АРКТОГЕЯ
ф и л о с о ф с к и й   п о р т а л
26 марта, воскресенье
Поиск 

Главная | Новый Университет | Аналитический портал "Евразия" | Фотогаллерея | Библиотека | Персоналии | Глоссарий
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
А.Г.Дугин | Философия Традиционализма | Истоки великого зла:2 Напечатать текущую страницу
Философия Традиционализма - Новый Университет
А.Г.Дугин
Философия Традиционализма, М., 2002

Лекция 14. 
Истоки великого зла

(окончание)

<< Начало

Тема зла в христианстве  

Теперь рассмотрим христианское представление о зле.

Здесь все очень сложно, поскольку само представление о христианстве у нас крайне запутанное. К сожалению, мы привыкли рассматривать его в перспективе, фундаментально затронутой языком "современного мира". Как это ни парадоксально, но мы очень слабо представляем себе, что такое христианство. Сам термин "христианство" несет в себе определенную двусмысленность. В русском языке более правомерно употреблять выражения "православие", "вера", "церковь", "наша вера", "отеческая вера" и т.д.. Слово "христианство" - новообразование, европейская калька. Поэтому следует точно выяснить, что собственно мы подразумеваем под "христианством". Здесь возможны, по меньшей мере, два варианта: восточное христианство (преимущественно, Православие, но также монофизитство, яковиты и т.д.) и западное христианство (католицизм, позже протестантизм). О псевдохристианских сектах мы вообще не говорим.

Что касается западной версии христианства, то она преимущественно наследует креационистский, монотеистический, моралистический подход, свойственный иудаизму, но приспособленный к христианской догматике. В отдельных случаях здесь иудео-креационистская линия не только продолжается, но еще более радикализируется. Концепция творения ex nihilo развивается еще отчетливей, нежели в рамках самого иудаизма. Это не случайно. В основании христианской догматики, сформулированной в общих чертах в посланиях святого апостола Павла и закрепленной в семи Вселенских соборах, лежит пронзительное осознание ограниченности ветхозаветной метафизики, абсолютизирующей отношения творец-творение, и преодолеваемой в метафизических, онтологических и сотериологических импликациях Благой Вести7. Таким образом, сама основа креационистской метафизики оказывается в центре христианского внимания с еще большей отчетливостью, нежели у иудейских теологов. Но специфика христианской догматики такова, что чисто теоретически в ней можно акцентировать как преемственность креационистской линии, так и освобождающую благодатную онтологию, проистекающую из Боговоплощения и всего мистериального сотериологического цикла. На уровне догмата эксплицитных указаний нет, и традиции интерпретации зависят от множества цивилизационных, исторических, культурных и даже геополитических факторов. Западное христианство развивало "иудео-христианскую" линию с акцентом на креационистскую метафизику. Восточное христианство можно условно назвать "эллино-христианством", так как в центре его внимания была именно благодатная, новозаветная, церковная онтология, спроецированная в значительной степени на все социально-политическое пространство "православного царства", "империи"8.

Учитывая эту закономерность, следует отдельно рассматривать проблему зла в западном христианстве, отдельно в восточном. В обоих случаях общие для этих ветвей евангельские или святоотеческие истины получают довольно различное толкование. В принципе, несмотря на схожесть в словоупотреблении и определенных грамматических и лексических конструкциях, язык православия и язык западного христианства - это два разных языка, так как даже самые сходные выражения и конструкции в обоих случаях понимаются по-разному.

Зло в католицизме - категория моральная, "рукотворная", основанная на произволе. Здесь тема "свободы твари" не просто наследуется из иудаистского контекста, но и получает последовательное и масштабное развитие. С другой стороны, католическое толкование учения блаженного Августина о "двух градах" приводит почти к дуалистическому представлению о неизлечимой греховности ("злостности") низшего мира, "града земного". Церковь (небо, благо) противопоставляется миру (земле, злу). Просто "быть" означает "быть во зле", а хотеть "просто быть" - значит "усугублять зло". Благо достигается через переориентацию воли - от града земного к граду небесному. К этому католическому взгляду в целом применимо все то, что мы говорили выше о "креационистской" онтологии зла.

В Православии проблематика зла ставится несколько иначе. Во-первых, можно привести характерное для православных представление о зле как об "умалении добра". В основе такого отношения лежит созерцательная линия восточных отцов-каппадокийцев. Эту формулу мы встречаем в частности, у святого Григория Нисского - "зло есть умаление добра". В этом "православном платонизме" добро как световой стрежень мира онтологизируется, а зло дезонтологизируется. Эту позицию можно сблизить с индуистским подходом. У зла нет самостоятельного бытия и, соответственно, нет истока. Это просто погрешность, самосокрытие добра. Еще раньше, хотя и в еретическом обличье, этот метафизический подход получает радикальное выражение у Оригена, выдвигавшего идею о конечном "спасении сатаны", всех грешников - людей и демонов - в эсхатологическом таинстве "восстановления", "апокатастасиса", "реинтеграции". Православные отвергли эту формулу в ее эксплицитной версии, но, в целом, для созерцателей и богословов Восточной Церкви "релятивизация" зла весьма характерна.

Эсхатология является важнейшим элементом христианского вероучения, и в этом вопросе расхождения с иудаизмом самые существенные. "Ветхий Завет" для христиан является "сеннописанием" (по выражению православного канона). Это повествование об истине с помощью теней. Здесь можно усмотреть параллель с образом пещеры Платона. Метафизика Нового Завета оперирует с обнаруженной как дар онтологией Божества, и все, что попадает в область Церкви, воссоединяется с Божеством - только не по природе (как в манифестационистских теориях), но по благодати. В православной метафизике по природе тварь отделена от Творца креационистскими пропорциями, но по благодати ограничительные стороны этого соотношения преодолеваются.

"Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом", - утверждали святые отцы. Отныне открыт путь, преодолевающий бездну ничто, и иудаистические пропорции соотношения причины и следствия преодолены. Открытие невероятной, головокружительной перспективы обожения для всего мира релятивизирует ветхозаветное, "сеннописательное" моральное понятие о зле и добре.

