21 сентября, суббота
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Философия истории | Максим Журкин | Спорные вопросы антиковедения (Окончание) | Капиталистическое общество как и общества древней античности основаны на торжестве ростовщического процента и юридического права частной собственности | 06.06.2011 Напечатать текущую страницу
Максим Журкин

Спорные вопросы антиковедения

Капиталистическое общество как и общества древней античности основаны на торжестве ростовщического процента и юридического права частной собственности

Окончание. Начало здесь.

Афинская Аттика, в отличие от спартанской Лаконики, была гораздо скудней плодородными землями. Дорийское вторжение Аттики не коснулось. Жители ее принадлежали к племенам ионийцев и не знали господства пришлой военной и землевладельческой знати.

Именно из-за сочетания этих факторов позиции аграрных латифундистов – аристократии – среди афинян были слабее. Малоземелье Аттики привело и к тому, что во время общегреческого кризиса перенаселения, значительная часть афинских жителей стала активно вовлекаться в торговлю и ремесло. За счет этого количество городских жителей стало быстро расти и появился достаточно большой слой демоса – городского населения, не связанного напрямую с сельским трудом. Естественно, между ним и землевладельческой знатью разгорелась острая борьба за власть. В собственнических полисах, как мы выяснили, ранней границей перехода от родовых отношений к классовым является появление писанных законов. Право в этом случае становится общедоступным и выходит из сферы монопольного его толкования советом племенных старейшин и жречества.

Законы Драконта, датируемые 621 г. до н.э. - первое законодательство Афин. Характерно, что красной нитью через это уложение проходит отстаивание прав частной собственности.

Право Драконта вводит смертную казнь за ее попрание – даже за покражу плодов из чужих садов. Жестокость этих законов стала нарицательной - отсюда выражение "драконовские меры". Ясно что Драконт не ввел сам эти правила, а просто письменно зафиксировал уже имеющуюся практику. Это дает ясное представление о том, что в VII в. до н.э. Афины уже являются классическим собственническим полисом с развитым представлением об имущественном праве.

Причем характер афинского политического правления в тот ранний период носил явно аристократический характер. Широко была распространена долговая кабала и ростовщичество. Большинство мелких крестьянских хозяйств находились в долговой, почти рабской, зависимости у крупных земельных собственников, которые одновременно являлись и политической властью в городе.

Естественно, это вызвало острейшее напряжение социальной борьбы. Афины, как и многие греческие полисы в ту переломную эпоху, находились на грани социального взрыва. Попыткой смягчить остроту противоречий было законодательство Солона – одного из уважаемых и образованных жителей Афин, который был избран, по сути, для того чтобы написать новое законодательство, являвшееся так же и конституцией города. О законодательстве Солона историками написано очень много. Вдаваться в широкий его обзор не будем – вычленим главную суть. Солон отменяет долговое рабство – отныне гражданин полиса мог отвечать за долги только своим имуществом, но не личной свободой. Во-вторых в доступе к политической власти вводятся имущественные классы, в зависимости от статуса в гражданском ополчении.

Больше прав получают выступающие на войну в качестве кавалеристов – то есть знать, поскольку содержание боевого коня было очень дорогим и являлось признаком самого высокого статуса. Затем шли ополченцы гоплиты – тяжеловооруженная пехота; для покупки полного доспеха тоже надо было иметь немалые средства. Меньше прав получают бедняки, идущие на войну в качестве легкой пехоты и вспомогательных войск.

Законодательство Солона, хотя и не сняло остроту противоречий между аристократией и демосом, во многом революционно. Оно воплощает в себе все базовые принципы собственнической общественной формации. Главное - это законодательно вводится понятие гражданского общества. Запрещение порабощать граждан за долги фактически манифестирует собой появление у жителей полиса неких незыблемых и неотторжимых прав, превосходящих собою даже право частной собственности Полноправных жителей Аттики законодательство Солона делает свободными гражданами.

В связи с этим необходимо отметить, что любое, даже собственническое, общество в своем развитии приходит к некоему ограничению прав частной собственности. Поскольку доведенные до абсолюта собственнические отношение подразумевают собою состояние войны "всех против всех", что фактически невозможно. На этой почве и возникает общественный договор.

Это правила, которые вводят конкуренцию между индивидами в некие ограничительные рамки закона, более или менее широкие, хотя бы запрещающие во имя прибыли убивать себе подобных. Правда распространялись в древности эти правила, чаще всего, только на членов своей гражданской общины.

Законодательство Солона – это классический пример возникновения общественного договора на базе собственнических отношений: богачи вынуждены были добровольно ограничить свою власть ради сохранения социального порядка.

Кроме того, реформы Солона утверждают правила доступа к власти, которые окончательно отменяют все принципы родового общества. Отныне причастность к управлению в гражданской общине допускается только через службу в военном ополчении. Но фактически это означает имущественный ценз, поскольку в ту эпоху статус в армии определялся наличием дорогого военного снаряжения. Категория войск, в которой служит гражданин, становится одновременно его имущественным цензом на право голоса.

Эти принципы, которые были утверждены законодательно древнеафинским реформатором (гражданские права и доступ к власти на основе обладания имуществом) лежат в основе собственнической кастовой формации с древнейших времен и до наших дней.

Необходимо отметить радикальные отличая конституции Солона от права спартанского реформатора Ликурга. Законы афинянина были направлены в будущее, то есть фактически были переходом от первой стадии собственнических отношений (землевладельческой олигархии), ко второй – широкой причастности к власти торговой и ремесленной прослойки. Характерно, что сам Солон был купцом и путешествовал по нуждам торговли даже в Египте. Его реформы – это торжество города над селом. Хотя большинство зажиточных афинян, даже богатея за счет торговли, были связаны с землей: имели родовые земельные участки.

Законодательство же Ликурга – это, наоборот, возвращение в прошлое, частично даже в родовое общество, и знаменуют собою полный и радикальный поворот от города с его соблазнами к селу и исключительно аграрной собственности.

Необходимо отметить, что современники – афиняне того времени, вряд ли отметили революционность законодательства Солона и заложенных в нем принципов. Скорее всего даже сам реформатор об этом мало догадывался и новизна принципов его права была вызвана насущной необходимостью, а не общественными теориями.

Но положения в Афинах это не спасло - законодательство по сути было компромиссным и не удовлетворило никого: ни аристократию, привилегии которой были ограничены, ни демос, положение которого радикально не улучшилось. В итоге Афины не избежали такой формы политической борьбы, как тирания. Вождь крестьян-бедняков и городского демоса Аттики Писистрат силой захватил власть в городе и установил свое единоличное правление, опирающиеся на широкие слои и острием своим направленное против аристократии. В итоге многие представители именитых родов вынуждены были спасаться из Афин бегством и жить в изгнании долгие годы.

Здесь необходимо отметить, что тирания, как форма победы демоса над аристократией вообще была очень характерна для греческих городов-государств. Фактически ни один крупный торгово-ремесленный полис (где демос был многочислен) не избежал тирании. Власть аристократии была прочна только в малоразвитых аграрных полисах, где городские слои не составляли большинства. Проходила борьба народа со знатью порой в виде острейших противостояний двух партий с переворотами, расправами над политическими врагами и жестокими казнями. Взаимная ненависть обитателей одного и того же города достигала порою точки кипения. Тирания – личная власть лидера, опиравшегося на народные массы, против знати, была характерным методом борьбы демоса за свои политические права. Необходимо отметить, что термин тирания вовсе не нес у греков изначально того отрицательного значения, которые мы сейчас в него вкладываем. Тирания означала просто личную власть одного человека, опирающегося на широкую поддержку своих сторонников.

