АРКТОГЕЯ
ф и л о с о ф с к и й   п о р т а л
30 мая, вторник
Поиск 

Главная | Новый Университет | Аналитический портал "Евразия" | Фотогаллерея | Библиотека | Персоналии | Глоссарий
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
А.Г.Дугин | Философия Традиционализма | Угроза гомункула Напечатать текущую страницу
Философия Традиционализма - Новый Университет
А.Г.Дугин
Философия Традиционализма, М., 2002

Приложение 2.  
Угроза гомункула

Вероятно, люди, которые следят за нашей деятельностью, представляют, что у нашего обращения, нашего призыва (если использовать кальку исламского термина да'ават) есть различные важные планы и уровни. Призыв может распространяться и через политику, и через экономику, и через культуру, и через метафизику. То, о чем сейчас пойдет речь, будет формулировкой призыва в некоторых довольно отвлеченных сферах, которыми, собственно говоря, я и занимаюсь приоритетно.



Сегодня я выбрал тему "Угроза гомункула". На первый взгляд, она представляется экстравагантной. Мне же она кажется крайне актуальной (может быть, самой актуальной в настоящий момент, а может быть, и нет, но в принципе очень важной).

Во время чтения средневековых трактатов по оперативной магии, по герметизму, мое внимание привлекла одна тема. Это описание того, как герметик или маг, работая с материей, добавляя в свинец компоненты серы, преобразуя ртуть в более субтильные, сложные вещества, наконец-то получает в колбе маленького человечка, который называется "гомункулус". Дальше следует описание, как гомункулус себя ведет - что он бегает или ходит по дну сосуда. Часто говорится, что гомункул долго не живет и очень быстро умирает - появляясь из субтильных манипуляций с алхимической материей, он оказывается недолговечным. Иногда говорится о том, что гомункулы появляются вдвоем, как Адам и Евва - два маленьких человечка мужского и женского пола, возникающие на дне колбы, а потом умирающие или не умирающие (дальше их судьбу сложно представить). Эти описания довольно регулярно появляются в алхимической, герметической, магической литературе.

Сам термин "гомункул" очень впечатляющий: у Гете Фауст беседует с гомункулом, есть в опере ария гомункула... Когда я натыкался на такие описания, загадочность этого персонажа, его "недешифрируемость" всегда привлекала мое внимание. Что такое этот гомункул и какой он имеет смысл?

В магических текстах не так уж все загадочно и сложно, как кажется на первый взгляд. Все они имеют определенную структуру и представляют собой, в основном, сложные мифологические концепции - либо околорелигиозные, либо инициатические, либо принадлежащие к иным, нонконформным религиозным формам (в контексте христианской цивилизации - к языческим или мусульманским). В магии и герметизме все имеет определенное, очень серьезное и глубокое объяснение.

А вот гомункул из этой схемы почему-то выпадал. С одной стороны, это конкретный, явный, вещественный, яркий образ - маленький человечек, бегающий внутри колбы. Это как-то плотски ощутимо, напоминает образы из тех, которые временами преследуют наше бессознательное, вторгаются в сны; кроме того, тематика маленького человека, человека в бутылке, развивается и в литературе - в частности, у Майринка. С другой стороны, это все же совершенно не с чем сопоставить, нечем расшифровать.

Очень давно я заинтересовался этой темой. Развивая тему гомункула, я пришел к ряду связанных с ней символических соответствий, которые, на мой взгляд, представляются очень важными. Не то чтобы важными для каких-то практических целей, а просто важными и все.

Этимологически слово гомункул означает "человечек". Homo означает по-латыни "человек", а homunculus - "человечек". Это слово - с уменьшительным суффиксом, то есть предполагает понимание "гомункулуса" как чего-то маленького, как маленького человечка. Это является явным указанием на то, что речь идет о ребенке или о существе, напоминающем ребенка, или о карлике, или о гноме.

Кстати, интересна фулканелевская параэтимология слова гном - от слова гнозис, "знание", т.е. гном - это "тот, кто знает", "хранитель знаний".

С одной стороны, в определении "гомункулус" явно есть указание на малый размер существа, а с другой - речь идет об искусственном создании.

Гомункулус - это некая ожившая кукла, как Буратино у Алексея Толстого, популяризатора этого образа. Символы фольклора, детского фольклора - это не что иное как развитие тех же самых алхимических и магических текстов. Это, кстати, уже настолько банально, что и говорить противно, и так все понятно - нет ни одной сказки, ни советской, ни несоветской, которая не была бы напрямую связана с определенными инициатическими организациями, с определенными доктринами. В этом отношении расшифровка и современного неофольклора и традиционного фольклора представляет собой колоссальное поле, которым мало кто занимается.

