АРКТОГЕЯ
ф и л о с о ф с к и й   п о р т а л
23 мая, вторник
Поиск 

Главная | Новый Университет | Аналитический портал "Евразия" | Фотогаллерея | Библиотека | Персоналии | Глоссарий
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Литература | Камиль Тангалычев | Восход луны над бездной | Дьявол не знал, что книги можно писать только для Бога, а книги дьявола Богу не нужны | 03.12.2009 Напечатать текущую страницу
Камиль Тангалычев

Восход луны над бездной

Дьявол не знал, что книги можно писать только для Бога, а книги дьявола Богу не нужны

Диалога с дьяволом, как у Гете, у Булгакова не получилось.

Булгаков несколько раз жег рукопись, но роман и не сгорал, и не воскресал в завершенном величии. Это сожжение не было ни пушкинским сожжением, ни гоголевским. Булгаков отправлял непокорного дьявола в ад, но дьявол сочинен Богом, а такие сочинения не горят. Как раз после этого Булгакову, судя по всему, покажется, что ему не быть ни Га-Ноцри, ни Мастером – не описав дьявола.

Поэт не мог не знать, что Воланд – единственный поводырь на лунном бездорожье, и не пойти за ним – пропасть. Наверное, все-таки уверовав в то, что все дороги в любом случае ведут к Христу, Булгаков отправляется за Воландом, хотя дьявол его и не зовет за собой. Но и не отторгает его. В 1931 году Булгаков обращается к Богу: «Помоги, Господи, кончить роман», но, как известно, Господь не помог поэту кончить сочинение. Роман навсегда так и остался черновиком. Хотя Булгаков и не переставал жечь, жечь и жечь тетради. А потом сам и только сам их восстанавливал...

Воланд тоже восстанавливает сожженный роман Мастера о Понтии Пилате. Нужна ли эта рукопись дьяволу? Разве он чего-то не знает из той истории? Он знает эту историю наизусть, он ее выучил, как любимую поэму, и с этой поэмой на устах он коротает свою вечность. А сейчас, воскрешая рукопись, дьявол, наверное, жаждет невозможного: подержать в руках рукописи книг Всевышнего, которых никто никогда не видел.

Воланд пристрастен к писателям: он их не любит, но они для него таинственны, они могут то, чего не может он. От этого дьявол их ненавидит еще больше, но не отвергает. Вдруг они знают что-то о всевышних рукописях!? И хитроумный Воланд при виде писателя становится как бы наивным ребенком, который – покажи ему красивую конфетку – пойдет за писателем на край света. Но – продолжая преследовать свою единственную цель.

А самого дьявола преследует полнолуние.

Бывший же поэт Иван Бездомный видит во время полнолуния истину и успокаивается, перестает писать стихи, должно быть, чувствует, что истину невозможно выразить в слове.

Полнолуние – это будто такое время для светила, когда за ним, как за сиянием открытой для земли солнечной истины, не присматривает, доверяя, Всевышний, и не прикрывают своими крыльями ангелы. Вот тогда-то дьявол не в силах поднять глаза и посмотреть на истину. Отводит свой взор дух тьмы, а бывшие земные стихотворцы, отпущенные с метафизической Голгофы на все четыре стороны, почти видят Бога, ради которого и освобождают Голгофу от безобидных заложников – поэтов. От того же Ивана Бездомного. «Не может он совладать с этим весенним полнолунием. Лишь только оно начинает приближаться, лишь только начинает разрастаться и наливаться золотом светило, которое когда-то висело выше двух пятисвечий, становится Иван Николаевич беспокоен, нервничает, теряет аппетит и сон, дожидается, пока созреет луна. И когда наступает полнолуние, ничто не удержит Ивана Николаевича дома...»

Полнолуние отражает чистосердечие Создателя лишь в те часы, когда само сердце его находится в ином пространстве времени и сокрыто от дьявола, чтобы он не мог вонзить в него копье. Хотя бы копье поэтического пера, отнятого у какого-нибудь мастера.

