20 октября, суббота
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Андрей Игнатьев: Русское мессианство в творчестве Рерихов - между белыми и красными Напечатать текущую страницу
Андрей Игнатьев

Русское мессианство в творчестве Рерихов: между белыми и красными

Важнейшим отличием учения Рерихов от взглядов Блаватской и ее учеников является активно проповедуемое членами знаменитой семьи русское мессианство. Некоторые отечественные почитатели Блаватской указывают на ее патриотизм и даже монархизм, которые проявились в ее поддержке России во время русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. и в осуждении убийства народовольцами царя Александра II [1]. Кроме того, известно, что в 1872 г. Блаватская обращалась к начальнику Третьего отделения А. Е. Тимашеву с предложением своих услуг в качестве «международного соглядатая» [2].

Впрочем, в последнем нет ничего удивительного, потому что многие оккультисты всегда тянулись к рыцарям плаща и кинжала, ибо очарование тайного могущества роднит тайные мистические общества со спецслужбами. Россия интересовала Блаватскую, как и возможное место для распространения своих идей. У нее даже возникла идея использовать С. Соловьева для своей «работы в России» и она обещала ему предоставить материалы для фабрикации писем махатмы Кут Хуми на русском языке [3].

Однако этой затее не суждено было сбыться из-за «предательства» Соловьева, и филиал Теософского общества в России появиться только в 1908 году, спустя семнадцать лет после смерти Блаватской. Однако с образом патриотки Е. П. Б. совершенно не сочетаются ее дружба с английскими дипломатами Р. Боргом и Р. Бертоном, и ее заявление, сделанное ею в 1887 году Синнетту о том, что ради своего детища - Теософского общества - она готова стать осведомителем англичан в Индии и даже выступить против России [4]. А в «письмах махатм» Блаватская устами махатмы Кут Хуми говорит об опасности захвата Тибета русскими [5], хотя Российская империя никогда не планировала оккупации этой горной страны. Похоже, в случае Блаватской мы имеем с обычными метаниями амбициозного и неуравновешенного человека.

Но самое главное: Блаватская никак не связывала со своей родиной будущую «эволюцию человечества» и вообще не упоминала слово «Россия» в своих трудах. Вместо этого она считала, что будущие расы будут развиваться на территории Соединенных Штатов: «американцы лишь на протяжении трех столетий стали временно «первичной расой, прежде чем стать отдельной расой и четко обособленной от всех других, ныне живущих рас» [6].

Впоследствии ученик Блаватской Ч. Ледбитер, бывший явным сторонником англосаксонского мессианизма, уточнил, что местом появления грядущей шестой расы станет Калифорния [7]. Итак, Рерихи, выдававшие себя за прямых продолжателей дела Блаватской, оказались со своим русским мессианством в нелегкой ситуации.

Если Ч. Ледбитера Елена Рерих просто заклеймила как «агента сил тьмы», то с Блаватской так поступить было нельзя. Поэтому «Матерь Агни-йоги» решила дать собственное истолкование взглядов своей предшественницы и объяснить ее молчание по поводу России. Она указывает на присутствующее в «Тайной доктрине» противоречие: «в одном месте сказано, что в Америке нарождается шестая подраса пятой расы, а в другом - шестая раса. Конечно, разница в этих понятиях подрасы и коренной расы огромная. Следует принять и возможность опечатки» [8].

Далее Е. И. Рерих утверждает, что при становлении Америки большинство переселенцев уже принадлежало к шестой и седьмой подрасам пятой коренной расы [9], хотя, согласно Блаватской, этим подрасам суждено появиться лишь в будущем, причем седьмой подрасе - спустя 25 тыс. лет [10]. Затем Е. И. Рерих объясняет молчание в теософистской литературе по поводу России тем, что, во-первых, «все сокровенное особо охраняется» и не может быть разглашено раньше срока (а при жизни Рерихов такой срок, видимо, настал), а во-вторых, если бы Блаватская проповедовала бы русское мессианство, ее учение не было бы принято на Западе [11]. Последнее является весьма здравым замечанием, верным и в том отношении, что именно русофильский характер рерихианства объясняет его незначительное распространение в западных странах, в отличие от теософизма Е. Блаватской и посттеософизма Ч. Ледбитера и А. Бейли [12]. Елена Рерих осторожно подводит к мысли, что хотя представители шестой расы появляются в разных странах, но главным ее оплотом станет именно наша страна [13]. Понятно, какое отношение подобные взгляды могли вызвать у жителей Европы и США, привыкших смотреть на Россию, как на задворки цивилизации, о чем Е. И. Рерих также напишет.

Николая и Елену Рерихов с самого начала отличал глубокий и искренний патриотизм, и в таком же духе они воспитали и своих сыновей. Николай Рерих с детства интересовался славянскими древностями и уже в возрасте девяти лет принимал участие в раскопках, раскапывая курганы в Изварах (в 40 км от Гатчины), где находилось поместье семьи Рерихов. Сквозь всю жизнь пронесет он любовь к Древней Руси и славянскому общинному быту. Археологическим исследованиям молодого Николая Рериха содействовал видный ученый А. А. Спицын, по рекомендации которого он стал членом Русского археологического общества. Н. К. Рерих много и с энтузиазмом занимается любимым делом. Так, в 1894 году он осмотрел двадцать семь курганов и раскопал из них одиннадцать. Здесь же на раскопках он познакомился со своей будущей женой - Еленой Шапошниковой, правнучкой Н.И. Кутузова - брата знаменитого русского полководца [14]. Как он сам будет впоследствии вспоминать, «во время одной такой раскопки, в Бологом, в имении кн. П. А. Путятина я встретил Ладу, спутницу и вдохновительницу. Радость! [15]».

После окончания гимназии в 1893 году Н. К. Рерих хотел поступать на историко-филологический факультет, однако по настоянию отца, бывшего владельцем нотариальной конторы, вынужден был избрать юридический факультет [16]. Впрочем, юридическое образование ему в будущем весьма пригодилось, особенно во время многолетней тяжбы с Хоршами. Одновременно он, с ранних лет проявляя талант живописца, поступил в Императорскую академию художеств, где его учителем стал А. И. Куинджи. Как вспоминал впоследствии сам Н. К. Рерих, «семейный гордиев узел был разрешен тем, что вместо исторического факультета я поступлю на юридический, но зато буду держать экзамен и в Академию художеств» [17]. Оба учебных учреждения были успешно окончены им в 1898 году [18]. К счастью для отечественной культуры Рерих становится живописцем, а не нотариусом. Увлечение славянскими древностями дает себя знать и здесь, и все ранние темы Рериха - темы древнерусской истории. Первым шедевром, принесшим ему известность, стала написанная им еще во время учебы в Академии картина «Гонец» (1897). За ней последовали: «Сходятся старцы» (1898), «Поход» (1899), «Поход Владимира на Корсунь» («Красные паруса», 1900), «Идолы» (1902), «Заморские гости» (1902), «Город строят» (1902), «Строят ладьи» (1903) и другие. На творчество Рериха огромное влияние оказывают как его археологические изыскания, так и традиции древнерусского искусства. Особенно близок к иконописи, фрескам, и книжной миниатюре Древней Руси ряд его картин, посвященных религиозным и историческим сюжетам. Это «Сокровище Ангелов» (1905), «Святой Петр и Павел» (1906), «Никола» (1916), «Сеча при Керженце» (1911), «Покорение Казани» (1914), «Александр Невский поражает Ярла Биргера» (1904) [19]. Кроме того, творчество раннего Рериха, несомненно, имеет точки соприкосновения с творчеством В. Васнецова. Продолжая линию Васнецова, Н. К. Рерих в 1910 году создает «Богатырский фриз», состоящий из семи больших панно и двенадцати декоративных полотен [20]. На них любимые герои древнерусского эпоса: Вольга, Микула, Илья Муромец, Садко [21].

Уже тогда Николая Рериха заинтересовала тема поисков общих корней древних славян и индийцев, и незадолго до начала первой мировой войны у него возникла идея совершить путешествие в Индию. В ту пору он писал: «Ясно, если нам углубляться в наши основы, но действительное изучение Индии даст ценный материал. И мы должны спешить изучать эти народные сокровища, иначе недалеко время, когда английская культура сотрет многое, что нам так близко. Обычаи вымирают, быт заполняется усовершенствованиями, гробницы и храмы оседают и разрушаются» [22]. Однако этой мечте удалось осуществиться лишь спустя десятилетие [23]. Как публицист Николай Рерих в молодые годы выступал за сохранение традиционного народного искусства и памятников древнерусской старины. В очерке «По старине», написанном в 1903 году, он, подобно Конфуцию, величие древности противопоставляет убожеству современности: «Когда смотришь на древнюю роспись, на старые изразцы или орнаменты, думаешь: какая красивая жизнь была. Какие сильные люди жили ею. Как жизненно и близко всем было искусство, не то, что теперь - ненужная игрушка для огромного большинства» [24]. В том же очерке художник высказывает сожаление об исчезновении народного костюма, музыки, промыслов [25]. В канун нового года - 1900-го, на вопрос, чего он не хочет в будущем, он ответил: «Гибели на Руси самобытности и национальности» [26]. Много позже Н. К. Рерих будет полемизировать с теми, кто считал русскую культуру бесцветной и не заслуживающей внимания: «В древней, самой древней Руси много знаков культуры; наша древнейшая литература вовсе не так бедна, как ее захотели представить западники. Но надо подойти к ней без предубеждения - научно» [27].