Итак, в случае гомункула, с одной стороны, мы имеем дело с ожившей куклой, т.е. с искусственным творением, с неким человекоподобным автоматом, с неким искусственным созданием, а с другой стороны, речь идет о чем-то маленьком, и поэтому концепция "живой маленькой куклы" подходит к определению гомункула ближе всего.

"Живая маленькая кукла". Что напоминает гомункул, если обратиться к истории религий?

Он напоминает одного интересного персонажа, которому Густав Майринк посвятил самый свой знаменитый роман - голема.

Напомню Вам легенду о големе. В средние века раввин пражской синагоги Лоэв, чья могила находится в Праге (ее и сейчас можно найти) создал искусственное существо из глины - куклу, которая приводилась в движение пентаграммой, вложенной в ее уста.

Некая параллель с тематикой гомункула тут есть. Но, в отличие от гомункулуса, голем вскоре начинал расти. Обратите внимание - если он начинал расти, то можно предположить, что вначале он был очень маленький и лишь потом достигал средних человеческих размеров.

Когда раввин Лоэв вкладывал ему пентаграмму в уста, голем начинал суетиться и, как верный слуга, осуществлять разные бытовые поручения. Но, как свидетельствует легенда, в какой-то момент раввин забыл вытащить у него пентаграмму - голем взбесился, стал быстро расти и, наконец, когда пентаграмму у него все-таки хитростью выманили, рухнул, похоронив под останками своего создателя. Это одна из версий. Другая версия, что он просто произвел массу разрушений.

Густав Майринк написал об этом увлекательный герметический роман "Голем". У одного из крупных исследователей иудаистического, каббалистического эзотеризма Гершома Шолема, профессора Иерусалимского университета, ныне покойного, в одной из его работ о каббале есть прекрасное описание голема. Там есть интересный момент: Г.Шолем пишет, что Майринк несколько упростил сложную тематику создания голема. Шолем привел описание ритуалов и заклинаний каббалистов, которые создавали такое существо из глины, двигаясь по кругу. Согласно его концепции, каббалисты становились в круг на землю, специальным образом выделенную и размеченную, произносили каббалистические заклинания, перемещаясь по кругу, и тогда кукла сама восставала из глины.

Сходным образом и приблизительно в таких же терминах, описывается происхождение гомункула в герметической и алхимической литературе.

Что очень интересно, Шолем говорит, что эта каббалистическая легенда не только средневековая, ее истоки уходят в очень далекие времена, в ветхозаветную эпоху. Он приводит псалом Давыда, в котором говорится: "мой голем, Твои глаза видели его". Очень внушительно. "Твои глаза" означают глаза Бога, "мой голем" - голем Давыда. Поскольку в псалмах речь идет от первого лица, расшифровывается это однозначно так.

"Мой голем, Твои глаза видели его". Разбирая эту энигматическую фразу, Гершом Шолем делает одно утверждение, которое фактически и подвигло меня к расшифровке смысла гомункула и доктрины, которая с ним связана. Шолем пишет, что, согласно очень особому эзотерическому направлению в иудаизме, т.н. "меркаба-гнозису", эзотерическому учению, связанному со школой пророка Иезекииля, сам Адам, первый Адам, был сотворен големом. Первый Адам, до того как Яхве, Тетраграмматон, вдохнул в него душу, был големом и был сотворен магическим способом, аналогичным тому, которым средневековые каббалисты создавали голема из глины. Бог не лепил Адама "руками", а, условно говоря, ходил вокруг его потенциального местонахождения, кружился вокруг него в танце, и тот постепенно превращался в куклу.

Таким образом, проблема гомункула теснейшим образом связана с самой проблемой творения, с проблемой возникновения человека. И понятно, что в качестве новорожденного тот рассматривается как маленький человек - "гомункулус".

Кстати, это напоминает исламское предание о том, что в будущем веке, когда актуальный цикл закончится, Мохаммед или его свет воплотится в первом человеке, и он будет маленьким и будет жить на лепестке, на листике как в целом мире. Опять первый человек выступает как маленький человек, как крошка, который потом развивается. Поэтому голем растет в каббалистических легендах, поэтому гомункулус алхимиков рождается таким небольшим человечком.

К этой же теме относится целый ряд легенд и сакральных и инициатических сюжетов, связанных с автоматами, с человекоподобными машинами. Например, о создании такой человекоподобной машины говорится в истории Альберта Великого, средневекового теолога. Он якобы создал (но, скорее всего, на самом деле создал) аппарат в виде женщины, которая умела считать, говорить, производить абсолютно точные теологические рассуждения. Ученик Альберта Великого, Фома Аквинский, не сумев переспорить этого автомата, этой женщины-голема, разбил ее палкой от злости.