Животворный для поэтов свет полнолуния, когда поэты почти видят Бога по его сиянию, ненавистен для дьявола и его невольников. Пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат – сын звездочета – говорит, «что и при луне ему нет покоя и что у него плохая должность. Так говорит он всегда, когда не спит, а когда спит, то видит одно и то же – лунную дорогу, и хочет пойти по ней и разговаривать с арестантом Га-Ноцри, потому что, как он утверждает, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана. Но, увы, на эту дорогу ему почему-то выйти не удается, и к нему никто не приходит...»

На эту дорогу Пилату выйти и не удастся. Дорогу занял, уходя, казненный им Христос, и эту дорогу никто не найдет до его возвращения.

Мир перевернется, и гениальный роман о чудном возвращении напишет коварный Воланд, чтобы, наконец-то, стать владельцем чуда-рукописи. Но этот роман никто не прочтет накануне Страшного суда, потому что будет уже поздно его писать. Дьявол захочет сжечь рукопись, но роман не загорится, потому – «рукописи не горят». Дьявол не знал, что книги можно писать только для Бога, писать в свое время, а книги дьявола Богу не нужны.

Роман Воланда никто не прочтет, потому что кроткий ангел даже не взглянет в дьявольскую сторону. И лишь прощенный Иуда за тридцать сребреников купит у дьявола рукопись, чтобы выбросить ее в бездну сумрака перед самым восходом.

Дьявол вернется в древнее язычество, станет безобидным лешим, страшным, но безопасным духом. И какой-то поэт, опоэтизировав его, напишет о нем добрую сказку. Но это будет потом, это будет еще не скоро.

А пока над землей не гасло поэтическое время полнолуния. Именно в полнолунные часы поэты имеют возможность убежать от дьявола, которого они, конечно же, не сумели привести ко Всевышнему или к Христу. Поэты с радостью бросают в красный чертополох котомки со своими нищенскими стихами, навсегда избавляясь от них, как от бродячей нищеты, кидают в огонь свои незавершенные романы, лишь бы по их чернильным следам снова их не догнал дьявол.

Булгаков бежал к Христу. Вот тут-то к нему же устремился и дьявол, полагая, что идет за поэтами. А поэты в то время уже отказывались сочинять стихи. Мастер отрекается от заблуждений поэта: «У меня больше нет никаких мечтаний и вдохновения тоже нет... ничего меня вокруг не интересует, кроме нее... меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал. ...Он мне ненавистен, этот роман... я слишком много испытал из-за него». Мастер хотел в подвал, он не хотел смотреть на чистосердечие солнца, его там ждало особое солнце, которое мог вместить его подвал. Это солнце Мастер извлек из горения своего романа, из последнего мерцания догорающих страниц. Дьявол не обнаружил это солнце в воскрешенной рукописи. Свет дьяволу не принадлежит.

Дьявол, между тем, давно осознал бессмысленность и невозможность протеста против Творца. Дьявол находится в ссылке на земле, где поэты не дают ему возможности покаяться, пряча от него в подвалах солнечные капли своих сожженных романов. Именно это солнце дьявол хотел бы использовать в качестве фонаря перед тем, как в бездорожье отправиться к Творцу. Это же солнце, возможно, хотел извлечь и сам Булгаков, сжигая книгу о дьяволе.

Но дьявол забыл язык покаяния, он онемел. Поэзия земли, силясь угодить Богу, вырвала у дьявола язык. Еще и поэтому дьявол преследует поэтов. Некоторые из них - Гете, Лермонтов, Булгаков - пытаются вернуть дьяволу язык, но лишь для того, чтобы он поведал свои тайны им. А дьявол, желающий богоугодно заговорить, язык поэтов может принять только вместе с их душами. Поэты же не рискуют, предлагают бесу души графоманов, мыслителей и горных красавиц, но этого дьяволу мало. И поэты не получают тайну. Тогда они пытаются метафорой увести дьявола в сторону Бога, но Богу дьявол едва ли нужен, Бог дьявола, наверное, давно простил. И уже тогда поэтам хочется освободиться от прирученного, как им кажется, демона, и поэты умоляют: «Господи, помоги кончить роман». А роман уже не кончается никогда, роман о дьяволе не может быть писан для Бога. Этот роман вечно тлеющей головешкой остается на земле.