Как и большинство русской интеллигенции, Рерихи поначалу резко отрицательно отнеслись к Октябрьской революции и приходу к власти большевиков. Советские биографы Николая Рериха об этом, конечно, не упоминали, а напротив, утверждали, что он якобы с самого начала стоял на пробольшевистских позициях. Так, Л. В. Короткина писала, что знаменитый художник признал Советское государство и, живя за границей, никогда не был связан с белоэмигрантскими кругами [28]. По мнению П. Ф. Беликова, «Николай Константинович принял Октябрьскую революцию как поворотное историческое событие в судьбе не только русского народа, но и народов всего мира» [29]. Однако все обстояло намного сложнее. Вот строки из статьи Н. К. Рериха «Единство», опубликованной в октябре 1917 года: «Что общего с социализмом имеют дикие орды большевиков и им присных, с ярким тяготением к грабежу и насилию? Эти сборища одичалых рабочих, потерявших лик человеческий, но зато стремительно разбегающихся от первого выстрела. Все социалисты (если такие есть) должны восстать и уничтожить озверелые толпы. (…) Мы поражены бессмысленностью и дикостью происходящего. Позорное самоуничтожение! Бездарная, кровавая трагедия с грабежами. Настоящий бунт рабов против знания. Неужели высокие принципы единства так безмерно далеки от этих дикарей? И чем возместят большевики миллиарды, которые они отняли у народа? Отняли своей грубой ложью. Новые налоги и безмерные тяготы будут памятью об одичалых продажных большевиках» [30]. А в написанном Н. К. Рерихом в 1919 году воззвании Русского Освободительного Комитета большевизм был назван «наглым монстром, обманывающим человечество» [31].

В ту пору Рерихи боролись с большевиками не только словом, но и делом. В том же 1919 году, в разгар гражданской войны, Николай Рерих состоял секретарем Комитета Скандинавского общества помощи Российскому воину. Этот комитет оказывал финансовую помощь белогвардейцам, действовавшим на северо-западе России; так, 15 тысяч финских марок были предоставлены генералу Юденичу перед его походом на Петроград. Оказавшись в том же году в Лондоне, художник-эмигрант вступил в Русско-Британское Братство, занимавшееся пропагандой в поддержку интервенции. Членами Братства был образован Русско-Британский комитет помощи беженцам, в работе женской секции которого активное участие приняла Елена Рерих [32]. Тема беженцев нашла отражение даже в «беседах» с махатмой Морией (выступавшим тогда под именем Аллал-Минг). В феврале 1921 года таинственный наставник Рерихов взывал: «Мои друзья! Молитесь о русских беженцах в Константинополе. Дошли до предела отчаяния» [33]. Антибольшевистскую позицию старших Рерихов разделял их сын Юрий. Он даже хотел принять участие в добровольческом движении, от чего его пришлось «отговаривать» самому Мории [34]. А первое сообщение «из иного измерения», полученное участниками Гарвардского кружка, куда входили Юрий Рерих и его товарищи по университету Владимир Диксон и Владимир Перцов, содержало предсказание о свержении большевиков восстанием через два с половиной года и установлении в России конституционной монархии [35]. Как отмечалось выше, это было первое из несбывшихся пророчеств рериховских махатм. Впрочем, были и другие предсказания, которым также не суждено было осуществиться. В январе 1921 года Елена Рерих писала Юрию: «На прошлом сеансе они (т. е. духи-руководители) сообщили Заку, чтобы он ждал известий из Урги, ибо в Сибири созывается учредительное собрание, которое для России будет иметь гораздо большее значение, недели «Парижское совещание». Никто об этом до сих пор ничего не слышал» [36]. Что это за учредительное собрание в Сибири, и в каком измерении оно происходило, так и осталось загадкой.

А в марте 1921 года Аллал-минг вещал: «Советы покроют Германию. Половина Рура в руках большевиков. Дорога им открыта в Англию. Воззрите на Италию» [37]. В мае того же года последовало не менее странное сообщение. Елена Рерих писала: «Учителя опять намекают о приближающихся громадных событиях. - «Окно прорублено в Россию. Родина получит скоро уложение». Было известие о взятии Омска антибольшевиками» [38].

В этих противоречивых, сумбурных и не имеющих никакого отношения к реальности сообщениях трудно увидеть какие-либо «указания свыше», скорее, здесь перед нами отражение страхов и надежд людей, выбитых из привычной колеи грозными событиями, причем их фантазии им самим же кажутся «вестями из иного мира».

Однако постепенно в душах Рерихов происходит переворот, и в тех, кого еще совсем недавно Николай Рерих называл «монстрами, обманывающими человечество», они начинают видеть желанных и ценных союзников и строителей нового мира. Письма и дневниковые записи «бесед с Морией» позволяют проследить этапы этого переворота. Такое впечатление, что Мория (если не считать его обратной стороной личности Елены Рерих) постепенно и ненавязчиво их переубеждает. Сначала он говорит им о необходимости служения России: «Делайте добро вашим знанием. Послужите Родине в духе. Послужите Родине Обществом Духа» [39], и о грядущем ее величии: «Зачем грустить о России, все будет чуду подобно. Россия будет сторожем судеб мира!» [40] Затем он внушает им мысль о том, что им суждено не только служить, но руководить своей родиной: «Рериха-учителя поставлю в России. Урусвати будет ему помогать. Новою стезею пойдете на подвиг Риши, Я свидетельствую» [41], и позже: «Рерих, люби русских - тебе суждено руководить Россией. Щитом чистым прикрою вас. (…) Новую Россию строить создателю мощь дам» [42]. И большевиков не надо более воспринимать как чудовищ. На вопрос Н. К. Рериха, что ему говорить журналисту, собирающемуся взять у него интервью, Мория отвечает, что не следует касаться темы политических репрессий, чтобы не давать повода для «явленных врагов» (под которыми, видимо, подразумеваются непримиримо настроенные к новой власти представители эмиграции) «Не надо указывать на явления тюрем в России. (…) Ругательство большевиков не должно ограничиваться словами, но устремлением явления времени. (…) Можно сказать об искусстве, но не касаясь тюрем» [43]. Рерихов в то время особенно радуют новости о развитии экономики и культуры в Советской России, даже то, что в Москве строится универмаг на манер американских [44].

К той поре относится и могущая показаться странной фраза: «Родина скоро получит новое - орды монголов» [45]. Возможно, она появилась под влиянием новостей об успехах легендарного барона Унгерна (расстрелян 15 сентября 1921 года) обозом которого командовал младший брат Николая Рериха Владимир. О возможном влиянии фигуры барона на Рерихов мы поговорим в отдельной главе [46], а пока заметим, что именно эту фразу можно считать отправной точкой для знаменитого Великого Плана Рерихов по созданию нового государства в Азии, основанного на принципах реформированного буддизма [47]. Созданию этого государства должно было предшествовать посольство Рерихов к правителю Тибета далай-ламе, которое затем отправится в Россию, причем помощь в этом деле окажет сам Мория [48]. На протяжении 1922 - 1923 гг. Елена Рерих «получает» от махатмы ряд наставлений, относящихся к организации этого посольства. Посольство должно включать в себя представителей разных народов: русских, тибетцев, турок, индусов, персов, китайцев и японцев [49]. Важнейшей задачей посольства является поместить на Алтае ларец с мистическим камнем Чинтамани, якобы полученным Рерихами от самого Мории во время их пребывания в Париже 6 октября 1922 года [50]: «Камень ждет вас - Алтай нами избран. Урусвати, неси Камень Дома Моего. Алтай - древо жизни, и жданное ждет» [51]. Согласно рерихианской мифологии, сам Камень, прилетевший якобы из созвездия Орион, хранится у махатм в Шамбале, но «осколок его посылается в мир сопутствовать мировым событиям, и своею внутреннею магнетическою силою держит соединение с Братством, где лежит главное тело Камня» [52]. Из известных исторических личностей этот осколок был у Акбара, Тимура [53], Александра Македонского и Наполеона [54]. Для этой реликвии на Алтае должен быть построен специальный храм [55]. Из записей за следующий, 1924 год мы узнаём, что новый город Звенигород на Алтае, где и будет находиться храм со священным камнем, станет столицей молодого государства [56], которое получит название «Священный Союз Востока» [57], по другому варианту - «Восточный Священный Союз» [58].

Как полагает В. А. Росов, гипотетическая страна должна была включить территории Внутренней и Внешней Монголии, Китайский Туркестан (Синьцзян), окраинную область Северо-Восточного Тибета и Сибирь [59], при этом «Сибирь будет центром России» [60]. Как наставлял Мория: «… дав[айте] упр[авлять] обл[астью] от А[лтая] до Г[оби]» [61]. С этой целью следовало поступить на службу Советской власти и, выполняя задачи большевиков, создать первоначальное ядро последователей [62], которое затем вырастет в могучее движение, которое позволило бы Рерихам отделиться от Советской России и создать собственную державу: «Потребуется десять миллионов отборных людей - хлеб сеять. Когда начнется новая жизнь, не захочется на Москву оглядываться» [63]. Подготовка к восстанию будет осуществляться в скрытой форме: «Вижу путь на Монголию: геологическая экспедиция везет аэропланы. Ученый лама озабочен перевозкой тяжелых орудий. Дело деликатное и требует внимания. Молодые ламы среди занятий метафизикой учатся ходить строем. Затем вижу - сельскохозяйственные тракторы несут пулеметы. Явление лам на границе Алтая оказывается ротой монголов» [64]. На юге новое государство должно обезопасить себя от Китая: «Надо от Китая укрепиться. (…) Китай должен быть отделен точною границей» [65]. В западном направлении же планировалась вооруженная экспансия. «Мория предрекает: «Уже строю мост на Россию. Пусть другие зажмурят глаза перед скоком Моего коня. Пусть другие узнают мощь русского ума. Пусть другие падут в страхе перед рокотом Моего шествия. Пусть другие падут в смятении перед грохотом тысячи орудий, возвестивших над Волгою начало Моего века! Пусть другие бредят Монголией на улицах Парижа. Пусть другие трясутся, слыша приближение Моих шагов. Уничтожим серый блуд на Земле и поставим стражу на северном море. Сам обнажу меч, за Мною блеснут все орды, аулы и станицы земли Моей, и понесут копья молву о царе новом, на граде Звенигороде сущем» [66].