Такого рода легенды про странные автоматы-куклы сопровождают всю историю тайных обществ.

Евгений Всеволодович Головин, когда готовился наш фильм из серии "Тайны века" о заговоре вампиров, отметил следующую интересную и правильную вещь. Современные дети играют в куклы. А если в XII-XIII вв. в Европе в доме, в семье находили куклу, хозяйку дома сжигали на костре как ведьму. И вот почему. С точки зрения инквизиторов и средневековых людей вообще, держать в доме кукол могли лишь для того, чтобы наносить по ним колющие удары и тем самым причинять вред окружающим. Понятие "кукол", в которые, собственно говоря, играют наши дети, происходит из альтернативного, нонконформного идолопоклонничества, которое вкупе называется, как правило, "сатанизмом", "язычеством", "двоеверием" или "ведьмовством", т.е. из тех традиционных форм, которые остаточным образом существовали в христианизированном внешне обществе. Все куклы, статуэтки, идолы определенным образом связаны с той самой традицией.

Теперь можно вспомнить различные истории про говорящих идолов и оживающих статуй - тема Пигмалиона наиболее известна. Опять идея оживления творения, машины. Машина, творение рук человеческих (например, идол из камня, Молох) вдруг в определенных ситуациях, после соответствующих жертвоприношений и камлания, оживала, начинала пульсировать глазами, пускать огонь. Например, говорится, что, когда статуя Молоха или Ваала пожирала младенцев, она чавкала. Видимо, существует еще связь традиции голема и традиции гомункула с живыми и оживающими статуями, с линией довольно древних культов, в которых языческое оживление идола (разными способами) имело фундаментальное, центральное значение - идол начинал говорить. Отсюда различные "оракулы" и т.д.

Фраза "мой голем, Твои глаза видели его" открывает нам некий тонкий, серьезный, центральный смысл этой формы. Казалось бы, давайте уберем непонятные, энигматические алхимические тексты, давайте спишем поклонение идолам на невежество и грехопадение древних некультурных народов, давайте отбросим идею гомункула как пережиток. Конечно, можно. В свое время, когда началась "эпоха Просвещения", так отбросили все. Не только гомункула. На таком же основании отбросили христианство, на таком же основании отбросили все сакральные традиции. Но к середине XX века, когда рационалистический нигилизм в отношении сакральных сюжетов достиг пика, его последователи обнаружили, что - все, дальше ехать некуда, и что без сакральных сюжетов, глубоко резонирующих с человеческим бытием, не будет и науки, занятой прогрессирующей рационализацией и десакрализацией бытия и нигилистической в своих последних целях. И западная профаническая наука на рубеже 30-40 годов нашего столетия вдруг разворачивается и начинает двигаться в противоположном направлении - отвержение сакральных мотивов сменяется интересом к ним, причем интересом преимущественно к особенно ярким нетрадиционным, дикарским, шаманским религиям, в которых иррациональное выражается наиболее полным образом.

Неслучайна тематика жертвы, жертвоприношения, призрака, сакрального становится одной из самых центральных тем у "новых левых" мыслителей, подвергшихся сильному воздействию Фрейда и Юнга, вообще у психологов юнгианской ориентации.

Таким образом и понятие "гомункула" возвращается. Мы его гоним, а оно возвращается. Эта фраза из псалмов Давыда - "мой голем, Твои глаза видели его" - несет в себе некий тревожный и довольно зловещий смысл. Но благодаря вкладу Гершома Шолема картина в целом проясняется. Оказывается, с его точки зрения, голем является некой тварной частью человека. Бог создал людей големами, он создал людей аппаратами, субтильно отличными от того, что мы имеем в виду, когда говорим о живых, подлинно живых существах. Речь идет о том, что переход между человеком и идолом, человеком и куклой, человеком и аппаратом заключается в некой не человеком заданной тонкой реальности, в некоей дымке... Отсюда тематика пентаграммы. Без пентаграммы - он мертв, с пентаграммой - жив. То же самое в тематике оживления идолов в древних культах. Без жертвоприношений идол молчит, получив жертвоприношение, он начинает страшно вращать глазами или вразумительно говорить интересные вещи - как уж получится. Тут возникает тематика некоей гомогенности, однородности и непрерывности при переходе между неподвижными куклой, идолом и движущейся машиной, также свойственная понятию голема.

