценности сохранения и ценности возрастания. Воля к власти в себе есть нацеленность-на «перспективность», сущее как таковое - перспективно. Сущее в целом не имеет никакой ценности (то есть ценности в себе не существует), в каждом случае ценность предстает как определенное количество власти, утвержденное и определенное волей к власти.

По Ницше история должна освободиться от мнимой «объективности в себе», она должна служить жизни. Вопрос в том, откуда определяется историчность человеческого вот-бытия, раз история истолковывается согласно той или иной точке зрения. Воля, которая волит «доброго человека» и его идеалы, есть воля к власти этих идеалов и тем самым воля к бессилию человека. Это «моральная» воля. Мораль - это когда сверхчувственный мир в качестве ценности утверждается как желанный и определяющий меру. Сам того не зная, «добрый человек» возвышает ценности над собой и возносит их до чего-то такого, что есть в себе, но человек сам полагает ценности. Человек должен перестать отдавать свое и наделять им чужое и тем более должен перестать подчиняться тому, чем он сам одарил вещи, как чему-то чужому, как будто оно представляет собой нечто, в чем нуждается жалкий человек. Он должен стать господином, а не рабом. Власть - бесцельна, а сущее - бесценно. Истинный человек - сверхчеловек. Мир теперь созерцается по образу человека и метафизика - антропоморфна.

9. Человек как представляющий субъект

Теперь будем говорить только о человеке, причем человеке Нового Времени. Начало философии Нового Времени содержится в декартовском ego cogito, ergo sum. Всякое познание вещей и сущего в целом сводится к самопознанию человеческого субъекта как неколебимой основы всякой достоверности. Действительность действительного определяется как то, что постигается через субъект и для него, как ему противопоставленное и предлежащее, всякая истина сводится к самодостоверности человеческого субъекта, человек есть мера всех вещей. Интересно что по Протагору -человек тоже есть мера всех вещей, но смысл здесь иной как будет показано ниже. Если в средневековье (христианстве) главное было - спасение и способ сообщения истины, то в Новое Время решающим становится искание новых путей, причем силами самого человека. Вопрос теперь не в том «что есть сущее?», а в том «на каком пути человек из себя и для себя достигает первой неколебимой истины, и какова эта истина?». Впервые этот вопрос ставит Декарт: человек безусловно достоверно знает себя самого как то сущее, бытие которого является самым достоверным. Человек становится сам мерой всякой достоверности и истины.

Изречение Протагора: «Человек есть мера всех вещей, сущих, что они существуют, несущих, что они не существуют» [2, с. 118]. Кажется, что оно совпадает с Декартом, но на самом деле это не так. Метафизическую позицию определяют: самость человека, понятие бытия, сущность истины и способ задания ее меры. Нельзя понять каждый из этих аспектов в отрыве от других. У Протагора все сущее соотнесено с человеком как ego («я») и он есть мера для всего сущего. Присутствующее здесь заключено в круге несокрытого и предстает перед нами в этой несокрытости. «Я» становится «я» через ограничение кругом несокрытого, так у греков. Сущим правит несокрытость , и она однажды заранее была пережита как таковая и осознана, это произошло уже у Анаксимандра, Гераклита, Парменида. Здесь нет и намека на то, что сущее должно сообразовываться с «я», выступающим как субъект, что этот субъект - судья всего сущего и его бытия. Бытие человеческой самости основывается на надежности несокрытого сущего и его круга; бытие имеет сущностный характер присутствия; истина переживается как несокрытость; «мера» имеет смысл соразмерения с несокрытостью. У Декарта все эти моменты имеют инее значение.

В Новое Время главенствует subiectum - то, что уже заранее предлежит, что находится в основе чего-то другого и тем самым является его основанием. Со времени Декарта -субъектом становится человек. Происходит новое утверждение свободы: вместо достоверности спасения человек полагает такую достоверность, в силу которой и внутри которой он сам удостоверяется в себе как в сущем, которое утверждается только на самом себе. Человек теперь сам себе закон. Однако присутствует и аппеляция к необходимому, как обязывающему и обосновывающему. Но необходимое обязывающее всякий раз полагается человеком в опоре на самого себя. Свобода Нового Времени характеризуется самовластным правом человека на самостоятельное определение природы человечества и его задач. Новая свобода противоборствует христианству.