Конечно, перед нами сугубо утопический проект, ибо советское руководство вряд ли бы стало спокойно смотреть на то, что группа оккультистов готовит сепаратистское восстание на отдаленных окраинах. Поэтому только остается согласиться с В. А. Росовым, поместившим рериховский план в один ряд с утопиями Томаса Мора и Кампанеллы [67].

Заметим, что сами Рерихи не видели противоречия между собственным патриотизмом, большевизмом и идеями «Великого плана». Напротив, по их мысли, именно большевистская революция создала предпосылки для его реализации: «Лучшие русские опередили мир, тучами отягченный. Хотящий дойти в Россию, должен не только отбросить все предрассудки, но и войти путем новым» [68]. Хотя в воплощении Плана должны принимать участие и буддийские народы, но само оно является по-настоящему «русским делом» [69]. Именно тогда появляется фраза: «Новая Страна»: «Когда будете писать о России, называйте ее «Новая Страна» [70]. Всем известно, что и первая книга из серии «Агни-Йога» «Зов», вышедшая в Париже в 1924 году, начинается со слов: «В Новую Россию Моя первая весть» [71]. В. А. Росов утверждает, что понятие «Новая Страна» (или «Новая Россия») у Рерихов не отождествлялось с Советской Россией, а служило для обозначения именно гипотетического государства на просторах Азии [72]. При этом он ссылается на запись из дневника Е. И. Рерих: «Явлена Новая Россия и граница ее. Ей суждено стереть многие границы Азии» [73]. Однако мне представляется, что данное понятие имеет скорее двойное значение: под ним может скрываться, в зависимости от контекста, и «будущая держава Мории» и Россия, преобразованная революцией. Об этом говорят и письма самой Елены Рерих. Например, она советует супругам Фосдик: «Что касается до деятельности АРКИ, то, конечно, стоит приостановить ее с момента отъезда представителя Новой Страны» [74]. Или описывает настроение в Индии: «… в общем, много симпатии выказывается Новой Стране» [75]. Понятно, что под Новой Страной здесь подразумевается Советский Союз. Кроме того, в письмах Е. И. Рерих послевоенного периода СССР часто называется Лучшей Страной [76].

После Гражданской войны было немало эмигрантов, в том числе и еще совсем недавно сражавшихся с большевиками с оружием в руках, кто испытывал внутренний душевный переворот и начал выражать симпатии к бывшим противникам, увидев в них силу, возродившую Российское государство и укрепившую ее могущество, пусть и в новом обличье, когда на место двухглавых орлов пришли рубиновые звезды. Как признавал уже в 1920 году монархист В. Шульгин: «Под оболочкой советской власти совершается процесс, не имеющий ничего общего с большевизмом. (…) они (т. е. большевики) восстановили русскую армию (…) Знамя единой России фактически поднято большевиками» [77]. Некоторые из тех, кто пережил подобные идеологические метаморфозы, даже решались на возвращение в Советскую Россию. К их числу принадлежали бывший врангелевский генерал Я. Слащев (в свое время отличившийся расправами над коммунистами и евреями) [78] и писатель Алексей Толстой. Последний отразил свой внутренний поворот в форме фантастического романа «Аэлита» [79]. Но самым крупным выразителем подобных настроений стал, пожалуй, харбинский публицист Николай Устрялов, настоящий апологет величия Российского государства [80].

К этому лагерю русской эмиграции вполне можно причислить и Рерихов. Если не принимать во внимание их фантазии о создании собственного государства в Сибири, которое отделится от Москвы, их можно признать вполне искренними симпатизантами большевиков. Вспомним хотя бы, какой светлой и радостной будет изображать жизнь в СССР Николай Рерих в книге «Алтай-Гималаи» [81]. Или вот что писала Елена Рерих американским сотрудникам из Центрально-Азиатской экспедиции в 1926 году, еще до пересечения советской границы: «С восторгом читали «Известия», прекрасно строительство там, и особенно тронуло нас почитание, которым окружено имя учителя Ленина. Спросите дядю - он должен иметь эти газеты, прочитайте их, очень поучительно после безумия и пошлости Запада. Воистину, это новая страна, и ярко горит заря Учителя над нею» [82].

И эти симпатии и потребности реализации Великого Плана, первой ступенью которой должно было стать приобретение в комиссионное пользование участка земли, или, как «сказал сам» Мория: «Союз Востока начинается в Сибири в виде частного общества» [83], побудили Рерихов вступить в контакт с представителями Советского государства, тем более что большевики сами стремились привлечь к сотрудничеству видного деятеля культуры. Как писала в своем дневнике З. Г. Фосдик, «К Н.К. подъезжали большевики в первый раз в Лифляндии. Потом определенно [обратились к нему] в Лондоне с просьбой, чтобы он приехал и сделался главой художественного образования. Потом в Нью-Йорке при нас - мадам Стриндберг, которая прямо [ему] говорила: «Денег будет, сколько надо» [84].

Переломное значение в этом отношении сыграл 1924 год. В июле этого года Н. К. Рерих пытался использовать в качестве посредника для установления контактов с большевиками своего старого знакомого А. М. Горького, находившегося тогда в Берлине, и отправил ему через В. Шибаева письмо, но ответа на него не получил [85], так что первый блин вышел комом. Затем в сентябре 1924 года Николай Рерих вместе с сыном Святославом, находившиеся с конца 1923 года в Индии, отправляются в Европу и США [86]. 17 ноября 1924 года Н. К. Рерих учреждает в Нью-Йорке акционерное общество «Белуха» с целью приобретения у СССР концессии на Алтае в районе горы Белуха для разработки полезных ископаемых [87]. Тогда же он собирается создать сельхозкооператив «Алатырь» [88]. Ранее, 29 октября 1924 года художник встречается с заведующим «русским сельскохозяйственным бюро в Америке» Д. Н. Бородиным, имевшим широкие политические контакты с руководителями Советской России, и, возможно, с советской разведкой и Коминтерном. С Бородиным Н. К. Рериху удалось завязать тесные взаимоотношения, и тот начинает активно помогать ему в приобретении концессий у СССР [89].

С помощью Д. Н. Бородина Николаю Рериху удалось установить контакт с полпредствами Советского Союза в Германии и Франции, и следующий шаг в подготовке «Великого Плана» связан с поездкой Н. К. Рериха в декабре в Европу. 24 декабря 1924 года состоялись его встречи с советским полпредом в Берлине Н. Н. Крестинским и референтом полпредства по восточным странам Г. А. Астаховым. Крестинскому и Астахову художник рассказал об обстановке в Индии и на Тибете, и о том, что на Тибете англичанами развернута активная антисоветская деятельность. Поведал он им о своих контактах с махатмами и о том, что махатмы и тибетские ламы сочувствуют большевикам и «проповедуют тождество коммунистических идей с учением Будды». Кроме того, Н. К. Рерих попросил их покровительствовать будущей Центрально-Азиатской экспедиции и изъявил готовность передавать советской стороне все сведения, которые он получит во время этой экспедиции.

Заявления и обещания Николая Рериха понравились Крестинскому, и тот обещал оказывать помощь. Советский дипломат сообщил об этой беседе своему начальнику, наркому иностранных дел Г. В. Чичерину (кстати, последний был знаком с Рерихом по учебе на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета). В ответ Чичерин попросил полпреда поддерживать отношения с «полубуддистом-полукоммунистом», который мог работать в интересах СССР в Индии и на Тибете [90]. В условиях, когда советская дипломатия переживала период становления, такой человек, как Рерих, мог быть особенно ценен.

Далее, возможно, в Париже у Николая Рериха состоялись переговоры в Концессионном комитете с полпредом Л. Б. Красиным, но точной информации на этот счет не существует [91]. Итак, Рерихи смогли установить контакт с большевиками, что сделало возможным посещение ими Москвы в ходе знаменитой Центрально-Азиатской экспедиции и внушило им надежду на возможность заинтересовать советское руководство своими идеями. На деталях всей этой экспедиции останавливаться не буду, так как они превосходно описаны в работах М. Л. Дубаева, А. И. Андреева и В. А. Росова, затрону лишь вопросы, связанные с темой данной главы. 28 декабря 1924 года Рерих отплыл в Индию, где воссоединился с супругой и старшим сыном Юрием (младший - Святослав - остался учиться в Америке [92]). Экспедиция Рерихов стартовала в августе 1925 года из Шринагара, откуда Рерихи отправились в Ладакх (историческая область, входящая ныне в штат Джамму и Кашмир). Оттуда караван экспедиции выступил в Синьцзян (Китайский Туркестан) [93].