Если человек и машина, строго говоря, не являются онтологически различными, между ними не существует реального разрыва, то при определенных условиях существует возможность перехода от куклы к человеку, т.е. оживление куклы, искусственной вещи, аппарата, который начинает отвечать Фоме Аквинскому на теологические вопросы, обслуживать раввина Лоэва в старой пражской синагоге и выполнять в аналогичных ситуациях массу всяких поручений. Можно вспомнить куклы мадам Манделипп из зловещего триллера и много аналогичных современных образов - Буратино, например, со всеми остальными куклами из соответствующей сказки.

Соответственно, высшим ритуалом для человека, исследующего дно реальности (эзотерика, гностика, мага, герметика, каббалиста), было бы повторение той же самой операции, которую произвел Бог, создавая Адама - отсюда бесконечное желание создать именно живой аппарат. Той же самой операции, но не совсем той же самой (сейчас будет понятно, почему "не совсем той же").

Известен целый ряд сюжетов, связанных с оживлением кукол. Даже Аркадий Райкин в семидесятые годы снял глупейший фильм, где он, Райкин, ходит среди манекенов и невесело шутит. Вряд ли он был каббалистом. Но вечная тематика в десятом, сотом хаотическом преломлении все равно воспроизводится.

Головин упоминал следующую статистику. В Голландии, в Амстердаме какие-то любители точных измерений заметили регулярное исчезновение по ночам манекенов, которые потом утром возвращались на свои места. По их подсчетам в голландских магазинах мод и салонах ночью всегда присутствует меньшее число манекенов, нежели днем... Но в Голландии наркотики можно достать без проблем - может быть, наблюдатели просто немножко перебрали... Но если сама тематика есть, если кто-то утверждает нечто, значит это каким-то образом - "социологически" - есть. И мы видим, что в тематике гомункула настолько много теологических обоснований, что вряд ли это просто бессмысленный анекдот.

Теперь ясен и обратный вариант. Одновременно с линией оживления кукол существует традиционная вудуистская практика не только оживления мертвецов, но и превращения живых людей в зомби. Помимо экстравагантного шаманско-вудуистского аспекта есть еще бытовой пример того, что называется brain-washing, оглупления обывателей через средства массовой информации, что по большому счету дает такой же эффект. Разница между человеком и компьютером или живой куклой, или ожившим идолом, или каким-то жадным божком не то чтобы все более и более стирается, а на самом деле никогда не была особо яркой. В средневековье люди признавали возможность гомункула и оживления кукол, ныне же само наблюдение за реальностью показывает, что не такие уж это невероятные вещи.

Существует определенная традиция, которая рассматривает людей как аппараты. Был такой французский гуманист Ламетри, который даже написал книжку, которая называлась "L'homme machine", человек-машина. Таким образом, представление о человеке как о машине - это и есть, собственно говоря, утверждение гомогенности между идолом, куклой, аппаратом, автоматом и человеком.

Вернемся к фразе "мой голем, Твои глаза видели его" псалма Давыда. Царь Давыд и в ветхозаветной и в новозаветной традициях рассматривается как максимально приближенный к статусу совершенного человека (не полностью, конечно, поскольку этика на определенном этапе истории еще присутствовала, но очень сильно приближенным, быть может, одним из самых близких к статусу совершенного человека в ветхозаветной истории). Отсюда и центральность псалмов Давыда в литургике. Во всяком случае, центральное место царя Давыда в этическом комплексе священной истории - это совершенно особая история. Тот факт, что именно в псалмах Давыда сказана эта фраза, означает, что тематика гомункула является очень важной именно с точки зрения структуры человека как вида. Потому что совершенный человек это тип, который рассеивается потом в истории, в народах, в родах уже как конкретная последовательность индивидуумов, и нет в обычном человеке ничего сверх того, что было бы в совершенном человеке. Совершенный же человек, напротив, содержит в себе все сущностные качества всех людей, которые бы могли когда-то существовать.

"Голем" Давыда, "мой голем" в данном случае можно перевести или расшифровать как "наш голем" - "Твои глаза видели его". "Наш голем", т.е. одна из сторон, один из аспектов человеческого существа, человеческого рода, который является механизмом. И, следовательно, мы имеем в лице человека, в лице нас самих дело с существом, один из аспектов которого, а, может быть, в большинстве случаев, и вся полнота которого, является на самом деле ничем иным как усложненной машиной.