Хотя христианская эсхатология (как и иудаистическая) рассматривает историю мира трагично, как деградацию, упадок, разложение, и сам Христос приходит в "последние дни", тем не менее в рамках самого христианского цикла существует "золотое тысячелетнее", "хилиастическое царство", которые православные отождествляли с Византийской империей. В русском Православии после падения Царьграда была разработана теория о "дополнительном сроке", промыслительно прибавляемом к этому "тысячелетию" - отсюда идея "Москва-Третий Рим". Но когда и Москва отступает от древлего благочестия (раскол), то впереди остается лишь "страшный суд" и приход антихриста.

В православной эсхатологии, проистекающей из радикально осознанной "онтологии спасения", добро отождествляется с Церковью и правоверием, куда включается и социально-политическая реальность. Православная Церковь, православный Царь и православный народ выступают как онтологическое единство, земное вместилище вселенского блага. Динамика обожения ставится в центре внимания. И именно от этой новозаветной экклесиологической и эсхатологической онтологии добра следует откладывать обратную теорию зла. Не имея самостоятельного корня в бытии, зло, тем не менее, приобретает внушительный объем именно в эсхатологической ситуации, выступая как иеро-исторический вектор, направленный против благодатной онтологии Православия. В православной эсхатологии зло обретает особое измерение. Не онтологическое, но и не волюнтаристски моральное. Оппозиция сотериологической динамике наделяет антихриста отблеском онтологии. Однако это очень сложная тема, требующая постоянного соотнесения с основами метафизики христианства9.

В рамках христианства существовала еретическая версия - гностицизм, где проблема зла имела совсем иное звучание. Гностические толки были довольно различны, мы же обратимся к дуалистическому гнозису (к примеру, течению "офитов", "барбело-гностиков" и т.д.). Гностики-дуалисты доводили христианскую метафизическую установку относительно наложения в христианском учении креационистской (ветхозаветной) и манифестационистской (церковно-новозаветной) онтологий до их противопоставления. То, что у православных сопоставлялось, у гностиков (а затем у Маркиона) противопоставлялось. Гностики-дуалисты отождествляли зло с креационистски понятым творцом (демиургом) и с самой системой отчужденных отношений между творцом и тварью. Иными словами, онтология "Ветхого Завета" демонизировалась, наделялась отрицательным знаком. Творец, признаваемый узурпатором, отождествлялся с корнем зла, а его творение - с тюремной системой или адом, с "концентрационной Вселенной".

Этому злу противопоставлялось добро в виде "общины избранных", "гностиков", "знающих" - т.е. "познавших, обман мира". Эта община "сынов света" отождествлялась с гностической Церковью, основанной Спасителем. Спаситель открыл истину о злом демиурге и научил, как его преодолеть и выйти за его пределы - в световую плерому, истинный мир, в центре которого пребывает "добрый Бог". Это и есть содержание "Нового Завета". Эта экстремальная форма представления о зле в квазихристианском контексте очерчивает для нас адогматический предел, противоположный иудео-христианской онтологии зла, которая выходит за рамки христианской ортодоксии в ряде протестантских сект, тяготеющих к метафизическому отождествлению с иудаистской теологией и, тем самым, к утрате всех собственно христианских черт. Между этими еретическими полюсами расположены различные собственно христианские версии онтологии зла.

Зло в исламе  

Теперь об исламе. Ислам - традиция безусловно креационистского типа. Там говорится о "единобожии", о "творении из ничто". Эта традиция ритуалистского типа, мораль в ней автономной онтологии не имеет.

Роль Иблиса (шайтана) там достаточно скромная. "Коран" говорит: "Иблис не захотел поклониться Адаму, которого сделал Аллах, из-за того, что он был сотворен первым. Из-за своей гордыни он был низвержен с небес". При этом такого напряженного, драматического отношения ко злу, как в других креационистских традициях, в Исламе нет. Речь идет не об этическом выборе, но скорее о соблюдении порядка, как в конфуцианстве. Украл человек - отрубили руку, не украл - не отрубили. Вместо морали и напряженности этического выбора - система правил, которую следует жестко соблюдать.

Ислам имеет внутреннее, мистическое измерение. Суфийская версия ислама приближается к индуистской. Там подчеркивается неонтологичность зла. В качестве иллюстрации ограниченности системы исламских правил, суфии подчас нарочито их нарушают, доказывая, что онтология может проявлять себя как в подчинении системе ритуальных обязательств, так и в их нарушении. Это - особый "эзотерический антиномизм". Осуществляя нарушение запретов, суфии демонстрируют, что "зла нет", что божественное присутствие преодолевает любые преграды. Великий суфийский авторитет Аль-Халладж довел эту идею до прямой практики "священного богохульства", провозгласив во всеуслышанье недопустимую по канонам исламской теологии формулу: Ана-ль-Хакк, т.е. "Аз есмь Истинный", "я - Бог". За это его казнили, но и это добровольное мученичество входило в инициатический сценарий. Идя на святотатство и мучительную кончину, Аль-Халладж демонстрировал, что святотатства и мучительной кончины в высшем экстатическом опыте единства с Божеством не существует.

Зло обретает особый статус лишь в шиизме. Показательно, что шиизм особенное распространение получил в Иране - в стране с особой, самобытной духовностью, сформированной в значительной степени зароастрийской метафизикой, где, как мы видели, зло имело серьезную онтологическую и эсхатологическую подоплеку.

С точки зрения шиизма, в реальности существует световой полюс - это имамат, "святой имам", который является ядром световой реальности и ключом к тайнам судеб мира. "Имамы" есть и до Мухаммада и после него. Это - "соль мира". "Свет имамата" является предвечным, напрямую связывает творение с Божеством. Бог, разделенный с творением в креационистской плоскости (за это отвечают пророки и экзотерическая доктрина), соединен с ним в тайном манифестационистском союзе (за это отвечают "имамы" и "верные им"). Самые крайние шииты утверждают, что "имамы имеют божественную природу" (лавхут).

У последнего пророка имамом был его двоюродный брат Али, женатый на его дочери - Фатиме. Али погиб мученической смертью. Потом имамат был передан его сыновьям Хасану и Хусейну, судьба которых также была трагичной. От них идет линия имамата дальше. Всего в этом цикле есть либо 12 имамов (у шиитов-двенадцатиричников), либо - 7 (у исмаилитов и алавитов: клан алавитов, миноритарный среди суннитского населения, правит до сих пор в Сирии). Трагичная история имамов имеет еще более трагичное продолжение. В определенный момент "последний имам" из всей серии исчезает и начинается период "великого сокрытия" - гайба. Имам становится "скрытым", вещи мира, его история, понимание событий и смысл происходящего - все это сбивается в хаотический клубок. Отныне все находится не на своем месте, преобладают силы зла и тьмы. Истинного толкования ислама и "Корана" более никто не знает, это остается тайной за семью печатями. Отсюда императив борьбы с силами зла, с этим десакрализованным миром. Шииты становятся воинами, эсхатологическими героями, призванными вести отчаянную битву с эсхатологическим мраком, не имея точки световой опоры.