Но здесь может удивить некоторое несоответствие. Как лидер демократической партии может быть тираном, а значит врагом свободы?

Не скрыто ли в этом некое противоречие. Ведь демократия – это борьба за свободу.

И здесь необходимо отметить, что понятия, которые в нашу эпоху считаются слитными и нераздельными: свобода и демократия – на самом деле принципиально различны.

Начнем с вопроса - а что же такое политическая свобода? Никакой абстрактной свободы не существует. В капиталистическом, т.е. собственническом обществе свобода есть ни что иное, как конкуренция представителей разных форм собственности в борьбе за политическую власть.

Разные формы собственности (землевладельческая, финансовая, промышленная) сейчас, как и в античную эпоху, имеют представительство в виде различных партий, и их политическая конкуренция создает эффект существования свобод. Сразу надо отметить, что подобная свобода всегда сводится к правлению узкой имущественной олигархии и передачи власти внутри ее небольшого круга. На широкие слои населения подобная свобода никогда не распространялась и не распространяется. И те, кто не имеют собственности (капитала – земель, предприятий и другого имущества, приносящего прибыль) к этой политической свободе, чаще всего, оказываются никак не причастны. Более того, этот политический либерализм, зачастую прямо враждебен широким народным слоями и служит причиной их разорения и угнетения. Так зачастую бывало в странах запада с крестьянством, которое при установлении подобной "свободы" массово разорялось, а городской пролетариат жестоко эксплуатировался. И всегда либерализация отношений частной собственности, в том числе в нашу эпоху – расширение ее сферы действия (хотя бы даже путем снижение налогов), как правило приводит к ущемлению положения тех слоев, которые данной собственностью не располагают (урезание социальных расходов).

Демократия же – это правлении в интересах большинства. И чаще всего она напрямую связана с диктатурой, обязательно ограничивающей свободу собственности и ее политическую конкуренцию. Демократия при ее полном воплощении неизменно приводит к авторитарному правлению и ущемлению прав крупных собственников.

Если взять наиболее известных вождей демократии в истории - Перикла, Цезаря, Робеспьера, Рузвельта: все они в большей или меньшей степени являлись, если и не тиранами, то политическими вождями с почти диктаторской властью. Ни один из них не оставил свой пост с помощью выборов – либо умерли в период правления, либо были убиты политическими врагами.

Посему необходимо разоблачить существующий ныне миф о демократии и свободе. Эти вещи на самом деле взаимоисключающие. Подлинная демократия – это враг свободы. А политическая свобода – конкуренция собственности в борьбе за власть, принципиально антинародна (то есть антидемократична). Греческие тирании – это яркий пример подобных демократических диктатур.

Но ведь демократия (в том числе и существовавшая в Греции), ассоциируется у нас с народными собраниями,

парламентаризмом, выборами, свободой слова и т .д.

Действительно, когда положение класса собственников становится относительно стабильным, то широкая имущественная олигархия предпочитает зачастую отказаться от крайностей тиранической и диктаторской власти. У буржуазии в эти относительно стабильные и благополучные периоды имеются и некие лишние средства, что бы подкармливать гражданскую городскую бедноту и этим обеспечивать ее лояльность и свое спокойствие. Но даже в периоды относительной стабильности и процветания, когда к власти может допускаться довольно широкий слой собственников, подобная политическая конструкция является лишь олигархией, пусть и достаточно широкой. И большинство полноправных граждан остаются лишь "болельщиками" в политическом соревновании, либо используются в качестве массовок политических партий за мелкие подачки и в реальном управлении и распределении благ, связанных с ним не участвуют.

Но даже в стадии наибольшего расцвета собственнических формаций, во все периоды истории, несложно заметить, что подобная, якобы "демократическая", широта доступа граждан к власти была относительно редким явлением. Чаще всего в развитых торговых факториях правила узкая олигархия богатого купечества, из десятка другого семейств, которой даже не приходила в голову мысль делиться этой властью не только с городской беднотой, но и мелкими собственниками.

Посему надо признать, что причастность широкого слоя собственников, а не только крупных капиталистических воротил, к политической власти возможна лишь в том обществе где большая часть населения вовлечена в товарное производство – наличествует широкий слой мелких собственников, достаточно образованных и активных, с которыми просто нельзя не считаться: то, что на западе называется средним классом. Когда такого слоя нет или он не составляет подавляющего большинства, никакая (даже относительная) демократия невозможна. В Афинах, как полисе не только торговом, но и ремесленном, экономика которого была ориентирована на экспорт (даже продукты сельского хозяйства в большинстве были экспортными – вино и оливковое масло) смогла сложиться подобная широкая прослойка, которую можно условно определить, как средний класс (он же гражданское общество). Посему этот город и вошел в историю, как образец демократии. Большинство же городов-государств формации собственников в истории, не только греческих но и финикийских и средневековых итальянских, ганзейских были в значительной мере лишь торговыми факториями, специализировавшимися на посреднической торговле, и власть принадлежала там узкой купеческой олигархии - о демократии речи даже и не шло, поскольку "средний класс" там не составлял подавляющей политической силы.

Именно поэтому широкая имущественная олигархия и ее конкуренция между собой, то, что принято называть политической свободой, невозможна, допустим, в России. Слой собственников у нас традиционно малочислен, относительно других групп населения слаб и если бы политическая власть оказалась у него в руках, то он просто не справился бы с ней. Демократия в России обречена неизменно перерождаться в диктатуру и этой тенденции видимо не изменить. Поэтому идейная борьба в России возможна только между различными проектами диктатур, как кстати и в большинстве промышленно не развитых стран мира.

Потому что вовлечь в товарное производство гигантские миллиардные массы Азии и Африки просто невозможно, разве что только в том случае, если бы можно было сбывать эту продукцию инопланетянам в больших количествах. Следовательно, правление касты собственников и те либеральные ценности, которые она несет, возможны лишь для небольшого процента населения земли. Попытки насадить эти ценности всему человечеству являются утопией, обреченной на провал.

И здесь необходимо сделать небольшое теоретическое отступление. Еще античные мыслители пытались классифицировать политические модели управления разных обществ, в целом выделяя три господствующие системы власти – монархия, олигархия, демократия. Эти формы господства кажутся на первый взгляд совпадающими с кастовыми типами власти. Действительно, кажется что для касты воинов, которая базируется на власти насилия, более характерна монархическая форма политического устройства. Правление же касты собственников тяготеет к демократии, а жречество чаще всего правит, как некая теократическая олигархия.

Но эта схема неверна. Мы выяснили, что и для правления касты собственников демократия является редкостью. Чаще всего политическая модель власти собственности – это правление более или менее широкой имущественной олигархии, а порой и откровенной личной диктатуры, опирающейся на широкие слои граждан – мелких собственников

Скорее монархию, олигархию и демократию можно определить, как правление одного, правление немногих и правление многих. Причем все эти три типа политического устройства могут встречаться в рамках любой из кастовых систем. Кастовая система воинов может осуществляться в виде правления одной личности - деспота, вождя, монарха, но может быть и представлена некоей олигархией – советом высшей феодальной знати, как коллегиального орган знати (князей, бояр, нобилей, баронов и прочих возможных разновидностей феодалов) - примеров таких в истории масса. Возможна и военная демократия – союз воинов, совместно решающих все вопросы и выбирающих себе лидера (яркий пример такого устройства – казачество и Запорожская Сечь в частности или военная демократия дружин викингов).