В свое время Гейдар Джемаль, подобно просвещенческим философам (таким как Декарт) и врачам (таким как Гарвэй), обратил внимание на следующую поразившую его вещь. Когда посмотришь человека в разрезе, с брюшной полостью, со всякими органами, которые представлены в анатомическом кабинете, невозможно отделаться от ощущения, что это какой-то механизм, что внутри человека действуют какие-то моторы, поршни. Механичность устройства человеческого организма поражает своей наглядностью. Отсюда, кстати, происходит вся современная медицина, которая рассматривает человека именно как механическое существо: если что-то плохо работает, надо это "укрепить", буквально, "смазать поршень" или "подвинтить гайку".

Утверждение механической сущности человека и способность, соучаствуя в практике Творца, сделать нечто подобное, создать столь же живое существо, как и человек (не будем говорить, живое это на самом деле или нет) - в этом и состоит задача создания гомункула. То есть, алхимик или маг, который выращивает в колбе маленькое существо (гомункула, человечка), повторяет акт первотворения, одновременно доказывая и утверждая фундаментальную справедливость собственной догадки или инициатически переданной ему информации о том, что человек есть просто машина (как у Ламетри). Машина разнообразная, управляемая - с одной стороны, довольно сложная, а с другой стороны, не особо.

Казалось бы, все. На самом деле нет. Только еще подходим к самому началу. Утверждение доктрины гомункула, утверждение доктрины оживленной куклы, утверждение концепции голема может рассматриваться, наверное, двояким образом.

Можно привести такой аналог. Человеческая психология - вещь сейчас достаточно изученная. И чем больше живешь, тем больше убеждаешься, что это действительно факт: человек, каждое человеческое существо управляемо бесконечно малым, крошечным комплексом инстинктов, ориентаций, психологических установок, микроскопических отклонений от заданных норм, и кажется, что речь идет о каком-то неживом искусственном существе. Потому что живое существо в нашем представлении - это нечто спонтанное, свободное, то, чье бытие исходит изнутри и дефинируется неким внутренним источником, неким внутренним неспровоцированным жестом, активностью, "солнечной активностью". Что касается человеческой психологии, то, чем больше психиатр или психолог или просто внимательный человек, делающий наблюдения на протяжении жизни, изучает человеческую природу, чем больше они наблюдают за человеческим существом, тем больше приходят к выводу о безусловно реактивной природе человека. Не активной, а реактивной. К выводу, что человек движется, формируется, предопределяется совокупностью внешних по отношению к нему импульсов. Но этот провоцирующий код и есть та пентаграмма - только рассыпанная по массе ситуаций - которую раввин Лоэв вкладывал в уста голема.

Активность - это действие, а реактивность - это противодействие, ответное воздействие. Человек реагирует, реактивно реагирует на импульсы. Не просто на однозначные импульсы, как в свое время считали марксисты, будто только среда формирует человека. Да, среда очень сильно формирует человека. Но его также одновременно формируют компоненты его бессознательного, его родового, этнического, расового плана и т.д. и т.п. Поэтому человек фактически представляет собой реактивного голема, который реагирует на совокупность внешних и внутренних импульсов как некая очень развитая, выскотехнологичная версия собаки Павлова. Собака Павлова, достойная "рая". Приблизительно этим и является, согласно психологам, человеческое существо.

А если попытаться применить ряд подобных практик к человеку, освоив некие психологические и психиатрические навыки, то ужасающие подтверждения налицо. Конечно, можно со всем этим просто согласиться и сказать: да, мы имеем дело с големами, ожившими Пинноккио. Мы в театре теней какого-то злобного Карабаса-Барабаса выполняем дурацкие роли: одни - служители системы, другие - революционеры, одни - правые, другие - левые, третьи - патриоты, четвертые - демократы, но, на самом деле, все это не что иное как единое гомогенное сборище несвободных кукол. Даже не то чтобы и "сборище"... Это, в общем, не так унизительно, потому что фраза "мой голем, Твои глаза видели его", никакого унизительного смысла не имеет. Это лишь страшный приговор роду, приговор виду (приговор Давыда, подтвержденный Ламетри). Есть, наверное, внимательные, тонкие, пессимистичные люди, которые могли бы признать эту трагическую картину, это трагическое положение вещей, смириться... Может быть, от этого оптимизма и жизнерадостности у них не прибавилось бы, но, тем не менее, они, познав тайну големической природы человека, грубо говоря, успокоились бы в этой формуле "темной обреченности": да, человек - машина, да, человек - оживший автомат и все.