Эта трагическая битва будет увенчана открытием последнего скрытого имама, его появлением, его "пробуждением". Он снова придет в мир на пороге конца света под именем "Махди" и восстановит справедливость. В этом эсхатологическом сценарии, в онтологии имамата и сотериологии Махди мы сталкиваемся с картиной, довольно точно воспроизводящей зароастрийскую циклологию. Конечно, эксплицитно здесь нет онтологизации зла, но императив борьбы с ним в условиях "великой гайбы" приобретает столь существенный характер, что выходит далеко за рамки обычных морализаций, характерных для строгого креационизма.

Истоки зла в исмаилизме  

В исмаилизме, который считается другими направлениями ислама "ересью", онтология зла более развернуто описана. Вкратце схема такова. -

Высшее Божество производит из себя иерархическую систему "логосов" - каламов ("писчих перьев"). Первые два "логоса" рождаются без проблем, но третий логос внезапно удивляется тому, что он не первый, и начинает сомневаться в Высшем Божестве. Тень сомнения становится его двойником. В наказание или под тяжестью двойника третий логос падает вниз и оказывается под всей иерархией - на месте десятого логоса. Там он творит из себя мир. В этом мире есть его субстанция - это световая часть мира, и субстанция его тени (сомнения) - это темная часть мира. Светлая часть воплощена в "имамате", тень - во врагах "имамата". История мира предопределяется диалектикой борьбы этих начала. В конце циклов тень полностью гипостазируется в фигуре Даджала, "Лжеца", который даст последний бой "Махди" или Кайиму ("Воскресителю"), в котором, напротив, сконцентрируется весь очищенный свет "имамата". Последняя битва будет финальным столкновением светлой стороны третьего логоса со своим сомнением. Она должна, по вере исмаилитов, закончиться победой "Кайима". После этого гипостазированная тень, ставшая, наконец, чисто внешним для самого третьего логоса явлением, рассеется. Результаты этой победы изменят всю структуру реальности. Мир вернется в лоно десятого логоса, откуда он вышел, но только уже очищенный от теневой составляющей. Сам десятый логос начнет свой подъем вверх и интегрируется на свое законное третье место во главе иерархии. Это называется "Воскресением воскресений" (каймат-уль-кайямат).

В такой ситуации - удивительно напоминающей эсхатологию зароастризма - зло (здесь "тень сомнения") имеет очень фундаментальное значение, так как именно оно лежит в основе динамического развития всей реальности. Зло существует до мира, его существование является основной мотивацией появления мира, его наличие определяет структуру мира, победа над ним является залогом воскресения мира, и более того, прелюдией к восстановлению истинных метафизических пропорций, нарушенных на первых этапах онтологического развертывания высших метафизических пластов.

"Современный мир" как синоним "великого зла"  

Все традиции10, о которых мы говорили, утверждают, что мы живем в конце цикла, причем, этот конец цикла видится как результат длительного процесса деградации, т.е. "накопления зла". Все традиции единодушны в определении основного качества нашей эпохи - это качество есть максимализация зла. Традиции по-разному определяют сами себя, имеют различные догматические и метафизические формулировки, но все они едины в том, что делает их именно традициями - они ставят в центре внимания сакральные ценности, они почитают высшее сверхчеловеческое начало, они с доверием и почтением относятся к духовному знанию, унаследованному с древних времен. Конкретные традиции суть диалекты того, что мы назвали "языком Традиции". "Современный мир" есть антитеза Традиции как таковой, Традиции в самом общем виде. Он основан на отрицании того, что составляет сущность Традиции, ось "традиционного общества", структуру "языка Традиции". Поэтому он не может быть оценен всеми версиями Традиции никак иначе, как зло. Причем, чем более сознательными и программными являются заявления "современного мира" относительно утверждения своих парадигм в качестве нормативных, тем полнее они отождествляются со злом в оптике Традиции.

"Абсолютная идея европейского человечества", особенно начиная с Нового времени, состоит именно в абсолютизации "парадигмы современности", в эксплицитной ориентации на преодоление "традиционного общества", на "освобождении" от ценностей "прошлого", т.е. собственно, от "языка Традиции". Размах и последовательность, настойчивость и тотальность этой антитрадиционной деятельности является беспрецедентной. Даже в самые страшные периоды упадка Традиции - воспоминания о которых сохранились в древних преданиях, в частности, о Ноевом потопе или строительстве Вавилонской башни - эти тенденции никогда не достигали такого накала. Следовательно, с позиции Традиции, "современный мир" следует истолковывать в самых определенных эсхатологических терминах. Речь идет именно о "великом зле".

Поскольку в некоторых традициях, как я показал выше, зло и оперирование со злом имеет важнейший метафизический характер, то сам "современный мир" приобретает в их контексте особое значение, а борьба с ним, противостояние ему, победа над ним или мученичество, от него принятое, становятся элементами судьбоносной драматической мистерии - мистерии развязки истории.

В нашем мире границы тысячелетий резюме "абсолютной идеи европейского человечества" запечатлено в образе "нового мирового порядка", "новой экономики", Соединенных Штатов Америки, атлантистской стратегии, реальной доминации капитала, мондиализма (глобализма) и т.д.. Все это представляет собой наиболее отточенную, выверенную, совершенную форму "тезиса современного мира", "тезиса Запада". Это и есть максимально приближенное к парадигматическому архетипу, осуществившееся исторически и географически "великое зло", ставшее явью, ставшее основным процессом развития мира, главным содержанием истории.

Зло "современного мира": десакрализация или темная сакральность?  

Следует обратить внимание на следующий важный момент.

При квалификации "современного мира" как "великого зла" есть два возможных подхода.