Декарт первым продумал метафизическую основу Нового Времени, из этой основы человек должен был удостовериться в себе, эта основа - сам человек. Так же нужно и сообеспечить достоверность сущего. Эта достоверность есть ego cogito ergo sum. To что у Декарта - начало, у Ницше - завершение. Мы должны выяснить что Декарт имеет ввиду под cogitare. Хайдеггер показывает что cogitare для Декарта есть представление. Cogitare есть предоставление-себе пред-ставляемого. Представляемое не просто вообще пред-дано, но представлено как нечто имеющееся в распоряжении. Cogitare - есть сомневающееся, перепроверяющее, еще раз просчитывающее пред-ставление. Мышление, которое по своему существу равно сомнению, не допускает в качестве установленного и удостоверенного, то есть истинного, ничего, что не было бы удостоверено им самим как нечто, обладающее характером несомненности, с чем мышление как сомнение «справилось», над чем оно завершило свои расчеты. Всякое человеческое представление есть само-представление. Я сам не становлюсь предметом представления, но тем не менее оказываюсь как бы преподнесен себе вместе с предметным представлением. Представляющий - сопредставляется, представляющий - сущностно принадлежит к структуре представления. По своей сущности человеческое сознание - есть самосознание. А самость - есть subiectum. Все виды поведения, а не только мышление есть представляющее пред-ставление.

В человеческом представлении предмета сам предмет воспринимается как предстоящий и представленный, к нему уже приставлен тот, «перед кем» предмет стоит, то есть сам пред-ставляющий. Изнутри представления данное «я» как «я есмь» (как представляющий) известно этому представлению так же хорошо, как и представляемый предмет. Не «я есмь» впервые выводится из «я представляю», а «я представляю» есть по существу то, что заранее уже при-ставило ко мне это «я есмь» в смысле представляющего. Представление, представившее в сущностном смысле само себя, полагает бытие как представленность, а истину как удостоверенность. Отсюда Декарт выводит другой тезис: sum res cogitans, «я есмь мыслящая вещь». Правильное истолкование этого тезиса гласит «я есмь сущее, чей способ бытия заключается в способности представлять так, что это представление выставляет в представленность и самого пред-ставляющего». Бытие представляющего субъекта, который удостоверяет сам себя в представлении, становится мерой для бытия всего представляемого как такового. Из вышеизложенного следует, что все конечное сущее понимается как «протяженная вещь». Здесь, в этом тезисе Хайдеггер видит исток происхождения машинной техники. Пред-ставление устанавливает само себя в пространство своей собственной сущности и полагает это пространство как меру для бытия сущего и для сущности истины. Как мы видим все это в корне отличается от протагоровского понимания «человека как меры всех вещей».

Ницше существенно переосмысливает Декарта, но находится все в том же поле метафизики заданной именно Декартом. Ницше толкует ego cogito как ego volo (я хочу), а воление истолковывает как волю к власти. Понятие субъекта возникло из нового истолкования истины сущего, субъектом становится человек, а у Ницше - субъект понимается как воля к власти. Истинное и то, что в представлении принимается за сущее, в их соотнесении с действительным как становящимся есть не что иное, как заблуждение («истина есть вид заблуждения»). Субъект Ницше понимает как тело и это тело надо методически выдвигать на первое место. Мышление Ницше все еще находится в поле Декарта с той лишь разницей, что из области представления и сознания (perceptio) все переносится в сферу влечения (appetitus) и осмысляется только в ракурсе физиологии воли к власти.

Можно сопоставить позиции Декарта и Ницше. Для Декарта - человек есть субъект, как представляющее «я», а для Ницше субъект - порывы и аффекты, т. е. тело. Для

Декарта существенность сущего равнозначна представленности через и для я-субъекта, а для Ницше «бытие» как нечто прочное и неподвижное есть лишь видимость становления, но видимость необходимая. Подлинный бытийный характер действительного как становления есть воля к власти, но «бытие» у Ницше тоже является представленностью. Для Декарта - истина есть достоверность, а для Ницше истина тождественна почитанию чего-либо за истинное. Истинное определяется из того, как человек понимает сущее и что считает сущим. Почитание-за-истинное есть фиксация становящегося. Для Ницше - это иллюзия, необходимая живому, то есть средоточию власти под названием «тело», которое выступает как «субъект». Для Декарта человек - мера всего сущего в смысле стремления сделать свое представление не знающей пределов и себя самое обеспечивающей достоверностью, а для Ницше не только представленное как таковое является произведением человека, всякое оформление и запечатление есть произведение человека как повелителя всякой перспективы.