И лишь в чистосердечии Всевышнего могут поэты найти убежище, но – отрекшись, как Мастер и как Иван Бездомный, от своего писательства.

Когда поэт и дьявол направлялись в сторону Бога, не думая о том, что у Него – все стороны, по дороге они встретили волхвов, возвращавшихся на Восток. И несли волхвы золото, ладан и смирну. «Нет Христа!» – обрадовался дьявол, и не скрыл своей радости. Промолчали, должно быть, волхвы, давшие обет молчания, и оставили золото дьяволу, смирну – поэту, а ладан унесли с собой на Восток. Поэт, что, возможно, не был ни Булгаковым, ни Бездомным, закурил, сделал самокрутку из своего последнего стихотворения и проводил ясным взглядом волхвов.

Поэт и дьявол, думая увязаться за мудрецами, смотрели, в какую из сторон света они направились, а волхвы направились во все стороны света. Эта история не из булгаковского романа, она из какой-то иной, неписаной, поэмы, которую никто не сжег и никто пока не возродил из пепла.

Воланд воскрешает роман Мастера, и его фраза «рукописи не горят» означает одно: нет огня, нет геенны ада, куда лежит путь дьявола, его необратимый путь. И отсутствие огня означало бы вечность дьявола. И здесь он в сообщники берет поэтов, говоря им о вечности, соблазняя их невозможностью огненной геенны для текстов. Именно этому соблазну, сжигая рукописи и убеждаясь в том, что они горят, сопротивлялись Гоголь и Пушкин. Если они и хотели вечности своим откровениям, то только божественной вечности, в которой не окажется места дьяволу, способному украсть рукописи. Например, Гоголь, сжегший свою поэму, извлеченное из ее сияния солнце спрятал не в свою полутемную каморку, а отпустил, вернее, сам откатил к предгорью Голгофы, чтобы, сойдя с горы, мог на этом солнце отдохнуть Христос. А Пушкин вручил свое солнце метаприроде.

Они жгли книги не из страха, а из благодарности.

Дьявол искал рукописи божественных книг. Бог сам сжег свои книги и сам же их воскресил в вере человеческой. И мечется по Вселенной вместе с поэтом дьявол в поисках нетленных рукописей. Они сгорели в райском огне, сияние которого не перестает отражать полнолуние. Оно приводит в разум сумасшедшего Ивана Бездомного и сводит с ума сына звездочета Понтия Пилата. Между этими событиями две тысячи лет в земном измерении и один миг – в измерении лунном, поскольку ни на миг не перестают гореть предвечные рукописи Всевышнего.

Горят, как солнце, рукописи Всевышнего, и пишется булгаковский роман о дьяволе. Полнолунно горят рукописи Всевышнего, и бал полнолуния дает сатана. Что это? Это дьявол, оказавшийся в пространстве вневременья, хочет вписаться во время, в котором совершается чудо сожжения предвечных рукописей. Но ведь луна отражает солнце, которого боится сатана. (В одном из моих стихотворений написано: «Это Автор сам сжигает тексты, чтоб люди на земле их не сожгли». И чтобы к ним не прикоснулся дьявол, чтобы он их не замарал...)

Горят рукописи Всевышнего, и пишется роман Булгакова. Говорят, Булгаков и сам любил луну: «Подолгу простаивал Булгаков у окна, не отрывая глаз от объекта своих наблюдений: луна имела для него особенную какую-то притягательность». Он, наверное, сильно сомневался в существовании дьявола вообще. И одновременно Булгаков боялся своего сомнения: а вдруг не напишется роман, и вдруг вообще ничего не напишется. Но Булгаков чувствовал, что, во всяком случае, при полнолунии сатаны не может быть, и поместил его именно в контекст полнолуния.

При луне можно было сочинять роман о дьяволе, как сказку о языческом лешем.

Но при солнце Булгаков понимал, что дьявол есть. И поэту оставалось одно: привести сатану к Христу. Дьявол был, потому и роман не заканчивался. Он и не мог закончиться, поскольку не за день до второго пришествия написан, поскольку Иешуа Га-Ноцри еще не сошел с Голгофы.