Первая возможность состоит в том, чтобы рассмотреть "современный мир" как "несакральность". На протяжении всех лекций я доказывал, что специфика "языка современности" заключается именно в десакрализации. Если мы внимательно рассмотрим генезис, историю происхождения "абсолютной идеи европейского человечества", мы увидим как раз, что она сформировалась именно исходя из предпосылок иудаистского, креационистского подхода, абсолютизировала его, а потом привела к секулярному виду. В средневековой схоластике эта парадигма существенно уравновешена христианскими догматами и аристотелизмом11. В протестантизме она проступает более явственно. Фундаментальным шагом к чисто профаническому пониманию структуры реальности были труды Галилея12. Галилей - один из самых главных авторов "языка современного мира", зловещая фигура, чей агрессивный профанизм не был уравновешен дополнительными моментами, что было характерно для большинства деятелей Возрождения, и даже Просвещения, которые параллельно с разработкой секулярно-профанических доктрин культивировали иррациональные темы, вполне в духе "сакральных наук".

Любопытно, что Пол Фейерабенд убедительно показал, что эксперименты Галилея были шарлатанскими фокусами и подделками, некорректными с научной точки зрения. Все, что он тщился доказать, пуская шары по желобкам, оказалось надувательством. Во-первых, результаты получались совсем иными (Фейерабенд не поленился поставить те же эксперименты), а во-вторых, даже если бы они получились, трактовать их можно было совершенно по-разному, и в частности, в духе полного опровержения выводов ученого относительно законов инерции, физического атома или "актуальной бесконечности". Однако, миссия Галилея состояла в том, чтобы заложить в европейскую ментальность очищенную парадигму десакрализованного отношения к структуре реальности на физическом и физико-математическом уровне. Галилей выработал основы той научности, которая стала отправной точкой "современности". Ни Ньютон, ни даже Декарт, которые обычно рассматриваются в качестве архитекторов ментальности "современного мира", не являются столь чистыми типами "десакрализаторов", как Галилей. В иерархии "великого зла" он занимает очень важное место.

Определение сущности зла "современного мира" как десакрализации - это один подход. Но здесь возникает довольно тонкое соображение: для того, чтобы оперировать с понятием "десакрализация", надо досконально понять основной метафизический вектор западной ментальности, западной культуры, западной науки. А это, в свою очередь, требует глубокого и детального понимания этапов генезиса этой ментальности: от метафизической революции креационизма через сложнейшие операции с этим началом в христианской догматике, через девиации этой догматики во времена схоластики, через номинализм, через нововведения протестантской теологии до секуляризации основных парадигмальных установок в Новом времени и Просвещении (все остальное - лишь развитие этих секулярных моделей европейской парадигматики, а также история противостояния им со стороны "крипто-традиционализма", использовавшего "язык современности" для того, чтобы высказать на нем ряд подрывных и по сути "антисовременных" тезисов). Однако проделать этот сложнейший анализ способен человек, с одной стороны, принадлежащий к западной цивилизации, прекрасно осознающий ее основы и метафизические начала, а с другой - свободный от ее гипноза и сознательно наделяющий высшей ценностью именно Традицию, сакральное. К этому типу относятся европейские традиционалисты (Р.Генон, Ю.Эвола, М.Элиаде) и некоторые проницательные философы (Ф.Ницше, М.Хайдеггер). Осознать, что такое десакрализация, и отождествить именно ее с "великим злом", учитывая и осознание самоидентичности западной культуры и то, как понимает ее Традиция, может довольно узкий круг людей, по разным причинам занимающих "пограничное" положение между "языком Традиции" и "языком современности".

Теперь мы подходим ко второй возможности осмыслить "великое зло".

Дело в том, что люди Традиции, даже достигшие ее глубин, в большинстве случаев не способны проделать интеллектуальную операцию, необходимую для того, чтобы адекватно понять сущность "десакрализации". Для этого им надо опуститься в такие толщи демонологии, в такие нюансы сатанизма, которые они едва ли способны себе представить. Могут возразить, что "вестернизация" традиционных обществ - массовое явление. Это верно, но характер этой "вестернизации" не до конца очевиден. Среди "вестернизированных" представителей традиционных обществ лишь ничтожно малый процент, действительно, способен освоить парадигмы Запада на уровне, сопоставимом с самими западными людьми. Что такое "творение из ничто", "автономная мораль", "критика чистого разума", "физический атом" для сознания человека Традиции? Пожалуй, это представляет для него мыслительный тупик. И скорее всего, эти темы будут перетолкованы им в совершенно ином парадигмальном ключе13. "Творение" он бессознательно отождествит с "проявлением", "мораль" - с "системой сакральных правил и обрядов", "правила рассудка" с одной из версий "логики мифа", "физический атом" с аналогом "элементов" (стихий) древнегреческих философов. В некотором смысле, часть европейского человечества (к примеру, ирландцы, испанцы, немцы и, особенно, славяне, а среди них, русские) и сама сохраняет черты "традиционного общества", а следовательно, в западной культуре есть сектора, которые или существенно отклоняются от "абсолютной идеи европейского человечества", или даже откровенно ей противостоят. Одним словом: "вестернизация" не всегда и не до последних глубин затрагивает тех, кто ей подвергается, и понимание базовых, языковых, парадигмальных реальностей часто остается недоступным.

В таком случае, расшифровка "великого зла" как десакрализации остается уделом узкой группы традиционалистов. А как понимает это же явление - "великое зло" - человек Традиции? - Как "темную сакральность". Иными словами, явление профанизма, "современного мира" отождествляются у людей Традиции с теми эсхатологическими фигурами и образами зла, которые присутствуют в их сакральных доктринах. Неспособные даже помыслить нечто вообще несакральное, люди традиционного общества наделяют "современный мир" качеством "черной сакральности", "сакральности" зловещей и перевернутой, пародийной и устрашающей, сакральности адской, гибельной, уничтожающей. В оптике Традиции происходит вторичная темная "онтологизация" "современного мира". Так как зло в Традиции тем или иным образом онтологично, то и дезонтологизм западной цивилизации интерпретируется не так, как он осознает сам себя и как его понимают традиционалисты, принадлежащие узкой кромке промежуточного пространства, а в привычных для языка Традиции сакральных терминах.