То же самое мы наблюдаем при правлении касты собственников - здесь возможно единовластие (пример: греческая тирания, как тип демократической диктатуры или узкая имущественная олигархия крупных собственников). Может существовать и относительно широкая имущественная олигархия, с борьбою разных партий (которую часто ошибочно называют демократией).

В теократической модели мы тоже можем встретить все три элемента политического устройства – правление одного (первосвященника, царя-жреца и т. д.). Особенно ярко это жреческое единовластие можно наблюдать на примере института папства. Также может существовать некая теократическая олигархия – коллегия, консистория, синод. И наконец религиозная демократия представляется, чаще всего, институтом соборов.

Таким образом единовластие, как и широкая коллегиальность правления, не являются сами по себе синонимом чего-то негативного или позитивного: одно может плавно перетекать в другое в рамках одной и той же общественной системы. Может меняться и скачкообразно в зависимости от внутренних и внешних вызовов, но при этом принципиально не меняется система властных отношений, представляемая правлением той или иной кастовой элиты – воинами, жрецами, собственниками.

Именно поэтому в исторических оценках встречаются многочисленные противоречия, когда историки с линейкой оценок и ценностей своего времени пытаются примерять ее на историю других эпох.

Допустим, сторонники современной буржуазной демократии и поборники свободы часто идеализируют античность, видя в ней некий архетип вышеназванных ценностей. Но при этом попадают пальцем в небо, будучи неспособны объяснить, почему схема "свобода равна демократии" в античности совершенно не работает. Допустим, вождь партии популяров – демократ Цезарь стал основателем императорской власти. Тираноборцы же, убившие ЦезаряБрут, Кассий и другие сенаторы – защищали вовсе не абстрактную свободу, а привилегии сенаторской рабовладельческой знати - того слоя, который отравлял существование всем прочим римлянам, разорял крестьян, притеснял бедноту, славился своей продажностью и злоупотреблениями.

Плебс и городские голодранцы античности, гордые своим "гражданством" были при этом злейшими врагами рабов и никогда их не поддерживали во время восстаний. Восставшие же рабы, когда им удавалось захватить власть на большой территории и фактически основать свое государство, как это было на римской Сицилии в I веке до н. э., вовсе не стремились к республиканским свободам, а сооружали общественное устройство во многом напоминающее восточную деспотию.

Но вернемся к Афинам VI века до н.э. Вождь демоса Писистрат захватил власть в полисе и установил режим личной тирании. Правление его, однако, опиралось на право и законодательство - кодекс Солона при нем действовало в полной мере. Демократичность его политики заключалась в том, что он раздал много земель своих бежавших политических врагов аристократов бедным крестьянам, и этим подорвал экономическую базу крупной земельной собственности. Диктатор покровительствовал торговле и ремеслу, что так же вывело городской демос на роль лидирующей экономической силы. В интересах бедноты Писистрат вел большое государственное строительство, давая этим возможность заработка малоимущим. Именно при Писистрате Афины становятся тем, чем они были последующие века – крупнейшим торговым и ремесленным центром. Малоземельное крестьянство при его правлении активно начинает осваивать городские специальности, товарное производство. Город расширяется ремесленными кварталами.

Это был оригинальный ответ Афин на общегреческий кризис перенаселения. Этот полис основывал относительно мало колоний – большинство свободных рабочих рук устремились в нишу ремесла (особенно гончарного) и торговли.

Правление Писистрата не было гладким и сопровождалось разными политическими перипетиями. Бывал он и изгоняем, затем снова захватывал власть. Но в целом продержаться во главе города ему удалось около тридцати лет и умер он своей смертью. Но наследственный принцип в Афинах не восторжествовал. Сыновья его не обладали выдающимися политическими талантами своего отца - тирания была свергнута. Сын Писистрата Гиппий бежал к персам.

При этом в свержении тиранической власти объединились как часть знати, так и демос.

Аристократы в Афинах уже не могли не считаться с возросшими силами городских слоев и предпочли долгосрочный союз с демосом против тирании борьбе с ним. Именно этот союз земельной знати и городского купечества, а не ожесточенное противостояние, как это зачастую было в других полисах, определил прочность строя афинской демократии. При этом один из знатных родов – Алкмеониды стали фактически вождями демократической партии, дав Афинам целый ряд крупных общественных деятелей: например законодателя Клисфена, великого вождя Афинской демократии Перикла.

Торжество демократии (а точнее широкой имущественной олигархии, основанной на конкуренции политических партий) в Афинах было закреплено законодательно. Этот строй утвердился фактически с реформ Клисфена.

Законодательство этого политика предусматривало замену родовых объединений – фил – территориальными. В этих объединениях происходили выборы и решался вопрос о законности предоставления гражданства. То есть филы стали фактически территориальными избирательными округами, а не родовыми союзами, как раньше, что подрывало влияние аристократии и ликвидировало районную обособленность афинских политических группировок.

Клисфен также реформировал старые властные учреждения. Некоторые из них, подобно Спарте, явно произрастали из родоплеменных институтов. Допустим, афинский ареопаг, как и спартанская герусия был вариантом древнего совета старейшин. Он комплектовался из архонтов – выборных глав полиса, после истечения срока их полномочий. Ареопаг являлся верховной судебной инстанцией. Новшества заключались в том, что древний родовой совет – буле заменялся Советом Пятисот. Их избирали ежегодно, по пятьдесят от каждой филы. Советники были чем то вроде правительства. Период правления их назывался пританией, а сами советники – пританами. Треть их постоянно находилась в здании собрания на Агоре. Каждый день из своего состава советники избирали притана, на это короткое время он становился символическим правителем страны – получал печать и ключ от храма, где хранились архивы и казна.

Пританы обладали правом собирать народное собрание и определять ему повестку дня. Собрание традиционно происходило на холме Пинкс, здесь собиралось по несколько тысяч человек. Полноправных граждан даже в самый расцвет Афин было не более сорока тысяч. Хотя сам полис в своем максимальном развитии достигал примерно двухсот пятидесяти тысяч человек населения. Остальные жители были рабами и метеками (приезжими, не имевшими гражданских прав). Так что Афинская демократия даже в период своего расцвета распространялась лишь на очевидное меньшинство жителей города. В народных собраниях участвовали регулярно не более нескольких тысяч человек: занятые трудом ремесленники и крестьяне не часто могли посвящать себя многочасовым прениям, хотя право взять голос на собрании принадлежало каждому гражданину. К тому же за выполнение общественных должностей не платили, поэтому занимать их мог только богатый человек.

Клисфен также ввел должности стратегов (коллегию из десяти человек, избиравшихся на год) – командующих войском и заведующих всем, что касается обороны. В сферу их деятельности входила и внешняя политика. Избираться на этот пост можно было неограниченное количество раз, в то время как архонтом можно было стать только единожды. Поэтому пост стратега становился постепенно ключевым в государстве. Имущественные классы, введенные Солоном, Клисфен оставил вне прикосновенности. Бедняки – феты – имели право голосовать, но не могли быть избраны на государственные посты.