14 октября 1925 года Рерихи и их спутники прибывают в синьцзянский город Хотан. Здесь китайские власти начинают чинить препятствия в продвижении экспедиции и 1 января 1926 года даже арестовывают всех ее членов. Ситуацию спасает вмешательство британского и советского консулов, Рерихам удается вырваться из ловушки, и в феврале экспедиция достигает Кашгара, а в апреле достигает Урумчи - столицы Синьцзяна [94]. Здесь Николай Рерих сумел установить дружеские отношения с консулом А. Е. Быстровым и с его помощью связался с Чичериным, Крестинским и Бородиным, ходатайствуя о въезде в СССР. 6 мая пришел ответ от Чичерина, разрешившего выдачу виз всем членам экспедиции. 16 мая 1926 года караван экспедиции покинул Урумчи, направился к советско-китайской границе и пересек ее в районе озера Зайсан [95]. С 13 июня по 27 июля 1926 года Рерихи находятся в Москве, где встречаются с наркомом иностранных дел Г. В. Чичериным, наркомом народного просвещения А. В. Луначарским и начальником иностранного отдела ОГПУ М. А. Трилиссером. Как писала в своем дневнике Зинаида Фосдик: «Но самая замечательная встреча была в ГПУ, где были произнесены Имена Майтрейи и Шамбалы и куда прошли с Именем М. Предложения о сотрудничестве встречены с энтузиазмом, несколько раз встречались с теми, в чьих руках находится власть» [96]. Кроме того, состоялись встречи с Л. Б. Каменевым, супругой Троцкого Н. Седовой, Н. К. Крупской, А. В. Щусевым и И. Э. Грабарем. С Луначарским обсуждалась возможность организации выставки в Москве, однако от этой идеи пришлось отказаться, и о визите Рерихов в Москве пресса писала очень мало [97]. Искались подходы к Сталину и Троцкому, однако встретиться с ними не удалось, по крайней мере, об этом свидетельствуют известные источники (хотя в рерихианской среде до сих пор ходит легенда о том, что у Николая Рериха состоялось тайное рандеву с Иосифом Виссарионовичем) [98]. В этой связи хотелось бы разоблачить еще одну распространенную в кругах рерихианцев легенду, которую автор предисловия к изданию «Алтай-Гималаи» Н. Ковалева выдает за реальность: якобы после бесед Николая Рериха с Чичериным и Луначарским Дзержинский отдал приказ об аресте «посланца махатм» и его спутников. Однако на следующий день железный Феликс умер от разрыва сердца, поэтому его приказ не был выполнен, а Рерихи, предупрежденные махатмами, воспользовавшись сумятицей, спешно бежали из Москвы. Однако якобы чекисты не оставили Рерихов в покое и хотели арестовать их в Монголии, однако консул Быстров, бывший якобы резидентом ОГПУ (на самом деле, монгольским резидентом был Яков Блюмнин, о котором Елена Рерих не раз упоминает в своем дневнике [99]), проигнорировал приказ из Москвы и сообщил, что экспедиция Рерихов покинула территорию Монголии [100]. Перед нами еще один пример рерихианского миротворчества, цель которого вполне очевидна: обелить образ «великого художника и гуманиста» в глазах людей, для которых любое сотрудничество с органами госбезопасности - это «стукачество» и смертный грех, в условиях, когда уже доказаны факты о контактах Н. К. Рериха и его сотрудников с чекистами. Что же до придуманной легенде о коварном Дзержинском, то вот ее источники не подтверждают, да и выглядит она нелепо; зачем было надо арестовывать мировую знаменитость и друга СССР? Такого в практике советской госбезопасности никогда не было.

Итак, по окончании пребывания в Москве Рерихи вполне благополучно и без каких-либо осложнений направились на Алтай. 17 августа они достигли Верхнего Уймона, того места, где должен был вырасти Звенигород - столица Новой Страны. Затем их путь лежал в Монголию. 11 сентября 1926 года «посланцы Махатм» прибывают в Ургу, где и проводят осень и зиму, готовясь к путешествию на Тибет [101].

13 апреля 1927 года экспедиция Рерихов, наконец, покидает город Ургу и двинулась в направлении Тибета. Николай Рерих, объявивший себя представителем западных буддистов, намеревался встретиться с самим Далай-ламой. Для лидера Тибета были приготовлены богатые дары. Пересечь Гоби было нелегким делом, и полтора месяца длилась остановка на отдых в местности Шарагольджи. 28 июля в долине реки Шарагол состоялась встреча основного состава экспедиции с маленьким отрядом полковника Кордашевского [102].

24 сентября путешественники достигли Тибета. Однако Лхасу им было не суждено увидеть. В октябре из-за интриг англичан, увидевших в экспедиции Рерихов руку Москвы, тибетские власти задержали ее на плато горы Чантанг. Пять месяцев продолжалась эта вынужденная стоянка, во время которой участники экспедиции вынуждены были испытать нечеловеческие муки от холода и голода. Погибли почти все вьючные и ездовые животные. Тщетно Н. К. Рерих рассылал письма S.O.S. тибетским чиновникам, самому Далай-Ламе, американскому консулу в Калькутте и английскому резиденту в Сиккиме полковнику Бейли, который и был виновен в задержке продвижения экспедиции [103]. Правда, как полагает М. Л. Дубаев, Рерихам и не надо было ждать разрешения на дальнейшее продвижение [104]. Но как бы там ни было, разрешение уйти с Чантанга было получено, и рериховская экспедиция, минуя Лхасу, направилась в Индию; таким образом, затея с «посольством западных буддистов» провалилась. Претерпевая новые тяготы, экспедиция спустилась в долину Брахмапутры, где 25 апреля 1928 года Рерихи расстались со своими спутниками, включая полковника Кордашевского, а 24 мая они достигли Гангтока. Так завершилась Центрально-Азиатская экспедиция [105].

Как мы видим, Рерихи совершили свою экспедицию еще в то время, когда путешествовать было по-настоящему интересно и когда можно быть первооткрывателем и когда само слово «путешествие» не ассоциировалось с туризмом в стиле экстрим, призванным пощекотать нервы скучающей офисной публике.

Самими Рерихами, а вслед за ними и многими исследователями их жизни и творчества экспедиция обычно представлялась как «художественно-научное» мероприятие [106]. В этом плане ее значение действительно велико. Пройдя около 10 тыс. км, участники экспедиции сделали очень много. Были проведены этнографические исследования, археологическая разведка (были открыты многочисленные могильники кочевников, относящиеся к I - VIII вв.), собран лингвистический материал, создано около пятисот картин [107].

Но у экспедиции была и другая, религиозно-политическая сторона, связанная с реализацией «Великого Плана» махатм. Эта сторона включает «московскую миссию» и «тибетскую миссию». О первой мы и поговорим в этой главе. Направляясь в Москву, Рерихи намеревались подчинить своему идеологическому влиянию советское руководство и придать большевизму мистический оттенок. Более скромная цель заключалась в том, чтобы продолжить переговоры по концессиям на Алтае. С собой они везли два письма, составленные от имени махатм. Одно из них предназначалось московским коммунистам, и о его существовании было известно давно. Второе же было адресовано лично наркому Чичерину, и оно стало доступным исследователям благодаря В. А. Росову [108]. Сами Рерихи, а затем и их почитатели утверждали, что оригиналы писем были написаны на тибетском языке, а советским руководителям были вручены копии с русским переводом. На самом деле, тибетских «подлинников» никто из серьезных ученых не видел и, скорее всего, их не существовало в природе [109]. Тем не менее, оба письма заслуживают того, чтобы привести их текст полностью.

Письмо махатм московским коммунистам

На Гималаях мы знаем совершаемое Вами. Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков жизни. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотою. Вы принесли детям всю мощь космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения домов общего блага!

Мы остановили восстание в Индии, когда оно было преждевременным, также мы признали своевременность Вашего движения и посылаем Вам нашу помощь, утверждая Единение Азии! Знаем многие построения совершатся в годах 28 - 31 - 36. Привет Вам, ищущим общего блага!

Письмо махатм наркому Г. В. Чичерину

Только глубокое осознание коммунизма даст полное благосостояние народам. Нам известно, что некоторые слои крестьянства не могут вместить идею коммунизма, необходимо новое обстоятельство, которое введет их в русло истинной общины. Таким всемирным обстоятельством будет признание коммунизма буддийским сознанием. Если Союз Советов признает буддизм учением коммунизма, то Наши Общины могут подать деятельную помощь, и сотни миллионов буддистов, рассыпанных по миру, дадут необходимую мощь неожиданности. Доверяем посланному Нашему Ак[дордже] передать подробности Нашего предложения. Можем утверждать, что неотложно нужны меры для введения мирового коммунизма как ступени неотложной эволюции. Посылаем землю на могилу Брата Нашего Махатмы Ленина. Примите совет и привет Наш.

Поскольку первое письмо датируется 1925 годом, и местом его написания указан Бурхан-Булат, то Рерихи составили его, скорее всего в Хотане, поскольку именно в этой местности распространено буддийское сказание о чаше и мече Будды (Бурхан-Булате) [110]. Самого же места Бурхан-Булат не существует ни на одной географической карте [111], хотя В. А. Росов и признает его существование [112]. Что касается второго письма, то оно было «продиктовано» Елене Рерих махатмой 5 апреля 1926 года, во время нахождения Рерихов на севере Синьцзяна. Об этом в дневнике Е. И. Рерих имеется соответствующая запись [113].

Из биографов Рерихов об этих посланиях впервые упоминает Е. Полякова, при этом она не дает никаких комментариев [114]. Современные исследователи и публицисты по-разному оценивают содержание этих писем. Если В. А. Росов, верящий в существование Шамбалы, видит в них «руку помощи» «махатм Востока» советским коммунистам [115], а ранее Валентин Сидоров даже писал о «сугубо конкретных предложениях», содержащихся в этих письмах [116], то А. И. Андреев указывает на их поддельный характер (о чем свидетельствует типично рериховский стиль этих писем), а содержание их считает утопическим и даже аморальным [117]. Юрий Стефанов восклицает, что подобные тексты «невозможно читать без смешанного чувства омерзения и боли» [118], а Игорь Минутко называет эти послания «прямым поощрением зла и насилия, которые уже тогда были зримы, реальны и известны не только махатмам, но и всему цивилизованному миру» [119]. Таким образом, оценка этих документов явно зависит от политических пристрастий автора.