Так, для индуистов "современный мир" - это синоним "кали-юги", а Запад - планетарный штаб "черной богини" и ее адептов. Для православных - это сфера антихриста. Мусульмане отождествляют его с Даджалом. Иудеи применяют термин из "Зохара" - эрев рав, "великое смешение". Для зароастрийцев, манихеев, гностиков и дуалистов - это "дети тьмы". Для буддистов - самые плотные регионы "сансары", химеры демона Мара. Десакрализированный мир Запада сакрализируется в форме ада.

Здесь, однако, кроется очень серьезный подвох. Дело в том, что тематика онтологического зла активно используется в традициях для внятного описания того, что выходит за рамки этического позитива в их собственных системах. Так как большинство традиций, с догматической точки зрения, являются несовместимыми, то квалификация догматических систем других традиций, особенно имеющих какие-то точки соприкосновения, будет проходить в "инфернальном" контексте.

Так, для иудеев ислам, и особенно христианство, являются особо опасными ересями. Христианская доктрина изначально и исторически подчеркивает свою идентичность в оппозиции к принципам иудаистской теологии. Все "монотеистические" религии, постулирующие креационизм, в равной мере неприязненно относятся к манифестационистским традициям - индуизму, буддизму, т.н. "политеизму" и т.д. Оппозиция между дуалистической метафизикой зароастризма и адвайтистским индуизмом запечатлена даже в обратной симметрии в именах богов и демонов. Между индуизмом и буддизмом имеются также самые серьезные противоречия: основная линия буддизма отчетливо опровергает именно индуистскую онтологию, подчеркнуто отрицая манифестационистский онтологизм индуизма (буддистские тезисы "сансары", "пустотности", "анатмана", отсутствия у "я" онтологии, имеют явно антииндуистскую полемическую направленность). Великодушные индусы в духе своего холизма относятся к буддизму иначе: они делают Будду девятым аватарой, т.е. воплощением Вишну, который пришел в мир для испытания индуистов, предложив им ложное учение. Во всех случаях респективная оценка инаковых догматических систем сопряжена с их демонизацией14.

Следовательно, мы подходим к сложной ситуации. Квалификация "современного мира" как "великого зла" в обычной перспективе Традиции не отличается качественно от того, как различные традиции оценивают инаковые догматические комплексы. Иными словами, в одну и ту же категорию попадает две радикально отличные друг от друга реальности: иная сакральность и десакрализация (несакральность). Совершенно логично, что в определенных конфигурациях эти реальности связываются. Отсюда возникают ассоциации между западной десакрализацией и догматикой инославных традиций. Наиболее известной (печально известной) формулой из этой категории является идея об "иудейском заговоре", ставшая важным интерпретационным инструментом для христианских консерваторов, отождествивших процессы "десакрализации" западной цивилизации с нехристианской теологией иудаизма15. Аналогичный ход умозаключений вполне применим и к другим религиям. Так, к примеру, некоторые направления радикального ислама отождествляют профанический десакрализированный "новый мировой порядок", устанавливаемый сегодня Западом и, особенно, США, с экспансией христианства и иудаизма. Современный иудейский фундаментализм, в свою очередь, "разоблачает" "исламскую угрозу", обнаруживая "саудовский след" во всех явлениях, где ущемляются интересы Израиля.

Самое важное, что системы подобных отождествлений заведомо препятствуют организации единого традиционалистского фронта, лагеря "языка Традиции" против "великого зла", "языка современности", "абсолютной идеи европейского человечества".

Резюмируя эти соображения, следует признать: чтобы адекватно осознать значение "языка современности", понять истинную природу и структуру "великого зла", необходимо придерживаться первого пути, как бы сложен он ни был для людей Традиции. В противном случае неправомочное отождествление процесса десакрализации с "темной сакральностью" не только приведет к погрешности в оценке "великого зла", сделает его вместо "великого зла", просто "злом", но и создаст непреодолимые преграды в стане защитников Традиции, так как взаимные догматические и метафизические различия будут иметь в целом равный статус в сравнении с антитрадиционным (применительно ко всем типам Традиции) "тезисом Запада".

В этом смысле, как это ни парадоксально, но выводы традиционализма оказываются более проницательными и адекватными, нежели оценки людей Традиции, с трудом способных осознать саму возможность существования того, что не просто относилось бы к "темным сторонам" Традиции или к иным версиям Традиции, но лежало бы вообще радикально вне ее парадигм.

Новая метафизика  

Теперь перейдем к особой перспективе, к тому, что можно назвать "эсхатологической метафизикой" в чистом виде.

Двадцать лет назад я был одержим определенным метафизическим видением... Я старался его как-то систематизировать и начал писать первую книгу с условным названием "Тамплиеры Иного". В конце восьмидесятых я ее закончил. Я так и не опубликовал ее, поскольку не вижу в этом большого смысла. Эта книга содержала метафизический взгляд на наш мир, на качество нашего исторического момента с позиции предельной безысходности. Это была метафизика полного, тотального отчаяния, даже, пожалуй, пост-отчаяния. Сказался опыт проживания в позднесоветском мире, который произвел на меня совершенно травматическое впечатление. Я увидел в нем нечто подобное жестокой реальности техиру из учения Исаака Лурии, мир "пневматического ничто", то есть мир, оставшийся после того, когда Божество скрылось в самого себя16. Темные профили остаточных рельефных зданий, которых уже нет, желтые стрелы подъемных кранов, врезанных в черное небо, окна, выкопанные лица, пласты невиданных структур, загадочные очереди, странная активность людей в метро... Мир настоящего холодного и бессодержательного инферно...

Суммировав метафизические наблюдения, я выработал определенную гипотезу относительно природы великого зла. События перестройки несколько релятивизировали актуальность этого труда... Открылась возможность борьбы с "современным миром" на более конвенциональном социально-политическом уровне. Оказалось, что не все еще так страшно, что еще кто-то способен сопротивляться наступающему холоду сатанинской весны. В свете этих событий я взял на себя труд в течение десяти с лишним лет заниматься традиционалистским просветительством в довольно конвенциональном смысле. На мой взгляд, это было необходимо для укрепления традиционалистского духа, для прояснения метафизических позиций, для консолидации тех сил, которые могли бы, сознательно или нет, встать на защиту сакрального, чье парадоксальное присутствие обнаружилось тогда, когда мы почувствовали на себе дыхание реального Запада. Инфернальность позднесоветского бытия оказалась куда более привлекательной, нежели то, что предлагалось "новым мировым порядком"17.