Но есть и другая практика. И тут я подхожу к одному интересному моменту. Вместе с универсальностью приговора из псалма Давыда о големической природе человека все время мы сталкиваемся с очень тонкой линией несогласия и восстания против такого положения вещей. В человеческую стихию, как в планктон, вброшен некий малый процент существ, душ - как угодно их можно назвать - малый процент энергий и тенденций, которые делают из вскрытия големической природы человека совершенно противоположный вывод. Они утверждают, что такая картина мира, картина преобладания человеко-автоматов, не является последней истиной, окончательным приговором человечеству, что во всей этой линии, в тематике голема речь идет о некотором злом умысле, о лжи, и что на самом деле гомогенность, однородность человека и машины, человека и куклы, взаимопереходимость одного в другое, реактивная природа человеческого существа, демонстрируемая постоянно и повсюду, и внимательному историку и наблюдателю почти очевидная, не есть нормальное положение вещей. О големизме здесь речь идет как о каком-то фактически данном, наличествующем, но этически негативном явлении. На полное приятие определения царя Давыда о том, что "мой голем, Твои глаза видели его", здесь накладывается внутреннее тотальное (и странное, неоправданное, на первый взгляд) несогласие, возмущение и раздражение. И это возмущение и раздражение очень понятно. Почти каждый человек, если ему скажешь - "ты, Василий, просто комбайн" или "Вы, Мария Михайловна, - ходячий телевизор", обидится, потому что никому не хочется себя таковыми считать. Хотя стоит с ним поговорить психологу, ему станет понятно, что есть он чурка и есть. Что Буратино, что избиратель - большой разницы нет. Все равно, тем не менее, никто не хочет почему-то себя таковым считать.

Настолько ли наблюдатель - скептик или психиатр - является изощренным и циничным знатоком големизма, чтобы утверждать, что шик ситуации, тонкость человеческого спектакля в домике Карабаса-Барабаса в том, что все эти монстры принимают самих себя всерьез? Когда, глядя в зеркало, они говорят - "вот я, как хорошо". Или, например, когда отказываются признавать и читать Библию, внимательно изучать герметические тексты, а довольствуются просто очередями, лозунгами, выкрикивают что-то. От этого, скажет скептик или психиатр, просто жизнь становится веселее, не такой мрачной. Как копошатся... Как весело они копошатся...

Когда наблюдение предельной обусловленности человеческого существа, его безысходной обусловленности, угнетает скептического исследователя, тогда, действительно, можно посмотреть, как люди участвуют в политике, в теледебатах, как они едят, гостей созывают, о чем они говорят, и сразу становится веселее, потому что бездонность, разделяющая их мнимую самооценку и их реальный автоматизм, абсолютная спровоцированность всего, что они говорят и делают, каждого их малейшего жеста, каждого их сновидения, каждого их ощущения, как они реагируют на мух, которые на них садятся, или на еду, которая им подается - все это выдает предельно комичную марионеточность двуногого вида.

При этом каждый из них думает, что он говорит что-то свое. Как часто один другому говорит - "Я тебе говорю!". Кто "ты"? Откуда "ты" взялся, что "ты" говоришь? Кто-то положил, кто-то взял, на самом деле, это "я" тебе говорю, а что это еще за "я"? Вообще, откуда идея "я" у этих странных механических клоунов? Идея "я" у подобий Пьеро, Мальвины, неких чудаковатых петрушек - "я так думаю относительно этого". Какого "этого", дружок? Какого "этого"?

Короче говоря, спектакль становится только еще более гротескным оттого, что люди не хотят признавать себя куклами. И только среди тех людей, которые понимают свою аппаратную природу, которые способны вскрыть в себе самих автомат, и намечается первая серьезная бытийная проблематика. Если человек думает, что "это он", то "он" ошибается. Человек - это ожившая, оживленная кукла. Для каких целей - это другой вопрос.

После того, как происходит распознание големической природы человеческого, и соответственно, осознание своей собственной сущности как говорящей куклы (своей собственной - не других, подчеркиваю), когда при рассмотрении отражения в зеркале возникает ощущение, что перед тобой стоит скафандр или Пьеро, сбежавший от хозяина со страшной плеткой, с этого момента начинается ответственное мышление.

Это, кстати, описывается у Густава Майринка как столкновение с големом.

После этого можно сказать - "мой голем, Твои глаза видели его". То есть человек предстает как скромный оживший аппарат, осознавший свою аппаратность, и представляющий в глазах объективной реальности, абсолютной реальности себя в качестве безответного, по большому счету, невинного, поскольку несвободного, винтика.

Но после того, как происходит это столкновение с големом, это выяснение гомункуловской природы нас самих, человека как такового, открываются два пути. Один путь - это путь глубокого смирения, постижения марионеточности нас и не то чтобы, своего рода, "великого покоя" (хотя и он может присутствовать в определенном случае), но путь рассмотрения такого положения вещей как абсолютно верного, единственного, не подлежащего пересмотру, неизбывного и неснимаемого. Это очень трагическое, на самом деле, очень глубокое понимание бытия.