10. Судьба бытия и конец метафизики

Классический нигилизм есть метафизика безусловной субъективности воли к власти. Метафизика завершается тезисом: homo est brutum bestiale. Конец метафизики есть исчерпание ее сущностных возможностей. Последняя возможность есть переворачивание (переиначивание) ее.

В европейской метафизике не продумывается вопрос о бытии, а она занята вопросом о бытии сущего. Как мог бы человек относиться к сущему, т. е. постигать сущее как сущее, если бы прежде не находился в состоянии отнесенности к бытию [2, с. 180]. Но что представляет собой эта соотнесенность? Мы находимся в самом различении сущего и бытия. Это различение является движущей силой нашей отнесенности к бытию и нашего отношения к сущему. Вся метафизика возникла из различения сущего и бытия. Облекая сущее в слова и понятия метафизика становится онтологией. Онтологическая дифференция - различение бытия и сущего, это основание всякой метафизики. По Платону, бытие - ousia (сущесть) есть самое общее, в отличие от частного. Но здесь говорится не о самом бытии, а о том как метафизика осмысляет понятие бытия. Бытие мыслится как некое apriori, как нечто более раннее, предшествующее.

Тождество всегда нам дано заранее, чем тождественные вещи. Бытие у греков есть более раннее чем сущее. Поэтому нельзя удовлетворяться хронологическим восприятием сущего (сначала сущее а потом тождественное). По Платону - бытие как присутствие в несокрытом есть idea, ясная усматриваемость. Бытие есть присутствие неизменного в несокрытом. Идея есть общее по отношению к особенному, единичному. Обособленные вещи Платон называет me on, но это не бытие, а сущее, которое существует так как ему не должно существовать. Любое сущее определяет идея, бытие - априорно. Познание бытия должно быть метафизикой, возвышающимся над физикой, учением о сущем. С Платона начинается история метафизики, вся философия начиная с Платона - идеализм, идея как бытие, вся философия - платонизм. У Ницше бытие есть ценность, ценность у Платона есть agaton (то что делает пригодным), такое понимание ценности в корне отличается от понимания Ницше.

Постижение сущего у греков связано со зрением (теория, созерцание). Причина здесь в том, что «зрение» лучше всего подходит для объяснения природы постижения присутствующего и постоянного, т. к. в зрении особенно заметно, что постигнутое находится «перед нами». Идея блага есть то, что делает возможным познавание и познание. Господством благо превышает бытие, это идея идей, подлинная сущность сущести. Но мысль о «ценности» чужда Платону как и истолкование человека как «субъекта». В ракурсе соотнесения с истинно сущим apriori превращается в свойство, т. е. сущностная истина бытия исчезает в сокрытости. «Идеи» помещаются в мышление «Бога» и, наконец, в perceptio. Получаем иерархию идей, но бытие как fisis не нуждается в «иерархии».

Бытие есть чистое присутствие и в то же время оно делает возможным сущее. Apriori таким образом уходит на второй план, уступая место сущему. Так же и сущность идеи как зримости и присутствия превращается в пред-ставленность для и через представляющего. Представленность (бытие) становится условием возможности пред-ставленного и предоставленного и, следовательно, противо-стоящего, т. е. пред-мета. Условия этого с определенного момента определяются как «ценности». По Канту условия возможности опыта (представления) суть вместе с тем условия возможности предметов опыта (самого представленного). Отсюда бытие - пред-ставленность. Представляющее должно быть уверено в поставляемом и утверждаемом, эта надежность ищется в достоверности, а достоверность определяет сущность истины. Таким образом мы от Платона через Декарта и Канта приходим к Ницше. Ценность есть условие по Ницше, а оценивание есть расчет, который становится пред-ставлением и предо-ставлением условия возможности сущего, т. е. бытия. Все это становится возможным тогда, когда основная черта сущего раскрывается как воля к власти.

Различение бытия и сущего является природной склонностью человека, что определяет метафизику. Но что первичней? От разрешения этого вопроса зависит сущность метафизики. Но сначала нужно осмыслить «различение бытия и сущего».

Резюмируя философию Ницше Хайдеггер говорит о бытии. Оно неопределенно и размыто, и тем не менее понятно и понимаемо. «Бытие» и «есть» мы одновременно постигаем в их своеобразной неопределенности и постигаем в их полноте. Бытие (в отличие от сущего) не имеет себе подобного, рядом с ним только ничто. Бытие -безосновно. Устремляясь за сущим мы забываем о бытии. Бытие есть самое сказываемое, каждое слово говорит о бытии. Но вместе с тем, бытие есть и самое умалчиваемое, выражая себя в слове оно замалчивает свою сущность. Бытие для нас стало безразличным как и для всей метафизики, осмысляющей только всеобщее, характерное для различных сфер сущего. Говорят только об «идеях» (Платон) и «ценностях» (Ницше) -мировоззрение подавило метафизику.