Что касается самой идеи сотрудничества буддистов и коммунистов, то А. И. Андреев считает ее утопичной: «чем конкретно могли помочь большевикам буддисты?» [120]. Однако историческая реальность обстояла несколько сложнее. Коммунистам удалось прийти к власти в некоторых странах, где буддизм был господствующей религией (Монголия, Камбоджа, Лаос) или одной из местных религий (Китай, Северная Корея, Вьетнам); в Бирме они долгое время активно боролись за власть. Как правило, отношения коммунистов с буддийским духовенством были напряженными, что и привело зачастую к физическому уничтожению его значительной части в Монголии [121], Камбодже и на Тибете. Однако некоторые порожденные буддизмом психологические установки способствовали все же утверждению в буддийских странах коммунизма, причем более прочному, чем имело место в странах Восточной Европы. В последних коммунистические правительства давно пали, зато в Китае, Северной Корее, Вьетнаме и Лаосе коммунисты до сих по стоят у власти. При этом хотелось бы отметить, что в Монголии после победы революции власти первоначально достаточно терпимо относились к монастырям и ламам [122], в сознании монгольских коммунистов революционные идеи даже соединялись с традиционными буддийскими представлениями о Шамбале [123]. Репрессии против лам начались позже под давлением советского руководства [124]. Также заслуживает внимания идеология буддийского социализма, которую в 50 - начале 60-х гг. XX в. продвигал в Бирме У Ну, неоднократно занимавший пост премьер-министра [125] и в 50-е гг. Соломон Бандаранаике на Цейлоне [126].

Направляясь в Москву, Рерихи исполнены самых радужных надежд. Вера в мессианское предназначение Советской (именно советской) России достигает у них своего пика. «Можно радоваться сознанию народному в России. Постоянно слежу за поворотом дел в Москве. Правильно думаете о Европе - политика бессилия. Только Россия, только Россия, Только Россия!» - «утверждает» махатма Мория [127]. Он же постоянно ободряет Рерихов, вселяя веру в успех их «московского посольства». «Чую, можно ехать удачно» [128]. «Считаю, русские примут мое поручение» [129]. «Ручаюсь за успех» [130] и т.д. В успешном окончании уверена и сама «Матерь Агни-йоги»: «С каким восторгом и благодарностью преклонится спасенное человечество перед (…) Великими Душами, веками стоящими на страже эволюции планеты. Они поручили нам отвезти в Москву на могилу Ленина коробочку, наполненную землею, где ступала нога Будды (этого Великого Учителя и провозвестника общины) с надписями на тибетском и русском языках: «Махатмы Востока на могилу русскому Махатме» [131]. Кроме того, махатма передал Рерихам тезисы («положения для Москвы»), на которые следовало опереться во время переговоров с советскими лидерами. Эти тезисы включают девять пунктов: «Первое - Учение Будды есть революционное движение. Второе - Майтрея есть символ коммунизма. Третье - сотни миллионов буддистов немедленно могут быть привлечены к мировому движению общины. Четвертое - простое, основное учение Гаутамы должно легко проникать в народ. Пятое - суждение Европы будет потрясено союзом буддизма с ленинизмом. Шестое - монголы, калмыки и тибетцы готовы применить сроки пророчеств к текущей эволюции. Седьмое - отъезд Таши-ламы дает небывалый повод к выступлению. Восьмое - причина отрицания бога объясняется буддизмом вполне удовлетворительно. Девятое - требуется немедленное действие в полном знании местных условий и пророчеств» [132]. Читая эти строки, следует помнить, что Рерихи смотрели на буддизм как на эгалитарное и атеистическое учение [133], при этом рериховская Агни-йога якобы воплощала дух подлинного буддизма.

Именно с таким багажом Рерихи и прибыли в Москву, и ничего удивительного в том, что их миссию ожидал провал. Правда, «посланцев махатм» везде, в том числе и в ОГПУ, встречали хорошо, и им удалось завершить переговоры с Главконцесскомом и получить концессию на разработку полезных ископаемых на Алтае [134]. Но достичь главного - очаровать вождей Советской России и сделать реальностью «союз буддизма и ленинизма» они оказались не в силах.

Предложения Рерихов, казалось, были в духе политики советского руководства, которое мечтало поднять народы Востока на борьбу против западного империализма. Правда, основные надежды возлагались не на буддистов, а на мусульман, благодаря их больше численности и активности. Уже 20 ноября (3 декабря) 1917 года вышло знаменитое «Обращение ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», в котором российским мусульманам гарантировалась свобода исповедания их веры и неприкосновенность культовых зданий, а зарубежным - отказ от захватнической политики романовской империи и помощь в национально-освободительной борьбе. Нередко в пропаганде большевиков приводился тезис о совместимости и взаимодополняемости шариата и коммунистической идеологии. Ввиду этого часть мусульманского духовенства даже выдвинула лозунг «За советскую власть, за шариат!» Подобная политика по отношению к мусульманам проводилась в целом до конца 20-х гг., и она позволила привлечь на свою сторону большую часть отечественных мусульман во время Гражданской войны и завоевать симпатии у мусульман зарубежных стран, у которых Ленин стал культовой фигурой [135]. В частности, о восторженном отношении к Ленину синьцзянских мусульман свидетельствовал как раз Н. К. Рерих в книге «Алтай-Гималаи» (хотя атеистическая пропаганда большевиков им, как он подчеркивает, конечно, не нравилась) [136]. Ленин, действительно, был популярен на Востоке и даже среди тех, кто был далек от марксизма. И совсем не случайно великий индомусульманский поэт Мухаммед Икбал посвятил одну из своих поэм вождю большевиков [137], а одна из улиц Калькутты носит имя Ленина (там же есть памятник Ленину). Отечественный арабист А. З. Егорин сообщает, что он собственными глазами видел копию ленинского обращения к мусульманам, бережно хранимую в семье одного известного ливийского деятеля [138].

Советские коммунисты разрабатывали планы и прямой военной экспансии в южном направлении. В качестве главной линии удара для наступления из Советского Туркестана было выбрано направление на Индию. Над разработкой плана индийского похода в тесном взаимодействии работали Реввоенсовет, Народный комиссариат иностранных дел и исполнительный комитет Коминтерна в 1920 - 1921 гг. Согласно одному из вариантов плана, вторжение должно было производиться со стороны Афганистана. Был и другой вариант, в котором Тибет выступал «ключом к Северной Индии». За этот вариант выступал знаменитый генерал А. А. Брусилов, привлеченный к работе над подготовкой плана индийского похода Л. Д. Троцким: «Мы выберем такие направления, которые не снятся врагу. Он ожидает удара со стороны Афганистана, Персии и особенно Персидского залива… Но тут, я думаю, большую роль будут играть Тибет и Непал. Нужна подготовка и небольшой срок для разработки деталей и полный успех за нами» [139].

И хоть от подобных смелых планов большевики впоследствии отказались, они не переставали оказывать помощь освободительным и революционным движениям. «Передовым форпостом Коминтерна в Центральной Азии» стала Монголия, где с 1921 года у власти находилась Монгольская народно-революционная партия [140]. Огромное значение придавалось работе в Китае, где до 1927 года Советская Россия делала ставку на националистов из Гоминьдана [141], с которыми в ту пору сотрудничали китайские коммунисты.

Как мы видим, Рерихи со своими идеями «буддистско-коммунистической революции» вполне могли бы прийти ко двору, беда только в том, что за ними, кроме призрачных махатм, никто не стоял. Никаким авторитетом в буддийском мире они не пользовались, что наглядно и проявилось во время из путешествия по Тибету. Местные жители отнюдь не встречали цветами «посольство» никому не известных «западных буддистов» и не стали устраивать восстание, когда эти самые «западные буддисты» в течение пяти месяцев голодали и замерзали на нагорье Чантанг. Большевики же были прагматиками, и как тут не вспомнить И. В. Сталина, спросившего, а сколько дивизий есть у папы римского. Что же касается собственно мистических идей Рерихов, то среди советского правящего слоя были люди, способные их воспринять; сразу приходят на память Глеб Бокий или комсомольцы, устраивающие антропософские кружки. Но эти люди отнюдь не составляли большинства, и они не определяли курс развития государства. Поэтому провал планов московской миссии Рерихов был предопределен.

Как следствие, в дневнике Елены Рерих, появляются записи, полные горечи, разочарования и злости: «Русские являют неприличие. Русские подобны явлению собак. Русские удумали Фуяму ущемить. Русские удумали явить Фуяму опасным существующему строю. Русские удумали сбить Фуяму с пути. Русские удумали руль попортить. Чую, Учитель не по плечу русским» [142]. «Москва являет тупость умов. Диву даюсь, как мало людей. Новое забыто. Родина забыла миссию свою на Востоке» [143]. При этом общая цель Великого Плана остается неизменной, но пути его реализации меняются: «Учитель думает спрашивать вас о русских. Укажите, нужно ли теперь же строить Звенигород или пока иметь станцию на Гималаях. Место Звенигорода найдено, и можно его охранить. Но если русские непристойны, то не лучше ли прежде убрать нужных негодяев? Наша задача дать России возможность, но ловить всех русских клопов мы не должны. Наша обязанность - чтобы План не пострадал, но его внешние условия должны быть жизненны» [144]. Основные надежды теперь связываются с экспедицией на Тибет: «Необходимо ударить в Тибете. Тибет должен сделаться новым фактором мира. Родина не в силах ответить миру. Пусть вместо людей скажут слово горы» [145]. Но при этом Рерихи, заметим, сохраняют свое убеждение в положительном значении Октябрьской революции и продолжают восхищаться личностью и деятельностью Ленина. Они просто отделяют Владимира Ильича от его соратников и преемников: «Кроме Ленина, не видели на Московии общинников» [146]. Подобная точка зрения была распространена в период перестройки, когда «чистота ленинизма» противопоставлялась позднейшим «сталинским извращениям». Но и недостойных наследников вождя Мория публично осуждать запрещает: «… не критикуйте чужим Москву» [147].