Мне представляется, что эта пессимистическая традиция, предельный онтологический пессимизм, основанный на вскрытии големичности рода человеческого, конечно, никак не может быть опровергнут, отвергнут, легко разоблачен, потому что любые доказательства противного должны быть очень серьезными, тогда как даже элементарные модели современной юнгианской психиатрии, психологии (и тем более бихевиористские модели) показывают, что доказать реальную спонтанность в человеке практически невозможно. Спонтанность - это плохо осознанный психиатрией и не доведенный до конца анализ механистичности.

Когда мы говорим "спонтанность", мы просто проявляем невежество. Никакой спонтанности ни в нас, ни вокруг нас нет - действуют жесткие законы.

Люди, которые постигают это, формируют некую касту. Это и есть каста людей, которые говорят ответственные вещи, в отличие от поющих петрушек, говорящих вещи безответственные.

Сделаем сильное утверждение. До столкновения с големом, до выяснения своей собственной тени, до магического производства гомункулов и осознания себя как манекена - до этого момента все, что говорит человеческое существо, безответственно, потому что оно находится в подголемическом, "недоголемическом" состоянии. Это тяжелые вегетативные грезы, остатки сновидений, какие-то недоделанные, недоработанные или механистические (передаваемые в самой простейшей операционной системе - даже проще, чем интернет) коммуникации, совокупность эмоций, генов, мыслей, высказываний, текстов, утверждений, жестов и т.д. Все предельно механично.

И все же есть интересная, парадоксальная традиция, которая видит положение вещей слегка иначе...

Големичность человеческой природы является не фактом, а следствием и результатом некой "злостной каверзы", которая лежит очень и очень далеко в прошлом и очень глубоко в мире причин. На самом-то деле люди не были изначально аппаратами, но были превращены в них с целью повеселить какое-то сложное и неочевидное "божество" своей тупостью. Все еще более сложно, но в то же время иначе: в аппараты некогда были превращены реально живые существа, те, кого можно назвать ангелами, библейские бней элохим, "сыны божии". Это, на самом деле, очень страшная линия, потому что мы касаемся тем, которые граничат с нонконформными сторонами метафизики и традиции и могут вызвать массу подозрений и упреков в наш адрес. Но попробуем продолжить развитие этой линии на свой страх и риск.

Существует небольшое количество определенных существ, которые, не отрицая факта големичности, не отрицая никоим образом перспектив человека как куклы, как гомункула, и будучи способными воспроизвести всю аргументацию и предъявить доказательства этого (в самих себе, в первую очередь), рассматривают такое положение дел как результат катастрофы. Для оформления этой догадки часто привлекаются сюжеты, которые повествуют о принадлежности некоторых исключительных существ к совершенно другой линии (нежели линия всеобщей големичности). Например, сюжет рождения из камня (Митра) или ухода существа в камень (в скандинавских сагах имеются аналогичные сюжеты про викингов, в германских легендах - про Фридриха Второго, который удалился в вулкан Этну, или императора Оттона, о котором говорили как о спящем императоре), или превращения людей в животных (в аппараты, на самом-то деле), вставления каменного сердца, превращения людей в статуи. Есть целый ряд преданий о метаморфозах, которые описывают и отражают это второе мировоззрение, мировоззрение, которое этически (негативно) оценивает факт аппаратности человеческого существа и рассматривает эту аппаратность как результат воздействия злых чар, некой негативной реальности - такой, как "Майя" индуистов или "злой демиург" христианских гностиков.

Есть традиции, - например, традиция йезидов или богомилов, - которые считают, что "мир создан сатаной". У Мамлеева был ряд ранних рассказов, в которых героям подобные страшные вещи приходили в голову - в частности, один догадывается, что "мир создан крысой".

На первый взгляд, кажется, что это как-то уж слишком страшно, мрачно и тревожно, а на самом деле введение фундаментальной драмы в саму основу бытия и есть единственный "свет в окошке" в антропологической перспективе, поскольку если големическая природа человеческого рода все же является не единственным, абсолютным фактом, но результатом катастрофы, тогда есть возможность восстания, опрокидывания этой антропологической модели после встречи с собственной големичностью, после ее осознания и утверждения возможности иного бытия. Лишь здесь можно попытаться говорить о том, что следовало бы называть "свободой" или "спонтанностью", поставив перед собой эту перспективу как задачу, как задание, как далекий предел - и тут мы впервые сталкиваемся с подлинно оптимистическим началом - хотя и трудно достижимым, рискованным, проблематичным.