Сейчас я хотел бы сказать несколько слов про эту "новую метафизику". Мне представляется, что ее актуальность постепенно нарастает, хотя сегодня она гораздо ниже, нежели в то время, когда книга писалась.

Я полагаю, уже опубликовано много текстов, прочитано много лекций по конвенциональному традиционализму. Так что определенный "огласительный" долг я выполнил. Быть может, пришло время коснуться более серьезных и страшных вещей...

Итак, новая метафизика, которую я вчерне разработал в юности, исходит из следующего постулата: процесс истории есть процесс прогрессирующей десакрализации. Все то, о чем я говорил в этой лекции, вполне вписывается в этот контекст. Распыление шара бытия составляет смысл мировой истории, истории бытия. Сакральность умаляется.

Можно вспомнить фигуру в книге Николая Кузанского, так называемую парадигму. Она представляет собой черный треугольник, направленный вершиной вверх, и белый треугольник, направленный вершиной вниз (рис. 1).

Б

Парадигма

Между ними образуется серый ромб, фигура напоминает песочные часы.

История бытия есть процесс движения от основания белого треугольника к его перевернутой вершине, что означает сужение света и расширение тьмы, сужение сакрального и расширение профанического. Теперь рассмотрим крайнюю ситуацию, когда площадь белого светового треугольника стянута к одной точке на линии, которая представляет собой основание черного треугольника. Здесь появляются тончайшие метафизические моменты.

Я задумал основать целую метафизику на внимательном анализе именно этой специфической ситуации, поскольку она вскрывает совершенно неожиданные, необычные тайны, заложенные в сердце реальности.

Сакральное по мере движения к этой точке, к концу цикла, сокращается, рассеивается. Но поскольку сакральное не есть некий механический объект, скажем, снежный шар, который тает под воздействием лучей солнца, а особая воля, живое, божественное присутствие, то его нельзя рассматривать формально, будто ему повелели - катись вниз, теряй вес, и оно покатилось, теряя вес... Сакральное - это живое, стоящее вертикально, сопротивляющееся инерции и гравитации. А если это так, то не существует ли некой странной мысли у самого сакрального, - причем, еще в небесной ангелической полноте "золотого века", - мысли, замысла самоистощения, движения к противоположному полюсу, к апогею "великого зла"? А если это так, то достижение низшей точки, столкновение лицом к лицу с мировым злом, и соответственно, самосокрытие сакрального, имеет фундаментальный смысл.

Это не просто трагедия, беда, случайность: снесло ураганом крышу, сгорел дом. Это особое телодвижения Промысла, божественное волеизъявление, направленное на то, чтобы сакральное сокрылось. И эта логика Промысла первична, именно она предопределяет позднейшую победу профанического, гипнотические трюки Нового времени.

В такой перспективе оказывается, что отнюдь не Галилей и прочие подрывные элементы, породили структуру Нового времени, новой науки, Просвещения... За волей сакрального к самосокрытию угадывается гораздо более глубокая реальность, которая не только не ниже природы сакрального, но, вероятно, выше ее... Это не просто проигрыш хорошего перед лицом плохого из-за слабости хорошего и силы плохого. Обнаруживается тонкое соучастие сакрального в процессе своего собственного умаления. Помимо того качества сакрального, которое призвано стоять там, где оно стоит, противиться процессам энтропии, есть у него еще какие-то парадоксальные аспекты. Иными словами, существует таинственный сектор "языка Традиции", который ответственен за умаление сакрального, за сворачивание этого языка. Итак, эсхатологическая ситуация не просто эфемерная победа темного начала - временному триумфу "великого зла" предшествовало тонкое пособничество со стороны самого сакрального, то есть внутри сакрального, которое противостоит в целом десакрализации, на самом деле, есть инстанция, который потворствует антисакральной воле, как это парадоксально ни звучит. Оказывается, в самом добре, в его полноте есть какой-то смутный, сложный элемент, chip, компонент программы, который ориентирован на то, чтобы добро перестало быть самим собой, перешло в иное качество. В момент достижения предельной эсхатологической точки, в момент высшего триумфа антисакрального "языка современности", по мере того, как сакральное осыпается, как сосульки, растекается, исчезает, испаряется, когда все указывает на то, что его вообще больше нет - только что было, а тут раз - и нет, в этой критической, неопределенной, драматической ситуации то, что остается, приобретает абсолютно новое метафизическое значение.

Сакральное не как карбид, брошенный в лужу - лишь шипит и пассивно растворяется, и не как консерваторы из КПСС времен перестройки - вроде есть, всю страну держат, но - раз! - никого нет, лишь сморщенная лягушачья шкурка... В сакральном как таковом обнаруживаются две части. Одна - объектная, она действительно медленно расходится, растворяется в коррозивных водах современности. Но есть в нем что-то еще, что не могло не знать и даже позволять втайне соучаствовать в процессе разложения, направлять его. Это "что-то еще" представляет собой наименее очевидное, парадоксальное, загадочное измерение сакрального. Оно должно было наличествовать как "скрытое измерение" и в райском мире, когда сакральным было все, расцвечивая чудесными онтофаническими энергиями все бытие. И в этом райском состоянии был сокрыт некий очень тонкий и очень важный компонент. Видимо, он и подтолкнул сакральное к испытанию, к вступлению в циклы развертывания, к саморастрате в темных лабиринтах истории - истории как нисхождения и самоотчуждения.

Образно можно сказать, что это измерение сакрального как бы ставило над самим собой эксперимент - останется ли огонь огнем, если дрова закончатся и внешнее пламя угаснет? Это опыт исследования внутренней природы огня...

Есть алхимический рецепт добывания "огня мудрецов". Первый способ состоит в том, чтобы сделать максимально сильным внешний огонь и под его воздействием внутренний огонь, "огонь мудрецов", пробудится в недрах субстанции. Второй способ состоит в обратном: следует поместить субстанцию в среду максимального холода и тогда как крайняя реакция скрытый огонь проявит себя.

Это представление о двух способах добывания огня не равнозначно. Та "новая метафизика", на которую я намекаю, безусловно, строится на второй операции, на операции "абсолютного холода" . Тот внутренний огонь, который зажигается под воздействием внешнего, т.е. те онтологические параметры, которые проявляются под воздействием среды, пропитанной присутствием сакрального, несет в себе определенный микроскопический, но от этого не менее значимый метафизически дефект. Это, в последнем счете, "полувнутренний" огонь, не совсем внутренний, хотя и огонь. Это огонь заимствованный. Только тот огонь, который возникает под воздействием абсолютного льда, есть подлинно внутренний огонь, активный и самотождественный, а не реактивный и спровоцированный.