Спартанцы, верные своей политике поддержки аристократии, с тревогой следили за торжеством демоса в Афинах. Они вторглись в Аттику и даже заняли Акрополь, опираясь на аристократическую группировку в самих Афинах. Демократы и Клисфен бежали. Но разлад в стане своих союзников, конфликт между спартанскими царями, коих, как мы помним, было два и враждебное отношение Афинян, грозившее восстанием, вынудило спартанских интервентов удалиться восвояси. Так новое общественное устройство в городе восторжествовало и могущество Афин стало неумолимо возрастать.

Следующий этап истории города и всей Греции был связан с нашествием персов. Эта героическая эпопея и роль в ней афинян достаточно описана во множестве исторических произведений, как научных так и художественных. Этот период совпадает с деятельностью еще одного величайшего полководца и реформатора – лидера демократов Фемистокла. Хотя новшеств в законодательство он привнес не много, вся политика Фемистокла шла в направлении укрепления влияния демоса, повышения его политической роли и превращения Афин в могущественную морскую державу. Именно по предложению Фемистокла весь доход с общественных серебряных рудников был пущен на строительство многочисленного флота. Преобладание флота в афинской стратегии вызвало, в том числе, сильные политические изменения. Если для службы в тяжелой пехоте нужны были немалые средства - для покупки доспеха, то на флот матросами и гребцами широко брали гражданскую бедноту. Таким образом, роль небогатых слоев в обороне города резко возросла, соответственно вырос и их политический статус. Второе начинание Фемистокла было также стратегически не маловажным. Это строительство так называемых "Длинных стен": полосы укреплений, связавших сам город, находившийся на некотором удалении от побережья, с морским портом Пирей. А поскольку осадная техника была в ту эпоху очень несовершенна, то это делало Афины укреплением, которое становилось практически невозможно взять в полную блокаду. Фактически "Длинные стены", как бы отрывали город от суши, превращая его в морскую цитадель, почти неприступную, с учетом того, что афинский флот господствовал на море. Во время вторжения персов Фемистокл проявил себя и как гениальный полководец. Победа общегреческого флота, главным ядром которого был афинский, над флотом персов при Саламине представляла собой чудо военной стратегии.

Фактически Фемистокл использовал против персов их же численное превосходство – скученность грузных финикийских судов, на которых шли в бой персы, мешала их маневру и превращала в легкую добычу для более маневренных греческих кораблей.

Но, хотя Фемистокл фактически спас и свой родной город и всю Грецию (после поражения при Саламине положение персов стало во многом безнадежным), современники отплатили ему за это черной неблагодарностью. Судьба Фемистокла во многом повторила судьбу спартанского полководца Павсания – победителя персов в сухопутном сражении при Платеях. Опасаясь популярности Фемистокла и роста его личного влияния, его враги объединились, начав фактически травлю героя и подвергнув его, в конце концов, изгнанию и преследованию. Спасения Фемистокл, по иронии судьбы, вынужден был искать у персидского царя. Царь же, надо отдать должное его царскому великодушию, не только не наказал его, но стал другом знаменитого политического беженца и сделал своим советником – своего рода "экспертом по грекам".

В греко-персидских войнах лидерами общегреческого сопротивления стали два полиса – Афины и Спарта. Но плодами своей победы они воспользовались по разному.

Если спартанцы существенно повысили свой авторитет среди греческих полисов, но общественная система их не изменилась и статус остался прежним, то Афины использовали свой военный триумф по "полной программе". После Греко-персидских войн этот город превращается в центр самой настоящей морской империи. Афины с опорой на свой могущественный флот стали ядром широкого военного и политического союза греческих полисов - "Делосского морского союза", который в ходе своего развития все более попадал под централизованную гегемонию Афин.

Спартанский "Пелопоннесский союз" был достаточно рыхлым образованием. Каждый из городов, входящих в него, имел двойной оборонительный договор с главою союза - Спартой. В остальном союзники не несли никаких обязательств, вплоть до возможности войны разных членов союза между собою.

Афиняне же расширили свои права в отношении союзников настолько, что те постепенно превратились в подданных. Обязанность выставления военных контингентов и кораблей для союзников была постепенно заменена выплатой высокого денежного взноса в кассу союза.

Средства эти шли на содержание исключительно афинского флота. Затем эта касса плавно переехала с острова Делос, где был заключен союз, в сами Афины, превратившись в постоянный налог с союзников, шедший в афинскую казну. Метрополия свободно вмешивалась во внутренние дела своих союзников, поддерживая везде политические группировки демократов, и всецело на них опираясь. Власть Афин была настолько велика, что они даже начали переселять своих бедняков на земли зависимых полисов – выводить клерухии. Так складывалась Афинская морская империя.

Подобный тип образования крупных государственных объединений под видом союза вообще очень характерен для формации собственников. Это союзническая империя, когда вассальные государства постепенно превращаются в завуалированных подданных. Интересно, что современная демократическая империя – США – строит свою гегемонию по схожей схеме. Их союзники, внешне сохраняющие все атрибуты независимых государств, тем не менее подвергаются жесткому контролю со стороны метрополии, распространяющемуся не только на их военную стратегию и внешнюю политику, но и на политическое устройство, и экономику "подшефных" стран. Стать долгосрочным союзником США фактически означает превратиться в подданного. Характерно, что такая модель господства не возможна без идеологии. США использует идею насаждения во всем мире демократических ценностей. Афины строили свою империю под флагом единства греков в борьбе с персами.

Своего апогея афинское государство достигло в период правления Перикла. На этом периоде следует особо заострить внимание, потому что процесс становления демократии при Перикле достигает своей кульминации. Собственно, только при нем афинский строй становится в полной мере демократией – правлением в интересах большинства граждан. Но именно пик развития этой системы уже содержал в себя зерна собственного отрицания, которые затем неизбежно приводили все античные демократии к кризису и краху.

Биография Перикла характерна для многих лидеров демократов. Родился он в 492 г. до н. э. Мать его происходила из знатного рода алкмеонидов – аристократического клана, давно перешедшего на сторону демоса, что среди античных демократов было нередким явлением (например, вождь римских популяров Юлий Цезарь тоже был выходцем из древнего патрицианского рода). Карьера Перикла началась, как и у большинства политиков античности, в армии – он заслужил авторитет у граждан в походах афинского ополчения. Был другом вождя демократической партии Эфиальта, с которым они вместе провели через народное собрание радикальный закон об ограничении власти ареопага, бывшего оплотом земельной знати. Из ведения этого властного института изымалось большинство судебных функций и переходило к пританам, где преобладали сторонники демократов.

Эфиальт был убит в результате покушения – явное свидетельство того, что политическая внутриполисная борьба в Афинах никогда не снижала своей остроты. Возглавил демократов Перикл, и он сразу же нанес удар своим политическим врагам – аристократам, проведя через народное собрание решение об изгнании из города лидера их партии - Кимона. Будучи вождем демократической партии, Перикл оказался, как и многие деятели античной эпохи, кладезем талантов – выдающийся политик, полководец, государственный деятель и организатор. При нем Афинская морская империя достигла пика своего могущества. На протяжении пятнадцати лет Перикл ежегодно избирался на пост стратега, постепенно превратившись из вождя партии демократов в вождя всех Афин.