В 1969 году незавершенный роман был опубликован. Но он был распят на голгофе советской цензуры. 159 ран осталось на теле рукописи, 159 купюр было сделано. Если роман кровоточил, значит, в нем и не было дьявола?..

Булгаков и сам всю жизнь истязал роман, распинал и урезал, дописывал, придавая совершенство. Но такой текст мог остаться только черновиком. Булгакова тревожило совершенство лунного сияния, и для поэта уже не могло быть иного образа совершенства, иного идеала. Но столь совершенным может быть лишь сочинение предвечного Отца о самом себе, но уж никак не сочинение о дьяволе. Этот текст мог существовать только как черновик, если его не сжечь навсегда. После сожжения второго тома «Мертвых душ» Гоголь писал: «Благодарю Бога, что дал мне силу это сделать. Как только пламя унесло последние листы моей книги, ее содержание вдруг воскреснуло в очищенном и светлом виде, подобно фениксу из костра, и я вдруг увидел, в каком еще беспорядке было то, что считал уже порядочным и стройным». Хотя и «Мертвые души» остались бы черновиком, если бы они не были благословленной Пушкиным поэмой.

Но для Гоголя луна не была идолом совершенства, Гоголь любил Бога – уже сошедшего с Голгофы в вечность. Гоголь едва ли ночами восторгался луной, он ночами больше тосковал о солнце, скатившемся с голгофы заката во тьму. Своим костром, в огне которого воскресало совершенство его тревог, Гоголь хотел бы тускло осветить тьму, куда скатилось большое солнце в образе Христа. Рукописи горели, и это радовало Гоголя: он мог протестовать против дьявола, он мог из неволи стилистики освобождать солнце своих вечных неземных тревог.

Когда Булгаков сочинял роман о дьяволе, какой-то странник в образе мессии, которого потом повесят на Лысой Горе, въезжал на белой ослице в Золотые ворота Иерусалима. Роман Булгакова не горел лишь потому, что это было именно так. И лишь потому, что именно мессия Христос сошел с Голгофы в воскресение, поэма Гоголя горела в райском огне. Совсем неважно, о чем были эти сочинения. Важно – для кого они писались.

Булгаковская «черная туча поднялась на западе и до половины отрезала солнце». Лермонтовская «тучка золотая», что «ночевала на груди утеса-великана», завтра по щеке Всевышнего покатится его последней мученической слезой накануне Страшного суда. И несмотря ни на что, и то, и другое – единая поэзия благословенной вселенской реальности.

Булгаков сжигал черновик, Бог в это время писал свой текст, который тут же сгорал. Булгаков писал свой черновик, Всевышний сжигал свой чистый от лунного пламени чистовик. И пока не перестают во Вселенной сиять чистовики Творца, ничьи черновики не затуманят взор ангела. А может, черновики поэтов для того и существуют, чтобы вбирать в себя золу костра, на котором вечно горит великий чистовик?..

Но – если роман кровоточил, значит, в нем и не было дьявола? Дьявол-то был, но он, по большому счету, не был открыт Булгакову. Он не принимал Булгакова так, как хотел бы принять Гоголя. Дьявола больше, чем золото волхвов, прельщал их ладан, унесенный ими на Восток. Во всяком случае, дьявола прельщала материя любви к Христу, этой материей он хотел овладеть.

Булгаков ушел от язычества, но едва ли пришел к Христу. Во Христе подобные тексты и не замышляются. Если бы Булгаков даже оставался в язычестве, это бы не тронуло дьявола: в пространстве язычества у дьявола нет энергии вселенской злобы. Дьявол часто гоняется за поэтами, подозревая их в обладании тайной божественных рукописей, но в поисках Булгакова он вряд ли бы хотел оказаться в пространстве язычества каким-нибудь лешим или домовым.

Возможно, и чувствуя отношение дьявола к себе, Булгаков жег время от времени тетради и сообщал об этом советскому правительству: «...и лично я, своими руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе...». Но черновик не горел, поскольку в те часы, когда ночами писал Булгаков, горела только одна-единственная рукопись. Горела солнцем, горела луной...