По аналогии можно сказать, что радикальным субьектным является не то внутреннее сакральное, которое существует в рамках большого внешнего сакрального, и продолжает существовать по инерции до той поры, пока сохраняется внешняя сакральная среда, а когда сталкивается с ледовыми реальностями - с айсбергами "языка современности", с Галилеем, паровыми машинами, с радио изобретателя Попова, с "Критикой чистого разума" и идеологией "свободного рынка" и "прав человека" - то начинает постепенно растворяться. В "новой метафизике" мерцает тревожное подозрение: может быть хорошо, что такое сакральное растворяется? Может быть, и правильно, что с ним его противники поступают довольно жестоко и беспощадно? Может быть, только то сакральное (возможно, это уже нечто большее, чем просто сакральное) ценно, которое пребывает внутри сакрального, когда оно превалирует, но некуда не исчезает даже в том случае, когда внешне сакрального больше нет, когда внешние условия для существования сакрального исчезают?..

Эту сторону сакрального, которая остается сакральной даже в той ситуации, когда сакральное полностью исчезает из внешнего мира, когда мир десакрализуется, в "новой метафизике" называется радикальным субъектом.

Когда весь или почти весь объем сакрального растворен, тогда возникает другое парадоксальное явление - "постсакральная воля", второе важнейшее понятие "новой метафизики". Постсакральная воля - это инструмент радикального субъекта. Это не просто воля к реставрации сакрального, это, скорее, воля к отрицанию всего, но так как все в наших эсхатологических условиях тождественно триумфу "языка современности", глобализации этого языка, то она обращена радикально именно против этого языка, против "абсолютной идеи европейского человечества". Но вместе с тем это абсолютное противостояние "языку современности" не является продолжением импульса "языка Традиции". Это нечто совершенно постороннее.

Конечно, постсакральная воля как-то связана с волей сакральной, как постсоветское пространство связано с советским пространством, но они представляют собой принципиально разные вещи. Постсакральная воля очень похожа на сакральную волю, но фундаментальная разница состоит в том, что она не обоснована (инерцией сакрального). Она является безосновательной, беспочвенной. Она говорит "нет" "языку современности" не потому, что она сама (прямо или косвенно) сформирована "языком Традиции". Она скорее есть элемент "языка современности", но такой элемент, который категорически отказывается признавать этот язык положительным явлением18.

Постсакральная воля - это след присутствия радикального субьекта, который через нее дает о себе знать. Как действует постсакральная воля, какова ее траектория? Эта траектория очень странна, по крайней мере, она никак не укладывается в ту модель, которой я посвятил большую часть сегодняшний лекции и которая связана с оценкой качества современного мира в оптике "языка Традиции".

Постсакральная воля согласуется с основными координатами "языка Традиции" под очень сложным углом. Точки пересечения образуют сложный не ортогональный узор... Эта вечно загадочная постсакральная воля напоминает кузнечика, который сейчас - здесь, а потом - там, она смешивает карты, меняет сложные ракурсы соотношений и связей метафизических реальностей нашего мира. Идя радикально против "языка современности", она не принадлежит, строго говоря, к классическим парадигмам "языка Традиции". Постсакральная воля так же, как и радикальный субъект, является реальностью, полностью ускользающей от нашего понимания и восприятия. Мы не можем ее зафиксировать, мы не можем ее описать, мы не можем ее "этизировать" (приравняв к добру или злу), мы не можем ее онтологизировать (утверждая, что она есть или что ее нет). Но, на самом деле, это самый интересный и самый глубокий срез метафизики, который преимущественно оставался за бортом великой традиции. Традиция знает и всегда знала все и обо всем, она знает о "новом мировом порядке", о Джордже Буше-младшем, о бомбардировках Ирака, знает о Владимире Владимировиче Путине, и у него есть имя и свое место в книге знания... Иерархи великой Традиции, ее пророки видели прошлое, будущее, путешествовали по мирам. Традиция в разных своих версиях и модификациях практически все метафизические вопросы решила, каждому явлению, событию, существу, явлению прошлого, настоящего и будущего в Традиции есть свое место и свое объяснение. Традиция в курсе всего, у нее долгая память и длинные руки... Но что-то, совсем незначительное, на первый взгляд, бесконечно малое осталось вне зоны высшего внимания Традиции. Что-то, что принципиально не могло быть включено в ее ткань, несмотря на то, что было учтено все.

Вот именно это, оставшееся за бортом, при том, что все было учтено, обнаруживает себя сегодня на грани небытия, когда Вселенная находится на последнем издыхании, на последним выдохе падающей в пропасть, в бездну реальности... Это последняя возможность, последний маневр для фантасмагорического эксперимента... Постсакральная воля имеет дело с абсолютным злом, с тем "великим злом", которое Традиция и все ее разновидности однозначно признают за таковое. Это великое зло в целом проявляет себя в абсолютной идее европейского и американского человечества, с которой мы начали, приведя цитату из Гусcерля.

Постсакральная воля проявляет колоссальный интерес к той реальности, в которой мы находимся, с высшим вниманием относится к ее структуре и ее качеству. Но чему служит то зло, с которым мы имеем дело? Чему служит понимание этой реальности как зла? Не в рамках сакрального, это понятно, а в рамках постсакральной воли?

Вот здесь начинается неописанная, невозделанная сфера "новой метафизики".

Абсолютное зло современного мира, с которым мы сталкиваемся, сам "язык современности" - обезвоженный пейзаж тотально десакрализованного мира - именно эта реальность служит для постсакральной воли, для пробуждения с ее помощью, для голографического выражения радикального субъекта главным инструментом и главным аргументом.

Я коснулся темы "новой метафизики" слегка, скорее как намек. Можно воспринимать это как своего рода bonus для слушателей Нового Университета. Я не уверен в том, что эту линию стоит развивать в дальнейшем, и у меня нет ясного понимания того, стоит ли думать и говорить на эту тему вообще. Здесь рядом таится нечто настолько страшное, что вдребезги разлетаются все правила метафизической безопасности...