Целый ряд его законов вывел полис на совсем новый уровень развития гражданского общества. Во-первых, при нем были приняты законы, предусматривавшие плату гражданам за исполнение ими выборных должностных обязанностей. Во-вторых, была увеличена плата за службу в войске и введена специальная постоянно действующая боевая эскадра, которая содержалась государством круглый год.

Несложно догадаться, что подобные, казалось бы, ординарные меры, совершенно изменили положение небогатых слоев населения города, которые никогда не были причастны к власти.

Они получили возможность не только постоянной службы государству – на должностях и в войске ( именно бедняки служили флоте гребцами), но и возможность получать за эту службу деньги. При Перикле полис фактически "взял на содержание" свою гражданскую бедноту. Благо, что Афины превратились тогда в столицу морской империи и средств на это хватало. К тому же Перикл развернул масштабное строительство, щедро тратя на это казну афинских союзников. Возведение нового Акрополя - многочисленных храмовых комплексов, развалины которых прославляют Афины по сей день, прежде всего давало заработок для не богатых сограждан.

Характерно, что не смотря на широкую социальную политику, параллельно в Афинах был принят закон, ограничивающий возможность получения гражданства. Если до этого гражданские права получал тот, у кого один из родителей был полноправным гражданином, то теперь необходимо было, чтобы ими являлись оба – и отец, и мать. Подобное явление закономерно: когда право на гражданство становится источником материальных благ, доступ к нему всегда пытаются ограничить. Эта тенденция характерна и для современных западных демократий. Чем более социальным является государство, чем более пособий и льгот своим гражданам она предоставляет, тем большими бюрократическими рогатками огораживает оно это гражданство от желающих его приобрести.

Именно афинскую демократию эпохи Перикла можно назвать демократией как таковой, поскольку широкая имущественная олигархия, правившая в городе, ради прочности государства, с чьим процветанием она была неразрывно связана, научилась делиться своими привилегиями с большинством граждан, коих, правда, по отношению к общему числу жителей города становилось все меньше и меньше.

Затем по подобному пути материальной поддержки гражданской бедноты ради политической стабильности, который впервые обозначил Перикл, пошло большинство других крупных античных полисов. Но этот этап, знаменуя собой венец демократии и складывания некоего аналога "социального государства" нес в себе зародыш и многих негативных явлений, которые впоследствии приведут к упадку античного полиса.

Эти новшества фактически обозначили переход полисной общественной системы от второй стадии развития к третьей и, фактически, к упадку. Для третьей стадии характерна концентрация капитала: имущество, собственность и торговля крупных полисов начинают постепенно сосредотачиваться в руках у достаточно небольшого количества купеческой знати, которая, чтобы спокойно править, начинает "подкармливать" гражданскую бедноту бесплатными подачками: хлебными, денежными, устройством зрелищ и развлечений для граждан. От них постепенно перестали даже требовать работать за эти подачки (дешевле было купить рабов), и служить в армии (проще было нанять наемников)

Подобная политика позже привела к образованию слоя античного охлоса – городских голодранцев, которые, постепенно привыкнув жить за счет государства, уже ни чем более и не хотели заниматься. Ущемлять же их в правах был опасно, поскольку этот слой, которому нечего было терять, легко вспыхивал на мятеж и мог поставить любой город "на уши". Власти и городские богачи вынуждены были заискивать перед беспокойным "охлосом". Поскольку воевать большая часть городской бедноты тоже перестала стремиться, все богатые города стали комплектовать свои армии из команд лихих наемников, выходцев из разных полисов (очень ценились в этом качестве спартанцы – те, кто разорялся у себя на родине, часто подавались в наемники). Отряды наемников напоминали кондотьеров более поздних эпох, готовых за деньги воевать за кого угодно и неустанно стремившихся к грабежу.

На основании этой стадии эволюции собственности – упадка собственнической формации сложилось представление о трусливости буржуазии и богачей. Действительно, буржуазия становится трусливой, когда происходит концентрация капитала, и вместо масс мелких собственников образуется узкая сверхбогатая прослойка, зажатая как между молотом и наковальней между слоем бедноты и кастой воинов – профессиональным войском.

Концентрация капитала неизменно приводит к ослаблению класса собственников - они становятся чересчур заманчивой жертвой для вымогательства, уменьшаясь численно и сильно богатея при этом. Буржуазия в эту пору своего заката теряет обычно присущую ей воинственность и агрессивность. Свое спасение от экспроприации богачи видят, как правило, в приходе сильного правителя, который защитит само право собственности от желающих его попрать. Но появление лидера, опирающегося на военную силу, знаменует собой закат правления собственности и постепенное торжество касты воинов.

В Греции параллельно с упадком античного полиса начинается расцвет наемничества – складываются специальные рынки, где можно было приобрести себе "солдат удачи" оптом и в розницу; хоть частную армию. Причем услугами этих рынков постепенно стали пользоваться не только богатые греческие города, но и другие государства – например Карфаген. Даже персидский царь имел гвардию из греческих наемников.

Интересно, что с распространением наемничества в период упадка собственнической формации, в жизнь античного общества входит новая социальная прослойка - каста воинов. В классический период Греции, до начала упадка практически не было слоя людей, для которых война была бы единственным занятием. Даже спартанцы были еще и землевладельцами и, как правящий слой, занимались управлением своего полиса. В остальных же городах-государствах армии комплектовались из обычных граждан, которые вне походов занимались мирным трудом. Наемник же (профессионал войны, для которого единственный источник существования – это продажа своей способности к насилию) был для греческого мира новым социальным персонажем. Властная корпорация профессиональных воинов характеризуется тем, что несмотря на свою немногочисленность относительно других слоев населения, она всегда максимально сплочена и часто может выходить из подчинения, стремясь к захвату власти. И действительно, именно командиры наемников, либо политические лидеры, которые использовали наемные отряды в своих целях, постепенно начинают захватывать власть во многих городах-государствах Греции позднего периода. Ни трусливые богачи, ни мятежный, но плохо управляемый охлос в борьбе за власть не могут ничего противопоставить небольшим, но сплоченным группам профессиональных воинов. В Греции начинается этап так называемых поздних тираний: правление единоличных вождей, опирающихся на отряды наемников.

Это симптом заката собственнической формации, поскольку любая из каст может править только в ущерб другим кастам. Победив, воины неизменно подчиняют себе другие правящие элиты, прежде всего касту собственников. Греция в тот смутный период была готова к объединению мечом. Начался этот процесс с Пелопоннесской войны, - закончился с завоевания страны македонским царем Филиппом.

Выше уже упоминалось о том, что Пелопоннесская война была вариантом общегреческой гражданской войны между двумя стадиями развития собственнической формации – землевладельческой и торговой. Это противостояние лишь олицетворялось борьбою двух городов: Афин и Спарты. Конфликт этот, с перерывами тянувшийся с 431 по 404 г. до н. э. распадался на множество фаз: от активных боевых действий двух коалиций до шаткого мира. Эта продолжительная братоубийственная война надломила, во многом, силы эллинской нации. Греки устали от перманентных походов, шатких союзов, разорения городов, гибели людей. Страна так и не смогла объединиться под единой властью. Азиатские греческие города снова попали под власть персов.

Но главное – афинская морская держава была сокрушена Спартой и ее союзниками. Наиболее передовой город Греции потерпел поражение. И несмотря на то, что процветание афинского полиса и даже его морской союз позже были восстановлены, такого могущества, как при Перикле Афины уже не могли достичь, и постепенно сместились на периферию античной истории.