Булгаковский дьявол не борется с Богом. Воланд носит на груди языческий амулет вместо креста. Воланд – скорее всего, и не дьявол в христианском восприятии. Это – языческий леший, устремившийся в демоны, в нем сильна энергия самоуверенности. Так же порой прозаики устремляются в поэты, а поэты устремляются в пророки. Золотой жук с письменами на спине – это языческий амулет, который в Древнем Египте символизировал зло, порождающее добро. Не из языческого ли грядущего земной поэзии прилетел золотой жук, и его на лету поймал булгаковский Воланд?

Дьявол презирает поэтов, он бы никогда не имел с ними дела, если бы не был во Вселенной одиноким, если бы не надеялся вместе с поэтами вернуться на свою первородину, которая – не бездна. Но дьявола, хоть его и тяготит всякий намек на гармонию, а без нее не бывает стихов даже для костра, привлекает мнимая, внушенная поэтами самим себе их причастность к высшей власти и тайне, от которой темный дух отлучен. Дьявол тянется к поэтам, ненавидя их и боясь.

Так он боится и петуха. Бал полнолуния у сатаны прерывается петушиным криком. Петух будто бы является земным ангелом грядущего солнца, языческим апостолом вечного идола света. И впрямь – «слава петуху!».

Петух возвещал воскресение солнца. Свое солнце в подвале прятал булгаковский Мастер.

А за окнами подвала, в полнолуние, мистический дворник подметал тротуар. Кажется, в суматохе, в спешке, в священном ужасе уронили в бездну по одной ненаписанной странице Гоголь, Грибоедов, Пушкин, Гете, Достоевский, Ленин... И какой-то невидимый ураган поднял эти листочки из бездны, смел в кучу на столичном тротуаре. Мистический дворник честно относился к своим обязанностям, он не оставлял на тротуаре ни листвы, ни бумаг. Он каждый час ожидал возвращения казненного на Голгофе и хотел, чтобы его тропа была безукоризненно чистой. В вещих снах мистический дворник уже видел лик из сияния, приближающийся к земле. Он верил, что это и есть тот, казненный на горе Голгофе. За ним в некотором отдалении шла вереница, в которой, однако, дворник едва ли узнавал Булгакова и Воланда, Гете и Мефистофеля. Все это виделось дворнику за несколько мгновений до восхода полной луны. Но это уже не из булгаковской поэмы...

Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    27 ноября 2010, 12:58
    Литература | Наталья Макеева | Художественный текст перешел из соучастия в десакрализации к ресакрализации, а размывающий крайности постмодерн следует использовать во благо, а не отвергать как зло | 27.11.2010
    1 ноября 2010, 20:31
    Литература | Возвращение домой | Некролог: памяти Евгения Головина | 01.11.2010
    3 декабря 2009, 00:01
    Литература | Камиль Тангалычев | Восход луны над бездной | Дьявол не знал, что книги можно писать только для Бога, а книги дьявола Богу не нужны | 03.12.2009
    23 сентября 2009, 12:04
    Литература | Наталья Макеева | Потусторонняя жизнерадостность | Творчество не имеет никакого отношения к повседневной жизни – оно просто ее часть | 23.09.2009
    2 сентября 2009, 13:36
    Литература | Александр Мартыненко | Ягоды репейника | Феномен интеллектуальной евразийской культуры | 11.09.2009
    Литература | Юрий Мамлеев | Путешественница в незнаемое | Когда рацио в полном замешательстве | 19.07.2009
    Литература | Дмитрий Силкан | "Сияющий бес" среди староверов, символистов и консерваторов | Прозаик Юрий Мамлеев представил свою лучшую ученицу из колонок | 21.06.2009
    4 апреля 2008, 15:30
    Литература |
    29 августа 2007, 20:04
    Литература | ''Завтра'' | ''Постмодернизм – это отказ от ссылок на будущее'' | Очень много имён в короткой беседе | 29.08.2007
    24 мая 2007, 22:30
    Литература | Владимир Дмитренко | Маньеризм по-советски | Французский символизм из метафизической коммуналки на Южинском | 24.05.2007
    ВЕСЬ АРХИВ