Именно в это время, когда Рерихи находились в Урге и готовились к продолжению Центрально-Азиатской экспедиции, Елена Рерих в «сотрудничестве» с Морией написала третью книгу из серии «Агни-Йога» - «Община», в которой она обрисовала контуры общества будущего. Книга эта вышла там же, в Урге, тиражом всего 300 экземпляров, которые были переданы узкому кругу соратников и доверенных лиц, среди которых были известный писатель-эмигрант Алексей Ремизов и нарком просвещения Луначарский. Среди рерихианцев эта книга известна как ургинская «Община» [148].

Помимо абстрактных благостных призывов, которые так характерны для рериховских текстов, книга содержала весьма интересные строки, посвященные Марксу, Ленину и идеологии коммунизма. К многочисленным созданным масонами и оккультистами легендам о влиянии «Великих посвященных» на ход мировой истории были добавлены явно изобретенные самой Еленой Рерих предания о встречах Маркса и Ленина с посланцами братства махатм [149]. Пропагандируемые Марксом и Лениным идеи названы «реальным материализмом» [150]. Ленина Е. И. Рерих защищает от обвинений в искажении марксизма: «В свое время обвиняли Будду в извращении древних учений, также указывают на изменение Лениным традиций марксизма. Лучше назвать оживлением традиций, ибо народный вождь должен быть на гребне всех новых горизонтов…» [151]. Личность Ленина заслуживает самой высокой оценки: «Лучше прочитать жизнь Ленина. Никогда он не жаловался, никогда не считал себя ущемленным, говорил, как непреложную, свою веру. Появление Ленина примите как знак чуткости Космоса» [152]. «Почтим Ленина со всем пониманием. Явим утверждение Учителя, сохранившего постоянное горение в удаче и неудаче (…) Учение не прерывалось ни усталостью, ни огорчениями. Сердце Ленина жило подвигом народа. У него не было страха, и слова «боюсь» не было в его словаре. Ярко успел он зажечь своим примером свет. Руша, создавал он сознание народа» [153]. Указывается также на такие качества Ленина, как открытость новым знаниям, способность широко мыслить и отсутствие лицемерия [154]. При этом Ленин важен именно как практик, а не как теоретик: «Книги его мы меньше любим, они слишком длинны, и самое ценное в нем в книгах не выражено. Он сам не любил свои книги. Ленин - это действие, но не теория» [155]. При этом содержащееся в «Общине» предсказание, касающееся культа Ленина в СССР, нельзя не признать верным: «Мало последователей Ленина, много легче быть его почитателем. У последнего лентяя будет портрет Ленина. У последнего болтуна будет книга о Ленине. Но Иван Стотысячный собирает жатву с Ленинских зерен» [156]. Ленин противопоставляется своим соратникам: «Среди чуждых ему сотрудников нес Ленин пламя неугасимого подвига» [157], при этом указывается на уважение к Ленину в странах Азии [158].

Рерихи полагали, что коммунисты могут легко воспринимать их идеи, благодаря их мировоззренческому родству: «Уже увидели, как коммунист принимает Учение. Уже увидели, как легко говорить с коммунистом. Для одного мы - Махатмы, для другого - ученые, для третьего - повстанцы, для четвертого - комитет революционеров, но само Учение покрывает все надежды коммунистов» [159]. Коммунизм и Агни-йогу роднят прежде всего, коллективизм: «Община есть единственный разумный способ человеческого сожития» [160] и интернациональный характер: «Именно явление всемирности должно быть усвоено. Красный цвет является символом твердости стремления уничтожить различия рас. Кровь едина течет, и внешний мир не будет больше разделяем расами первичных формаций. Поэтому красно знамя века Майтрейи» [161].

Однако после завершения Центрально-Азиатской экспедиции, когда Рерих свои надежды по реализации Великого Плана стали связывать с помощью Соединенных Штатов и Японии [162], а также русской эмиграции на дальнем Востоке, о чем ниже, Елена Рерих подготовила второе издание «Общины», при этом все параграфы о Марксе, Ленине и коммунистах были изъяты или изменены. Упоминания персонально о Ленине были заменены словами «социальный реформатор» или «социальный психолог», а «коммунист» превратился в «общинника» [163]. Второе, исправленное издание «Общины» увидело свет в Риге в 30-х гг [164].

Более того, от тех из своих подвижников, у которых на руках находились экземпляры ургинской «Общины», Елена Рерих требовала никому не выдавать их и даже не говорить об их существовании [165], опасаясь, видимо, что дифирамбы в адрес Маркса и Ленина могут серьезно повредить репутации Рерихов на Западе, особенно среди русской эмиграции. Даже под конец жизни Е. И. Рерих будет просить Зинаиду Фосдик, чтобы та не продавала «Общину» последователям Алисы Бейли [166]. Впрочем, жизнь показала, что эти страхи имели под собой основания.

На протяжении долгих лет ургинская «Община» была редкостью и распространялась в СССР и даже в постсоветской России через «самиздат». И только в 2004 году Международный центр Рерихов издал «Общину» в обоих вариантах - ургинском и рижском [167].

Заметим, что подобные метаморфозы демонстрировал и Николай Рерих, и в этом плане весьма показательна история картин «Сон Востока» и «Явление срока» («Гора Ленина»). Картина «Сон Востока» была написана в 1920 году. На ней была изображена огромного размера голова богатыря с закрытыми глазами. А в 1926 году, когда Рерихи возлагали большие надежды на сотрудничество с большевиками, художник написал картину «Явление срока» (первоначальное название - «Гора Ленина»). Сюжет этой картины повторяет в целом «Сон Востока», только вместо головы безымянного богатыря мы видим голову Ленина, чьи глаза открыты. В составе серии «Майтрея» эта картина была преподнесена в дар советскому народу во время пребывания Рерихов в Москве. Но, что интересно, в 1939 году в Риге вышла иллюстрированная монография «Рерих». В ней воспроизведены все семь картин из серии «Майтрея», только «Явление срока» заменено на «Сон Востока» [168].

Покидая Монголию в апреле 1927 года, Рерихи все также полны грандиозных замыслов. Но теперь у них, не так давно любовавшихся красотами Сибири, возвращается старая идея о самостоятельном будущем Азиатской России в составе нового государства, которое теперь именуется ими «Штатами Азии». И в дневнике Елены Рерих появляются такие записи: «[Иваны] Стотысячные на Московии на живут, поэтому делим Сибирь от Москвы» (запись от 24 апреля 1927 года), «В последний раз обернемся на Москву, на историческое событие ультиматума Москва гниет» (запись от 24 августа 1927 года) [169]. А Н. К. Рерих, по свидетельству Зинаиды Фосдик, сказал, что теперь «не о России надо думать, а об Азии, начиная с Сибири» [170]. Что же касается коммунистов, то теперь Рерихи относятся к ним резко отрицательно и обвиняют в «разрушении молодежи» и «принципов» в России [171]. Н. К. Рерих даже высказывал опасение, что в Америке может произойти коммунистическая революция [172].

Так на место «оккультного коммунизма» приходит нечто вроде «оккультного сибирского сепаратизма». Правда, Юрий Линник утверждает, что «нелепо обвинять в сепаратизме человека, который действовал под знаменем Сергия Радонежского», и что он «не собирался навсегда отделять Сибирь от России» [173]. По мнению философа, в 1933 году Сибирь якобы сама могла отделиться от СССР вследствие голодных бунтов, охвативших ее территорию [174]. На самом деле, возможности такой не существовало, но именно в это время Рерихи предпринимают попытку основать свою державу на Востоке, или, как писал покровительствоваший им до второй половины 30-х гг. Генри Уоллес, «реализовать какую-то необычную фантазию Азиатской власти» [175]. Попытка эта связана со уже упоминавшейся Маньчжурской экспедицией (1934 - 1935) и получила название «проект «Канзас». Опять предполагалось начать с создания кооперативного банка или кооперативной корпорации - на этот раз на территории Северного Китая [176]. В случае успеха можно было бы расширяться и идти к созданию собственного государства - Священного Союза Азии [177], куда бы вошла и Сибирь. При реализации проекта опираться следовало как на местных жителей (с этой целью, в частности, среди монголов распространялась мифологизированная биография Николая Рериха [178]), так и на русских эмигрантов, центром сосредоточения которых на Дальнем Востоке был город Харбин, где проживал и младший брат Николая Рериха Владимир. Впрочем, Мория «нацеливал» внимание Рерихов на Харбин еще в начале 20-х гг., до начала их «романа» с большевиками: «Харбин избираю центром в строительстве будущей культуры России. Учитель просит не повредить этой мысли. (…) Ваш путь из Индии через Китай и Харбин» [179]. Но «наказ» махатмы настало время реализовать только спустя тринадцать лет. Пребывание Рерихов в Харбине представляет интерес не только как ключевой момент всей Маньчжурской экспедиции, то и с точки зрения того, как изменились их взгляды на Россию.

Николай Рерих вместе с сыном Юрием прибыли в Харбин 30 мая 1934 года и встретили поначалу радушный прием со стороны местной эмигрантской общественности. Поселились они в доме у Владимира, с которым Николай не виделся более семнадцати лет [180]. Ажиотаж среди русских эмигрантов был такой, что в первые дни, чтобы попасть к Н. К. Рериху, следовало записаться на несколько дней вперед. Как радостно замечала Елена Рерих, «ни одно еще событие так не всколыхнуло город, как именно этот приезд» [181]. Особо тесные отношения Рерихи установили с представителями белоэмигрантской организации: Российского Общевоинского Союза (РОВС). Они не только присутствовали на одном из выпусков курсов молодых офицеров РОВС [182], но и даже помогли выкупить для Дальневосточного отделения харбинскую газету «Русское слово», определив теперь свои уже явно некоммунистические симпатии [183]. Теперь Н. К. Рерих, напротив, поддерживает лозунги о борьбе с большевиками [184], говорит о вреде материализма и атеизма [185]. Опубликованная 3 октября 1934 года статья «Славное Сибирское казачество», говорит о том, что на смену русско-советскому мессианству в его взглядах пришло мессианство русско-сибирское [186]. Имидж Николая Рериха как яркого антисоветчика привел к тому, что после его выступления на юридическом факультете местного университета заявление об уходе с факультета подал уже упоминавшийся выше теоретик национал-большевизма Николай Устрялов [187]. Зато большинство эмигрантов воспринимало Николая Рериха как своего и встречало его с распростертыми объятиями.