Почему это произошло? Выше уже упоминалось о том, что подобных передовых городов, как Афинская республика было не много. Остальная Греция находилась на аграрной стадии развития. К тому же все подобные развитые центры ремесла и торговли жестко друг с другом конкурировали: допустим, ближайшие к Афинам крупные торговые фактории Коринф и Эгина были злейшими врагами афинян. Это предопределило то, что несмотря на свою силу и морское могущество, в целом для всей Греции Афины были чересчур слабой осью притяжения, а удельный вес их недоброжелателей был чересчур велик.

Это положение усугубляло еще и неприкрытая гегемонистская политика афинских демократов и крайний авантюризм их вождей. Афиняне чересчур жестко эксплуатировали своих союзников, превратив их фактически в подданных. Попытки отделиться от союза жестоко подавлялись. Это дало Спарте возможность в борьбе с Афинами использовать популярный лозунг свободы греческих полисов от диктата. Военная экспедиция Афин на Сицилию – 413 год до н.э., носившая характер явной авантюры, привела к гибели лучшей части армии и флота республики, в то время как спартанцы на персидские деньги смогли обзавестись своим собственным флотом. К тому же со смертью Перикла (он умер от чумы во время осады своего города спартанцами) в политике не осталось личности сравнимого с ним масштаба.

Оскудение Афин великими политиками после смерти Перикла было следствием уже наблюдавшегося в ту эпоху упадка полисных (гражданских) морали и духа. Племянник Перикла - Алквиад уже являл собой тип личности грядущей эпохи эллинизма. Это уже некий "общечеловек", а не гражданин и патриот своего города. Алквиад, будучи талантливым полководцем, в выгодные для себя моменты свободно переходил на сторону врагов Афин – спартанцев, персов, а затем обратно на сторону соотечественников.

Опустошение Пелопоннесской войны подготовило торжество касты воинов и новой эллинистической эры, идущей на смену классической эпохи городов-государств. Греция была покорена извне – царством, правда, не персидским, а македонским. Отличие было только в том, что македоняне усвоили эллинскую культуру. Царь Филипп также заимствовал у греков и их главное военное достижение - фалангу (плотный строй тяжеловооруженных воинов). Македонский монарх усовершенствовал эту модель военного строя, внеся в него азиатскую массовость и плановый подход. Увеличив плотность рядов и удлинив копья, он создал совершенно непробиваемую военную машину, хотя несколько медлительную и неповоротливую. Затем его сын – Александр Македонский вывел македонскую фалангу на новый оперативный простор широких равнин Азии, где она оказалась совершенно несокрушима.

По своему внутреннему устройству Македония была типичным восточным царством с немалой ролью военной аристократии почти феодального типа. Знать в этом государстве, подобно средневековым рыцарям составляла тяжелую кавалерию.

Царь Македонии Филипп, покорив Грецию, создал совершенно новый тип общества, который сочетал в себе, как восточные (военно-феодальные) элементы, присущие касте воинов, так и свойственные касте собственников гражданско-полисные отношения. Так, по отношению к своим подданным македонцам Филипп выступал, как их законный и наследственный монарх. По отношению же к грекам он был полководцем – главой союза греческих полисов, как и прочие греческие союзы, сохранявшие самоуправление городов и гражданские права. Идеологическое обоснование подобного союза было во многом аналогично предыдущим – необходимость единства эллинов для победы над их исконным врагом – Персидской империей.

И здесь необходимо некоторое теоретическое отступление.

Что же представляет собой тот тип общественного устройства, который принято в науке определять эллинистическим, и который впервые создал царь Филипп, объединив свое монолитное царство с рыхлым союзом греческих городов-государств? Именно эта форма государственного устройства восторжествовала позже в Азии, куда ее принес своими завоеваниями сын царя Филиппа – Александр Македонский.

Определить подобные общества можно, как широкий симбиоз азиатских традиций: в государственном устройстве, экономике, культуре с привнесенным извне греками собственническими отношениями - полисными, гражданскими. Причем элемент азиатский в эллинистических государствах непрерывно возрастал, а греческий убывал с разной скоростью и интенсивностью (что также зависело как от близости к самой Греции, так и от количества эллинов в стране).

Завоевание Греции македонским царством есть закономерный финал упадка гражданского полиса вообще и системы собственнических отношений.

Третья – последняя стадия развития собственнической формации, как уже упоминалось, неизменно и во все эпохи приводит к выделению из разлагающихся отношений собственности групп профессиональных военных – касты воинов, рвущихся к власти и подчиняющих себе все прочие властные элиты (касты).Элита же касты собственников сама, в результате процесса концентрации капитала истончается, слабеет и ищет защитника в виде фигуры единого лидера, чаще всего полководца или военного вождя.

В Греции такой деспот - покровитель богатых пришел извне в виде царя Македонии. Но он мог бы быть и каким-либо удачливым полководцем, как это случилось позже в Риме. Так система правления касты собственников завершает свой цикл и наступает торжество касты воинов – образуются мегагосударства, по типу империй.

Интересно то, что современная Западная цивилизация переживает тот же троичный цикл развития и упадка, что и классическая Греция, а позже и Рим. Так же монополизация капитала в современную нам эпоху ведет к его сверхконцентрации. Государства Западной Европы и Северной Америки переполняются паразитирующими слоями, живущими в значительной мере на государственные пособия, как и античный охлос. Постепенно возрастает удельный вес элиты касты воинов – государственной бюрократии и силовиков. Современный Запад ждет своего вождя – императора, подобного царю Филиппу македонскому или Юлию Цезарю.

Ведь для упадка собственнической кастовой формации всегда характерна сильная единоличная власть удачливого правителя, опирающегося на военную силу.

Но следует отметить, что подобная компромиссная форма авторитарной власти, при переходе от собственнической формации к правлению касты воинов, все же сильно отличается от азиатской деспотии. Власть правителя здесь велика, но не абсолютна – он в значительной мере вынужден опираться на закон и коллегиальные органы, или считаться с ними. В то время, как в чистой воинской формации деспот сам является единственным источником права..

Режим подобного типа, как компромиссный между кастой воинов, представляющих армию и государственную бюрократию и кастой собственников, представленных буржуазией и ее коллегиальными органами можно назвать - "цезаризмом". Наиболее полно воплотилась такая компромиссная межкастовая система в Римской империи эпохи принципата и Европе в период правления Наполеона Бонапарта и вообще в бонапартизме, как явлении.

Бонапартизм (он же цезаризм) – это режим равновесия между государством (кастой воинов) и крупной собственностью, которая ищет защиты для себя в сильном единоличном правителе. Характерно, что режимы подобного свойства могут качнуться, как в одну, так и в другую сторону. Либо собственность победит, и диктатора сменит власть коллегиальных органов и дальнейшее усиление власти собственников. Либо право собственности будет окончательно задавлено и государство эволюционирует в классическую восточную деспотию, то есть в военно-бюрократическую систему с властью обожествляемого вождя (как это случилось позже в Римской империи). И в этом радикальное отличие режима сильной личной власти бонапартистского типа от восточного деспотического правления. Бонапартизм, будучи компромиссом между властными элитами, опирается на право и закон. Лидер здесь, как правило, позиционирует себя как блюститель права : "президент гарант конституции" - такова общая формула государств с сильной исполнительной властью. Восточный же тип единоличного правления, воплощаемый в военно-бюрократической системе касты воинов подразумевает, что лидер не только не может быть ограничен каким либо законом, но сам деспот является единственным источником права – его воля и есть закон. Естественно, что при таком подходе к власти обожествление вождя на Востоке выступает важнейшим принципом - поскольку когда один человек становится воплощением права, появляется необходимость его авторитет санкционировать сверхъестественно. Обожествление лидера (приписывание ему особых сверхчеловеческих свойств) – это своеобразный тест на восточную природу той или иной власти.