Еще более конкретно: если у "языка Традиции" есть хотя бы малейшие шансы для эффективного сопротивления "языку современности", то тема "новой метафизики" оказывается явно излишней, возможно, вредной. Коль скоро перед нами открывается возможность "войны языков", наш долг быть в гуще боя - любая отстраненность, отвлеченность равнозначны дезертирству. Если Традиция еще дышит, если сакральное еще корчится и мучится от яда "абсолютной идеи европейского человечества", мы должны быть с ним и в нем, на его стороне, любой ценой, в любом качестве.

Но если выдох замрет, и белый холодный труп истории всплывет перед нашим озверелым взглядом с обнаженной наглядностью факта, пусть у нас останется лазейка для нового направления мысли. Лазейка "новой метафизики", имеющей свои собственные взгляды на сущность и роль, на тайну происхождения и эсхатологический смысл "великого зла".

>

22.02.2001
Примечания

      1 Бытие (11,4-9). >>
      2 В недавнем прошлом таким был спор о введении ИНН в России. Несмотря на протест "фундаменталистов", индивидуальный компьютерный код, содержащий "число антихриста" - 666 - был принят и признан под давлением не только светских властей, но и церковной иерархии. >>
      3 Подробнее см. лекцию "Сатана и проблема предшествования". >>
      4 Там же. >>
      5 См. Предыдущие лекции, а также: А.Дугин "Метафизика Благой Вести". в кн."Абсолютная Родина", М, 1998, "Эволюция парадигмальных оснований науки", М., 2002. >>
      6 См. кн.: А.Дугин "Метафизика Благой Вести", указ. соч. >>
      7 Там же. >>
      8 Там же. >>
      9 Там же. >>
      10 Исключением является разве что китайская традиция, которая не придает циклам большого значения. >>
      11 Аристотель представляет собой линию "предельно рационализированного имманентного манифестационизма". >>
      12 Подробно эта тема освещена в кн. А.Дугин "Эволюция парадигмальных оснований науки", М., 2002. >>
      13 Всякий раз, когда русскому ученому, например, Попову, попадается в руки томик Галилея, он его не читает так, как должен читать тот, к кому Галилей обращается. Он его читает как архаический человек, как "шаман"...Он начинает конструировать радиоаппарат для общения с мертвыми, с их духами. Налицо тонкая десемантизация "дискурса Запада". Советская космонавтика была создана Циолковским и его последователями вплоть до Курчатова. Ученик мистического философа Н.Н.Федорова Циолковский проектировал летательные аппараты и ракеты для контактов с внеземными цивилизациями, с потусторонним миром, что должно было служить федоровскому плану "воскрешения мертвых".
      Когда рациональная модель накладывается на традиционное сознание, получаются странные картины. Русскому человеку очень трудно себе представить, что такое подлинно десакрализованная цивилизация, что такое "язык современности". У людей "традиционного общества" даже со значительной степенью "вестернизации", не хватает воображения, чтобы представить себе мир, радикально оторванный от онтологической причины, тотально секуляризированный, предоставленный только самому себе. Одна только мысль о таком мире, о такой Вселенной для традиционного человека невыносима, вызывает ассоциации с невыносимым адом, с последним кругом ада, с абсолютным льдом. Когда люди традиционного общества читают европейские книги, выстроенные в согласии с парадигмами Просвещения, они наделяют их совершенно иным значением... Европейское человечество привыкло истолковывать по-своему, в своей системе координат то, что принадлежит иному парадигмальному контексту. Но обратное явление гораздо менее изучено. И тем не менее, это очень интересная тема: те, кого современный американский интеллектуал Самуэль Хантингтон называет обобщающим термином the Rest из емкой формулы The West and the Rest, совершенно оригинально воспринимают дискурс Запада, The West, наделяя его вполне своебразным контентом. Сплошь и рядом "десакрализация" и все, что с ней связано, воспринимается ими как приглашение к "иной сакрализации", так как осознать и усвоить чистую смерть дигитального отрицания для них почти невозможно.
      Подробнее см. предыдущие лекции и А.Дугин "Русская Вещь", М., 2001. >>
      14 См. подробнее А.Дугин статья "Контринициация" в кн. "Конец Света", М., 1997. >>
      15 "Протоколы сионских мудрецов" представляют собой образец такого отождествления, где ответственность за секуляризацию возлагается на экзотическую для христианского мира иудейскую религию и ее фундаменталистские круги. >>
      16 См. лекцию "Иные миры" и приложения к ней. >>
      17 Более подробные рефлексии относительного этого явления см. в книге: А.Дугин "Русская Вещь", указ. соч. >>
      18 Можно сказать, что в иных пропорциях и иных формулировках радикальный субъект в период изначальной полноты сакрального также жестко дифференцировал себя самого от этого сакрального, являясь в "языке Традиции" тайной аномалией. >>

      << Начало


Философия Традиционализма - Новый Университет
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное



    Прочие ссылки
    Архив
    30 сентября 2009, 01:19
    Метафизика | Сергей Панкин | Сакральность Запада и сакральность Востока | В подавляющем своём большинстве люди Запада– это вечные духовные недоросли | 30.09.2009
    28 февраля 2007, 00:25
    Метафизика | Авигдор Эскин | Почему каббала? | Преодоление безверия в наши дни | 28.02.2007
    19 ноября 2006, 17:08
    Метафизика | Александр Дугин и Псой Короленко | Солнечное и лунное начала в еврейской традиции | 19.11.2006
    12 марта 2006, 21:35
    Метафизика | А. Иванников | Кровь Святого Бурха | 12.03.2006
    19 января 2006, 13:26
    Метафизика | ''Поскольку я уже написал все, что хотел, я стал писать о том, чего
    1 декабря 2005, 15:36
    Метафизика | Евгений Головин: ''Пурпурная субстанция обмана'' | 01.12.2005
    27 октября 2005, 20:59
    Метафизика | Информация к размышлению: Сталин из сакрального центра | 27.10.2005
    12 октября 2005, 11:04
    Метафизика | Рецензия на книгу Олега Фомина ''Сакральная Триада'' | С. Шнитцер |
    28 сентября 2005, 12:16
    Метафизика | Презентация книги Александра Дугина ''Поп-культура и знаки времени'
    10 июня 2005, 19:05
    Метафизика | FAQ | Дугин | О корреляции неофизики и новой метафизики | 03.12.01
    ВЕСЬ АРХИВ