По мнению В. А. Росова, Н. К. Рерих в ту пору рассчитывал объединить круги русской эмиграции и, используя Маньчжоу-Го в качестве плацдарма, совместно я Японией начать борьбу против СССР [188]. Заметим, что даже экспедиционный дневник Ю. Н. Рериха несет на себе отпечаток явно военного характера. Как предполагает В. А. Росов, собранные в этом дневнике сведения предназначались для планирования военных операций на дальневосточном театре военных действий [189].

Однако планам этим не дано было осуществиться, потому что отношение к Рерихам со стороны эмигрантов резко изменилось, когда несколько месяцев спустя харбинские газеты начали активную антирериховскую компанию. Ее зачинателями были журналист Ю. Н. Лукин, православный публицист В. Ф. Иванов и лидер Российской фашистской партии К. В. Родзаевский [190]. Знаменитого художника обвиняли в отходе от православия, смешении всех религий, связях с масонами, розенкрейцерами и экуменистической организацией «Христианский союз молодых людей» и даже в сатанизме. Не остался без внимания и рериховский проект создания собственного государства в Сибири [191]. Кроме того, В. Ф. Иванову («Ваське Иванову», как презрительно окрестили его Рерихи) удалось заполучить на руки ургинское издание «Общины», отрывки из которого, посвященные Ленину и большевикам, он процитировал во втором издании своей книги «Православный мир и масонство» [192]. За этой кампанией явно стояли японцы, которые посчитали деятельность Н. К. и Ю. Н. Рериха опасной для своих интересов в регионе [193].

Надо ли говорить, какое впечатление на ненавидевших Советскую Россию эмигрантов произвели строки об «Учителе Ленине», тем более, что теперь, находясь в Харбине, Рерих произносил совершенно иные речи. Не будет преувеличением сказать, что на харбинских соотечественников великий художник после разоблачения в прессе явно произвел впечатление хамелеона и авантюриста. К несчастью для Рерихов, эта кампания не только быстро охватила эмигрантский Дальний Восток, но, что удивительно для доинтернетовской эпохи, очень скоро была подхвачена бойкими и падкими для сенсаций американскими репортерами. В одной газете за другой стали появляться статьи, рисующие деятельность Рерихов и, в частности, Маньчжурскую экспедицию, в самом неприглядном свете. Н. К. Рерих пытался оправдываться, он даже написал специальное письмо Г. Уоллесу, но тщетно, репутация его оказалась безнадежно испорчена. Положение было осложнено конфликтом с двумя участниками экспедиции - американскими ботаниками, которых Е. И. Рерих в своих письмах презрительно именовала «сборщиками трав» [194]. В итоге Уоллес остановил Маньчжурскую экспедицию, а вскоре происходит разрыв и с Л. Хоршем и Г. Уоллесом. Так, казалось бы, мало кому интересные сочинения маргиналов-эмигрантов в Богом забытом Харбине стали одной из причин, по которой от Рерихов отвернулись их американские покровители [195].

Конфликт с эмигрантскими кругами и разрыв с американским истеблишментом привели к новой радикальной смене политических симпатий у Рерихов, но это тема для отдельной работы.


[1] Владимиров А. Русская Блаватская; Сидоров В. Мост над потоком. С. 290.

[2] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 84.

[3] Guénon R. Opt. cit. P. 72.

[4] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 86 - 87.

[5] Письма Махатм. С. 24

[6] Блаватская Е. П. Тайная доктрина. Т. 2. С. 498.

[7] Вашингтон П. Бабуин мадам Блаватской. С. 191, 249; Guénon R. Théosophisme: Histoire d’une Pseudo-Religion. P. 240.

[8] Рерих Е. И. Письма. 1929 - 1938. Т. 2. С. 179. Письмо от 15 июня 1936 г.

[9] Там же.

[10] Блаватская Е. П. Тайная доктрина. Т. 2. С. 498.

[11] Рерих Е. И. Письма. 1929 - 1938. Т. 2. С. 179. Письмо от 15 июня 1936 г; Рерих Е. И. Письма. 1948 - 1950. Т. 8. С. 286. Письмо от 20 ноября 1949 г.

[12] Грицанов А. А. Элис Бейли. С. 145.

[13] Рерих Е. И. Письма. 1929 - 1938. Т. 2. С. 179. Письмо от 15 июня 1936 г.

[14] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 137; Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 37, 40, 42.

[15] Рерих Н. К. Сердце Азии. Сказки. Дневники. С. 619.

[16] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 136; Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 38; Полякова Е. Николай Рерих. С. 21.

[17] Рерих Н. К. Из литературного наследия. С. 86.

[18] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 136; Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 38, 44 - 56.

[19] Алехин А. Д. Творческий метод Н. К. Рериха. С. 46 - 47; Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 52 -63.

[20] Алехин А. Д. Творческий метод Н. К. Рериха. С. 43; Князева В. И. Богатырский фриз. С. 105 - 107.

[21] В. Шнирельман констатирует тот факт, что творчество Николая Рериха раннего периода продолжает оказывать влияние и на современных русских художников, увлекающихся древнеславянской тематикой (Шнирельман В. Русское родноверие: неоязычество и национализм в современной России. С. 174 - 175).

[22] Рерих Н. К. Из литературного наследия. С. 319.

[23] Андреев А.И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 154-157.

[24] Рерих Н.К. Сердце Азии. Сказки. Дневники. С. 148.

[25] Там же. С. 151 - 153.

[26] Полякова Е. Николай Рерих. С. 72.

[27] Рерих Н.К. Сердце Азии. Сказки. Дневники. С. 619.

[28] Андреев А.И. Ук. соч. С. 171.

[29] Рерих Н. К. Из литературного наследия. С. 28.

[30] Цит. по кн.: Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 171.

[31] Там же. С. 172.

[32] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 174 - 175. Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 116-117.

[33] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 13. Запись от 19 февраля 1921 г.

[34] Там же. С. 107. Запись от 29 декабря 1921 г.

[35] Там же. С. 409. Запись от январь 1921 г.

[36] Рерих Е. И. Письма. Т. 1. 1919 - 1933. Письмо от 22 января 1921 г.

[37] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 22. Запись от 24 марта 1921 г.

[38] Рерих Е. И. Письма. Т. 1. 1919 - 1933. С. 54. Письмо от 20 мая 1921 г.

[39] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 13. Запись от 20 февраля 1921 г.

[40] Там же. С. 14. Запись от 14 февраля 1921 г.

[41] Там же. С. 50. Запись от 30 июня 1921 г.

[42] Там же. С. 87. Запись от 5 ноября 1921 г. Вообще, заметим, махатма Мория постоянно сулит Рерихам славу и могущество. Здесь можно провести параллель с искушением Христа, только Рерихи своего искушения не выдержали…

[43] Там же. С. 119 - 120. Запись от 26 января 1922 г.

[44] Фосдик З. Г. Мои Учителя. По страницам дневника. 1922 - 1934. Запись от 6 февраля 1923 г.

[45] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 50. Запись от 29 июня 1921 г.

[46] См. «Рерихи и барон Унгерн».

[47] Эта идея весьма напоминает сюжет произведения Редьярда Киплинга «Человек, который хотел стать королем». В этом произведении Киплинга два английских солдата-авантюриста временно захватывают власть в стране Кафиристан, причем один из них выдает себя за потомка Александра Македонского. Примечательна одна деталь: В. М. Сидоров утверждал, что в 1924 году в Дарджилинге местные ламы по бородовкам на правой щеке Николая Рериха «опознали» в нем пятого далай-ламу, жившего в XVII в. (Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 248). А у Киплинга верховный жрец признает божественность главного героя, увидев у него на груди медальон с масонским «Оком Гора».

[48] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 241-242. Запись от 20 декабря 1922 г; Фосдик З. Г. Мои Учителя. По страницам дневника. 1922 - 1934. С. 143. Письмо от 21 декабря 1922 г.

[49] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 241-242. Запись от 20 декабря 1922 г.

[50] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 136; Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 222-234.

[51] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 343. Запись от 28 октября 1923 г.

[52] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 67. Запись от 3 мая 1924 г.

[53] Рерих Н. К. Шамбала. С. 195.

[54] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 66 - 67. Запись от 2 мая 1924 г.

[55] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 342. Запись от 24 октября 1923 г.

[56] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 68, 178. Записи от 3 мая, 6 сентября 1924 г.

[57] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920 - 1923. С. 349. Запись от 22 ноября 1923 г.

[58] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 139. Запись от 20 июля 1924 г.

[59] Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 218. Сибирь в дневниках Елены Рерих именуется «оплотом Северной Шамбалы» (Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 176. Запись от 26 апреля 1925 г.).

[60] Фосдик З. Г. Мои Учителя. По страницам дневника. 1922 - 1934. Запись от 14 сентября 1923 г.

[61] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 212. Запись от 12 ноября 1924 г.

[62] Там же.

[63] Там же. С. 139. Запись от 20 июля 1924 г.

[64] Там же.

[65] Там же.

[66] Там же. С. 125-126. Запись от 4 июля 1924 г.

[67] Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 220.

[68] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 99. Запись от 4 июня 1924 г.

[69] Там же. С. 99. Запись от 3 июня 1924 г.