Несложно заметить, что модели эллинистических государств – это, скорее, вариант компромисса между системой собственности (представляемой эллинами и их полисной системой) и феодальными азиатскими взаимоотношениями. Правление античных полководцев – "диадохов" является примером подобного древнего бонапартизма. Причем все эллинистические державы имели отчетливую тенденцию к перерастанию бонапартистских военных диктатур в классические восточные деспотии и царства. Характерно, что державы эллинистического типа (греческо-азиатские) образовались не только в районах, которые попали в сферу завоеваний Александра Македонского. Везде, где грекам удавалось подчинить себе местные племена, складывались государства, совмещающие в себе греческий (пришлый) и туземный элемент, возникали державы, похожие на эллинистические. Это Пантикопейское царство в районе современного Азовского моря, где правила династия царей полугреческих полуварварских – Спартакидов. Сиракузские тираны на Сицилии объединили многие местные племена и островные города, превратившись фактически в царьков.

То есть эллинизм, как сочетание отношений собственности с государственно-феодальными появлялся везде, где греки вынуждены были делиться властью с профессиональной армией и туземной - не эллинской знатью.

В этом контексте интересна сама фигура Александра Македонского, как основателя эллинистической эры. Замечательным является тот факт, что в детстве учителем этого величайшего исторического деятеля был самый известный философ всей мировой истории – Аристотель. Особо любопытно, что подобное личное знакомство двух столь значимых исторических личностей, видимо, совершенно не повлияло на них. Аристотель и Александр друг друга, скорее всего, совершенно не поняли. Так, великий философ писал свой трактат "Полития" об идеальном общественном устройстве греческого города-государства, словно не замечая, что его ученик своими завоеваниями навсегда уводит в прошлое эру маленьких греческих городков, на смену которым приходят империи и царства. Влияние же Аристотеля и всей традиции греческой теоретической учености ровным счетом никак не отразилось на личности Александра Македонского. По своему характеру это был типичнейший азиатский царь.

Поэтому достаточно смешными выглядят попытки апологетов западной цивилизации превратить образ Александра Македонского в некий тип завоевателя-колонизатора, несущего свет греческой цивилизации азиатским варварам. Александр был в гораздо большей степени азиатским варваром и восточным деспотом, чем даже его отец Филипп. Он не свергал персидскую деспотию, а просто хотел заменить ее своей. Всем своим поведением этот великий полководец подчеркивал свою азиатскую природу – носил восточные одежды, окружал себя персидской знатью, ввел по отношению к себе восточный ритуал проскинезы – упадания ниц перед собственной персоной. К тому же всячески подчеркивал сверхъестественный характер собственной власти – "обожествлял себя по полной программе". Да и характером он был по восточному деспотичен – вспыльчив, подозрителен, жесток. Словом, глубокого влияния учителя Аристотеля в характере Александра не просматривается.

В своей политике "азиатизации" всего вокруг Александр Македонский надолго опередил время. Поэтому после его смерти ситуация в его империи вернулась на этап назад – от азиатской деспотии к бонапартизму полководцев (диадохов) – компромиссу между греками и азиатами, а не попытке превратить греков в азиатов. Единая держава развалилась и обломки ее начали активно делить эти самые диадохи – полководцы Александра. При этом азиатские народы в этой системе оставались при своем "феодализме", греки же, составлявшие правящий слой и армию, концентрировались в самоуправляемых городах, сохранявших многие из традиций гражданского античного самоуправления. На развалинах единой империи появилось несколько крупных царств смешанного греко-азиатского свойства. Наиболее крупные из них – Египетская держава Птолемеев и своеобразная "пан-азиатская" империя Селевкидов. Характерно, что азиатский вектор развития этих государств все таки возобладал и они от военного бонапартизма удачливых полководцев плавно переросли в классические восточные деспотии и военно-бюрократические системы. Этот процесс хорошо наложился на азиатские традиции особенно в Египте, где издревле, с эпох фараонов, существовала развитая бюрократическая система и обычай обожествлять монархическую власть.

Греческая династия Птолемеев удачно вписалась в азиатско-деспотическую модель правления. Империя Селевкидов же была гораздо более рыхлым образованием – шатким конгломератом различных по географическому положению, населению, и традициям восточных территорий. В отличие от Египта, сохранившего свой классический тип бюрократической деспотии, Селевкидскую державу можно скорее определить как империю почти феодальную.

Это колоссальное государство представляло собой шаткий союз греческой и азиатской знати. Оно было объединением абсолютно разных территорий с различными политическими статусами без развитой бюрократии, зыбко скрепленным одним лишь военным деспотизмом.

Это лишний раз подчеркивает, что азиатская деспотия с правлением всепроникающей бюрократии и военно-феодальная система с правлением аристократической знати не есть принципиально полярные политические модели. Это просто разные фазы развития формации касты воинов – бюрократия при децентрализации может превратиться в феодальную знать, феодальная же знать при усилении центральной власти может эволюционировать в бюрократию. Характерно, что подобное разделение в Древнем Востоке было отнюдь не ново. За тысячелетие до этого Египет фараонов – тотальная военно-бюрократическая держава, боролся с империей Хеттов, бывшей так же, как и держава Селевкидов, рыхлой военно-феодальной империей. Царство Селевкидов, подобно своему древнему прототипу было столь же нестойко, и, просуществовав примерно два века, развалилось на множество государств. Точнее, они от нее постепенно отваливались – Греко-Бактрийское царство на востоке, сменила затем Кушанская империя; Персию захватили парфяне – везде азиатский элемент торжествовал над греческим. Последний обломок великой "паназиатской" эллинистической державы Селевкидов был поглощен Римом.

Таким образом, система эллинизма, начавшись с цезаризма полководцев, совершила эволюцию к чисто азиатской модели общества, как бывает всегда, когда торжествует военное сословие, приобретая безраздельную власть. Характерно, что Римская империя в большем масштабе и с более длительным циклом развитии проделала ровно тот же самый путь. Полисно-собственнические отношения (республику) сменил цезаризм римских императоров (эпоха принципата), затем, после кризиса III века, Римская империя, впитавшая в себя к тому времени множество азиатских элементов, возродилась как классическая восточная деспотия – военно-бюрократическая система (эпоха домината). Торжество азиатских элементов в культуре после принятия христианства привело к гибели античной традиции, как это ранее случилось и в азиатских эллинистических царствах.

Действительно, если рассматривать эпоху расцвета императорского Рима – период принципата – мы можем наблюдать классический военный бонапартизм. Эта система сложилась, как следствие компромисса между кастой собственников – представляемых сенатом в виде сословия патрициев и всадников (крупные землевладельцы и финансовые магнаты) и армией, контролирующей покоренные провинции. Император, как главный полководец, был своеобразным арбитром между кшатрийским элементом (кастой воинов), представляемых армией и собственнической знатью (буржуазией). Правление императоров во многом опиралось на закон. И даже те из принцепсов, которые жестко конфликтовали с сенатом, никогда не думали отменить этот институт как таковой и стать единственным источником права.