11. Заключение

Мы рассмотрели метафизику трагического немецкого гения мысли Фридриха Ницше глазами другого немецкого философа Мартина Хайдеггера. В ходе рассмотрения мы выяснили, что метафизика Ницше есть конец всякой европейской метафизики, которая началась с вопроса о бытии у досократиков (Анаксимандр, Гераклит, Парменид и т. д.) и через платоновский идеализм в поле своего рассмотрения поставила ведущий вопрос о бытии сущего. Бытие мыслится Ницше как становление и воля к власти, но в то же время оно нуждается в постоянстве и удостоверении, поэтому Ницше говорит о запечатлении в становлении черт бытия. Такой способ быть есть вечное возвращение того же самого. Начавшись с разделения становления (Гераклит) и бытия (Парменид) метафизика пришла к своему завершению в некоем синтезе этих двух установок. Но в отличие от древнегреческой несокрытости в которой выступает бытие, у Ницше мы видим позицию которая сформировалась сквозь историю философии Нового Времени, где бытие стало представлением вместе с представляющим субъектом. Вся история метафизики таким образом воспринимается как нигилизм, нет никаких ценностей и никакой истины, сам субъект перспективно определяет для себя достоверное. Ницше проживает и завершает в своем мышлении нигилизм и говорит о его преодолении, переоценке всех ценностей. Это безосновная свобода перспективного взгляда, это плотствование жизни, которая возвышает сама себя в порыве воли к власти и удостоверяет в вечном возвращении того же самого. Это конец метафизики, к преодолению которой призывал ранний Хайдеггер.

Поздний же Хайдеггер признавая ценность мышления Ницше, задавался именно вопросом о бытии, но вместо субъекта у него выступает Dasein (вот-бытие), а вместо мышления - забота, страх и бытие-к-смерти и вместо преодоления метафизики он говорил, что нужно предоставить ее самой себе, ибо философия умирает вместе с нами.

Тем не менее нам кажется, что необходимо задаться вопросом как вообще еще возможна метафизика и философия? Не превратилась ли она лишь в историю философии? На каких путях нами должно осмысляться бытие в своей несокрытости?

Литература

1. Мартин Хайдеггер «Ницше» т. 1, Санкт-Петербург «Владимир Даль», 2006.
2. Мартин Хайдеггер «Ницше» т. 2, Санкт-Петербург «Владимир Даль», 2006.
3. Фридрих Ницше «Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей», Москва, Культурная революция, 2005.
4. Мартин Хайдеггер «Разговор на проселочной дороге» Москва, «Высшая школа», 1991.
5. Платон «Диалоги», Харьков, Фолио, 1999.
6. Платон «Федон, Пир, Федр, Парменид», Москва, Издательство «Мысль» 1999.
http://ybobra.ru/
7. Фридрих Ницше «Человеческое слишком человеческое; Веселая наука; Злая мудрость», Минск, «Попурри», 1997.
8. Фридрих Ницше «Так говорил Заратустра», Итало-советское издательство «Сирин», 1991.
9. Фридрих Ницше «По ту сторону добра и зла», Итало-советское издательство «Сирин», 1991.

Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    16 июня 2004, 19:59
    Философия науки | FAQ | Дугин | О концепции «актуальной бесконечности» | 09.2000
    10 марта 2004, 13:56
    Философия науки | Поляков Д. | Евразийство и суперструны
    16 февраля 2004, 20:13
    Философия науки | Полит.Ру | Ректором РГГУ будет А.Дугин | 10.12.2003
    5 июля 2003, 16:05
    FAQ | А. Дугин | О ноле и Дураке | 1999
    FAQ | А. Дугин | О безумии вращающегося турникета | 1999
    FAQ | А. Дугин | О Лосском, Гумилёве, Шафаревиче и Небытии (ч.2) | 1999
    FAQ | А. Дугин | О Лосском, Гумилёве, Шафаревиче и Небытии (ч.1) | 1999
    FAQ | А. Дугин | О пространстве де Ситтера | 1999
    FAQ | А.Дугин | О коанах и Хаосе | 1999
    FAQ | А. Дугин | О нелокальности, бесконечности, многомерности | 1999
    ВЕСЬ АРХИВ