[70] Там же. С. 100. Запись от 4 июля 1924 г.

[71] Учение Живой Этики. Т. 1. С. 5.

[72] Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 218.

[73] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 10. Запись от 3 февраля 1924 г.

[74] Рерих Е. И. Письма. 1948 - 1950. Т. 8. С. 13. Письмо от 7 февраля 1948 г.

[75] Там же. С. 14. Письмо от 23 февраля 1948 г.

[76] Там же. С. 319. Письмо от 28 января 1950 г.

[77] Агурский М. Идеология национал-большевизма. С. 58.

[78] Агурский М. Ук. соч. С. 65.

[79] Агурский М. Ук. соч. С. 96-98.

[80] Устрялов Н. В. Национал-большевизм.

[81] См. «Рерихи между Востоком и Западом».

[82] Рерих Е. И. Письма. 1918 - 1933. Т. 1. С. 13. Письмо от 23 февраля 1926 г.

[83] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. II: 1924 - 1925. С. 285. Запись от 6 апреля 1925 г.

[84] Фосдик З. Г. Мои Учителя. По страницам дневника. 1922 - 1934. Запись от 31 июля 1922 г.

[85] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 259.

[86] Там же. С. 257.

[87] Росов В.А. Николай Рерих - Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 30.

[88] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 259; Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 30.

[89] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 274 - 278; Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 118 - 120.

[90] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 285 - 286; Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 122 - 123.

[91] Росов В.А. Николай Рерих - Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 123.

[92] Полякова Е. Николай Рерих. С. 228 - 229.

[93] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 290 - 299; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 131.

[94] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 299 - 301; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн.1. С. 131 - 143.

[95] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 304 - 306; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. С. 143 - 147.

[96] Фосдик З. Г. Мои Учителя. По страницам дневника. 1922 - 1934. Запись от 8 августа 1926 г.

[97] Дубаев М. Л. Рерих. С. 271; Полякова Е. Николай Рерих. С. 246.

[98] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 306-315; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. С. 147 - 152, 187 - 194, 201, 205 - 206.

[99] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. III: 1925 - 1927. С. 221, 251, 260, 270. Записи от 22 декабря 1926 г., 10 февраля, 26 февраля, 14 марта 1927 г.

[100] Рерих Н.К. Алтай-Гималаи. С. 13 - 14.

[101] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 315 - 326; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. С. 152 - 159.

[102] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 327; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. С. 161.

[103] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 341 - 348; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. С. 164 - 171.

[104] Дубаев М. Л. Рерих С. 300.

[105] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 341 - 348; Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. С. 164 - 171.

[106] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 289.

[107] Рерих Ю. Н. По тропам Срединной Азии. С. 6 - 7.

[108] Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 148.

[109] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 309.

[110] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 299.

[111] Там же. С. 309.

[112] Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 138.

[113] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. III: 1925-1927. С. 124. Запись от 5 апреля 1926 г.

[114] Полякова Е. Николай Рерих. С. 244 - 245.

[115] Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 148.

[116] Сидоров В. Мост над потоком. С. 320 - 321.

[117] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 309 - 311.

[118] Стефанов Ю. «Ни звери, ни люди, ни боги». С. 27.

[119] Минутко И. А. Ук. соч. С. 352.

[120] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 309.

[121] История Востока: в 6 т. Т. 5: Восток в новейшее время: 1914 - 1945 гг. С. 448.

[122] История Востока: в 6 т. Т. 5: Восток в новейшее время: 1914 - 1945 гг. С. 439 - 440.

[123] Рерих Ю. Н. По тропам Срединной Азии. С. 199 - 200.

[124] История Востока: в 6 т. Т. 5: Восток в новейшее время: 1914 - 1945 гг. С. 448.

[125] У Ну - дата обращения: 26.05.13.

[126] Бандаранаике Соломон - дата обращения: 26.06.13.

[127] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. III: 1925 - 1927. С. 94. Запись от 2 января 1926 г.

[128] Там же. С. 141. Запись от 15 мая 1926 г.

[129] Там же. С. 141. Запись от 1 июня 1926 г.

[130] Там же. С. 141. Запись от 14 июня 1926 г.

[131] Рерих Е. И. Письма. 1919 - 1933. Т. 1. С. 60. Письмо от 23 февраля 1926 г. Ларец с гималайской землей Н.К. Рерих передал впоследствии Чичерину. (Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 307-308).

[132] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. III: 1925 - 1927. С. 119. Запись от 18 марта 1926 г.

[133] О восприятии Рерихами учения Будды «Стиль и мифотворчество Рерихов».

[134] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 313. Советский биограф Н. К. Рериха Е. Полякова полностью отрицала эпизод с концессиями: «Может быть, это и задумывалось, но, конечно, достаточно абстрактно» (Полякова Е. Николай Рерих. С. 252).

[135] История Востока. Т. 5. С. 30 - 37; Сидоров В. Мост над потоком. С. 320.

[136] Рерих Н. К. Алтай-Гималаи. С. 187.

[137] Литман А. Д. Ук. соч. С. 105.

[138] Егорин А. З. История Ливии. XX век. С. 65.

[139] История Востока. Т. 5. С. 55 - 56.

[140] Там же. С. 56, 433 - 451.

[141] Там же. С. 58 - 62.

[142] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. III: 1925-1927. С. 181. Запись от 25 октября 1926 г.

[143] Там же. С. 216. Запись от 14 декабря 1926 г.

[144] Там же. С. 189. Запись от 31 октября 1926 г.

[145] Там же. С. 180. Запись от 16 октября 1926 г.

[146] Цит. по кн.: Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 162. Запись от 24 апреля 1927 г.

[147] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. III: 1925-1927. С. 230. Запись от 6 января 1927 г.

[148] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 346 - 347; Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 237; Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 152. Об ургинской «Общине» упоминал уже П. Ф. Беликов в советское время (Рерих Н. К. Из литературного наследия. С. 35).

[149] Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 242.

[150] Там же. С. 241.

[151] Цит. по кн.: Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 240-241.

[152] Цит. по кн.: Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 349.

[153] Цит. по кн.: Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 240.

[154] Николай Рерих. С. 240-241.

[155] Цит. по кн.: Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 239.

[156] Цит. по кн.: Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 239-240.

[157] Цит. по кн.: Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 240.

[158] Цит. по кн.: Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 241.

[159] Цит. по кн.: Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 349.

[160] Цит. по кн.: Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 353.

[161] Цит. по кн.: Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 353.

[162] См. «Рерихи между Востоком и Западом».

[163] Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 238.

[164] Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 152.

[165] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 349.

[166] Рерих Е. И. Письма. Т. 9. 1950 - 1955. С. 95. Письмо от 16 сентября 1951 г. Об отношениях Рерихов с А. Бейли см. главу II «Рерихи в борьбе за наследие Блаватской».

[167] Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 238.

[168] Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 151-152.

[169] Цит. по кн.: Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 162 - 163.

[170] Фосдик З. Г. Мои Учителя. По страницам дневника. 1922 - 1934. Запись от 22 июня 1929 г.

[171] Там же Запись от 13 апреля 1934 г.

[172] Там же. Запись от 5 марта 1930 г.

[173] Линник Ю. Вокруг Росова. С. 38.

[174] Там же.

[175] Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 2. С. 242.

[176] Создание этого кооператива в письмах Елены Рерих именуется «вторым делом» (Рерих Е. И. Письма. Т. 2. 1934. С. 499. Письмо от 22 ноября 1934 г.). От разработки концессий на Алтае Рерихи отказались из-за нехватки денег у Л. Хорша, занятого строительством небоскреба для Музея Рериха, и 30 мая 1929 г. Главконцесском признал их права аннулированными (Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Кн. 1. С. 213 - 214).

[177] Андреев А. И. Гималайское братство: Теософский миф и его творцы (Документальное расследование). С. 373.

[178] Там же. С. 372.

[179] Рерих Е. И. Листы дневника. Т. I: 1920-1923. С. 105. Запись от 25 декабря 1921 г.

[180] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 349.

[181] Рерих Е. И. Письма. Т. 2. 1934. С. 223. Письмо от 11 июля 1934 г.

[182] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 188.

[183] Там же. С. 18.

[184] Там же. С. 43. Елена Рерих в тоже самое время писала, что «явление духовной темноты в России было причиной дикой революции и непрекращающегося самоедства» (Рерих Е. И. Письма. Т. 2. 1934. С. 526. Письмо от 11 декабря 1934 г.).

[185] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 34.

[186] Там же. С. 32.

[187] Там же. С. 87 - 91.

[188] Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 251.

[189] Там же. С. 254.

[190] О последнем см. Родзаевский К. Завещание русского фашиста; Стефан Дж. Русские фашисты. Трагедия и фарс в эмиграции. 1920 - 1945.

[191] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 202 - 227, 263 - 267, 296 - 298, 330 - 335, 345.

[192] Там же. С. 345.

[193] Грицанов А. А., Грицанова А. И. Николай Рерих. С. 253.

[194] Рерих Е. И. Письма. Т. 2. 1934. С. 355. Письмо от 5 сентября 1934 г.

[195] Дубаев М. Л. Харбинская тайна Рериха. Н. К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. С. 200 - 201, 439 - 445.

Комментарии:
Оставить комментарий (3)
Представьтесь

Ваш email (не для печати)

Введите число:
Что Вы хотели сказать? (Осталось символов: )
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    18 апреля 2003, 19:00
    ''Элементы'' №5 | А. де Бенуа | Хайек: закон джунглей | 2000
    17 декабря 2002, 15:54
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Смерти звонкая песнь | 2000
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Математика | 2000
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Крестовый поход детей | 1996
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Ореховый сад | 1998
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Эссе о галстуке | 1999
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Побег | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Диакрисис | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Растворение соли | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Тот, кто идет против дня | 1997
    ВЕСЬ АРХИВ