Политическое значение сената плавно сошло на нет позднее, в эпоху домината.

Характерно, что подобные режимы, которые можно охарактеризовать, как бонапартистские: компромисс между кастой воинов и кастой собственников, встречались далеко не только в античности. В Средние века формирование абсолютистских режимов и централизованных государств шло по тому же сценарию, что и правление полководцев в античности. Сильную королевскую власть в противовес феодальной вольнице аристократии всегда поддерживали самоуправляемые города – то есть каста собственников.

Но возникает закономерный вопрос: Что же представляли из себя буржуазные революции, направленные против короля и феодальной аристократии (то есть касты воинов)?

Тут нельзя не отметить, что, свергнув власть феодальной (кшатрийской) прослойки, буржуазия тут же сооружала свою новую касту воинов из самой себя, то есть вступала в союз с новой революционной армией, и выходцы из буржуазных слоев становились новой бюрократией.

Даже землю, отнятую у помещиков скупали буржуа, становясь таким образом новыми крупными землевладельцами. Естественно, чаще всего на смену королю появлялся новый Бонапарт или Кромвель, который, как в случае с Наполеоном Бонапартом, напяливал на голову корону и пытался создать новую династию. Таким образом, буржуазные революции в национальных государствах не были попыткой вообще избавиться от касты воинов – слуг централизованного государства. Буржуазия просто хотела отнять эту нишу у феодальной знати, чтобы занять ее самой, то есть соорудить из себя новую знать.

По сути, система современных национальных государств, укрепившаяся ныне в Европе и восторжествовавшая во всем мире – есть ни что иное, как компромисс между кастой собственников (буржуазией) той или иной страны и кастой государственных служащих (воинов) – силовиков и бюрократии.

Для нынешнего исторического этапа подобная модель оказалась оптимальна, поскольку позволяет буржуазии, даже ограничивая себя в чем-то (например, платя высокие налоги), тем не менее использовать в своих целях могучий инструмент национального государства для распространения своего влияния в мире. Но насколько прочен союз национальных буржуазий с государственными бюрократиями?

Как и в античной истории, мы и сейчас наблюдаем постепенное торжество бюрократии (касты воинов) над буржуазиями в развитых капиталистических странах. Так, образование современного Евросоюза, в одной из цитаделей капитализма – Европе – есть прямое следствие победы общеевропейской бюрократии над местными национальными буржуазиями. Евросоюз активно вмешивается в национальные экономики – то есть активно подчиняет себе касту собственников. И вообще, создание мегагосударственных образований – явный признак правления бюрократии, противоречащий во многом интересам касты собственников. Буржуазия более всего любит концентрироваться в небольших анклавах, где может составлять подавляющую численность и влияние – либо городах-государствах, либо маленьких странах (чтобы не делится своими благами с толпами алчных и бедных сограждан). Таким образом, Евросоюз обречен на два возможных пути его эволюции – либо распада на национальные государства под гнетом экономических противоречий (этот вариант означал бы победу национальных буржуазией над общеевропейской бюрократией), либо Европу ждет усиление бюрократии, которая, движимая своей логикой развития, неизбежно превратит континент в социалистическую империю. В этом случае неизбежно и появление некоего нового общеевропейского Бонапарта, который, как это бывало уже в истории, владея этой важнейшей частью света, обозначит претензии и на мировое господство.

Хорош ли такой вариант развития для или плох России – сложно предугадать. Все предыдущие попытки объединения Европы (их было две: при Наполеоне и при Гитлере) заканчивались вторжением этой объединенной Европы в Россию.

Но и в России, несложно заметить, в последнюю эпоху возобладала бонапартистская модель общественного устройства. Правление авторитарного лидера В. В. Путина в последнее десятилетие по сути представляет собой такой же компромисс между крупной буржуазией (олигархами) и кастой воинов (силовиками).

Насколько прочной окажется такая модель, покажет ближайшая история. Но одно можно предсказать точно: у России, как исторически феодальной, азиатской, военно-бюрократической и социалистической страны (все выше перечисленные признаки это на самом деле синонимы), есть только два пути: либо эволюция бонапартизма, как компромисса двух каст к победе буржуазии (что будет означать распад страны, поскольку, как мы выяснили, буржуазия не уживается в чересчур больших государственных образованиях и их вынужденно дефрагментирует), либо эволюция обратно в классическую восточную деспотию, военно-бюрократическую систему, которая может произойти, как революционным так и эволюционным путем.

Тестом на этот "восточный" поворот истории нашего государства будет обожествление лидера страны. Когда к власти в России придет человек, которому будут приписывать особые сверхчеловеческие качества – гениальность, пророческий дар и т. д. то можно будет уверенно сказать, что азиатско-деспотический вектор развития у нас восторжествовал.

Таким образом, бегло пробежав историю античной Греции, мы выяснили, что в социальном плане те общественные отношения, которые существовали тогда, вовсе не чужды и нашей эпохе. История античности – это одна из стадий развития собственнической общественной формации – правления элиты собственников. В Древней Греции эта система отношений проделала полный цикл своей эволюции: от самых ранних форм (крупной земельной собственности), до самых поздних (упадка полиса, зарождения в античном обществе касты воинов, и наконец торжества государственной элиты, выразившегося в приходе на смену городам-государствам крупных империй и царств, которые проделали путь к азиатским феодально-бюрократическим общественным системам). Этот же цикл совершил затем и Древний Рим. Этот же цикл характерен и для современной западной капиталистической цивилизации. Все это позволяет сделать вывод о том, что в человеческой истории все процессы идут циклично, неизменно повторяясь на новом витке.

Но при этом, увеличиваясь в масштабах, эволюция властных общественных систем совершенно не меняется качественно.

Проще говоря – все сценарии борьбы за власть в человеческой истории навязчиво повторяются, независимо от эпохи и масштаба событий. Древнегреческий полис переживал те же социальные потрясения, что великий Рим несколькими веками позднее, что и современная многомиллионная Европа спустя тысячелетия.

Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    1 января 2007, 17:17
    Философия истории | "Бронзовый Век" | Александр Дугин | Демокритом погребённые (окончание) | 01.01.2007
    Философия истории | ''Бронзовый Век'' | Александр Дугин | Демокритом погребённые | 01.01.2007
    20 июня 2005, 00:21
    Философия истории | FAQ | Дугин | О геноциде армян и исторических трагедиях | 05
    19 июня 2005, 16:53
    Философия истории | FAQ | Дугин | О пожарах и гибели детей во время войны в Ирак
    Философия истории | FAQ | Дугин | О спящем и бодрствующем | 11.04.2002
    21 января 2005, 16:02
    Философия истории| FAQ | Дугин | 21.03.2001
    25 июля 2004, 01:42
    Философия истории | В.Карпец | Подступал я вновь к Москве со славой | 18.06.1998
    15 июня 2004, 02:12
    Философия истории | FAQ | А.Дугин | О пост-сакральной воле | 13.09.2000
    20 января 2004, 13:52
    Философия истории | А.Дугин | Последний Президент
    16 января 2004, 11:07
    Философия истории | А.Дугин | ЛГ | Ибо ум! | 14.05.2003
    ВЕСЬ АРХИВ