Такой подход лежит в основе обрядов, называемых "второе рождение". Второе рождение - это инициатический термин (в христианстве Крещение является вторым рождением), который в изначальной традиции, да и сейчас, в актуальности, несет в себе смысл перехода к "сверхголемическому" состоянию. Структура теории "второго рождения" такова: мы, рожденные, якобы, живыми матерями и отцами, якобы, живущие среди, якобы, живых людей, являющихся носителями, якобы, живых генов и клеток, на самом деле, являемся куклами, трупами, прахом, гробами, терафимами. То, что мы называем естественным, является на самом деле искусственным и аппаратным. Наше рождение - это рождение раба, рождение в рамках темницы, концлагеря, это закабаление, "галеры". Для того, чтобы родиться по-настоящему, для того, чтобы помимо нашей големической природы было чему пойти на Страшный Суд, чтобы осталось что-то, что было бы дополнительным компонентом, элементом, атомом, неощутимым, но очень важным для нашей конституции (и не только post mortem), необходимо произвести над собой, с одной стороны, нечто аналогичное нашему зачатию или рождению, а с другой - нечто крайне противоестественное, против чего бы сопротивлялось все наше естество, нечто крайне искусственное для того, что кажется естественным, являясь искусственным, на самом деле.

Тут мы подходим к интересной черте: в такой перспективе создание голема или гомункула приобретает прямо противоположный смысл. Если рассмотреть нас самих как существ искусственных, как оживших аппаратов, как кукол, и начать вести противный естеству этой куклы образ жизни, создавая из себя самого особое противоестественное для нее (для себя) существо, тогда эта "кукла от противного" и станет настоящим "я" и обретет жизнь. Это и есть одна из сложнейших линий "второго рождения". Чтобы не остаться в рамках материального мира, существу приходится постоянно ломать всю логику своего бытия в нем.

На уровне естества мы рождаемся от двух людей - отца и матери. Поскольку речь идет о некой операции, с одной стороны, совершенно напоминающей естественный процесс, с другой - во всем от него отклоняющейся, соответственно, наше духовное, "альтернативное" рождение должно быть от одного человека - скажем, только от отца или только от матери (один же мастер делает куклу или выращивает гомункула, а не два). Так, в христианской традиции подчеркивается противоестественное, сверхъестественное происхождение самого Исуса Христа: "прежде всех век" он рожден от одного Отца, без матери (это подчеркивается), а в конце времен, в Воплощении, он рождается от одной матери, без отца. Но это высокие теологические примеры, их, пожалуй, даже не стоило бы употреблять - во всяком случае это высшее метафизическое описание того, о чем мы говорим.

В инициатических традициях, которые не то что более приземленные, а которые менее тревожно и опасно затрагивать, в магических ритуалах, в шаманских инициациях, в сектантской практике тематика противоестественного зачатия и рождения является одной из важнейших вещей. Например, в Ливии и в Ливане крестьяне-феллахи, веря, что в конце времен мужчина родит, ритуально носят здоровые шаровары, чтобы плод не вывалился и остался в них. Этот традиционный обряд, легенда и связанная с ней традиционная одежда бытует до сих пор.

Существуют самые разнообразные формы противоестественного рождения. В "Серебряном голубе" у Андрея Белого описывается, как такой духовный, спиритуальный гомункул зачинается и развивается в хлыстовских практиках - в радениях и аналогичных оргиастических ритуалах - как возникает некое тонкое, субтильное, полураспадающееся существо. Оно описано у Белого зловеще потому, что тематика создания духовного гомункула, тематика "второго рождения" настолько жестока, настолько болезненна, настолько затрагивает и колеблет минеральные основы человеческого существа, что любое прикосновение, обращение к ней (если внимательно думать, а не ушами хлопать) переживается как "внутреннее землетрясение".

Эта тематика - голема, нового рождения, аппаратной природы человека - потрясает основы человеческого существа. Знаете ли Вы, откуда взялось слово трус? Трус - кто "трясется". Трусом раньше называли землетрясение. Существовали практики - и в русском сектантстве и у суфийских дервишей (до сих пор это распространено на Северном Кавказе и особенно среди чеченцев) - ритуального пребывания в легком дрожании, которое постепенно доходит до резонанса, посредством чего человек искусственно расшатывает свои минеральные основы "с обратной своей стороны". Мысль о големе есть аналогичная вещь, поскольку тут потрясению, "трусу", ужасному состоянию подвергается наше органическое существо. Человека трясет, потому что в него входит Великий Ужас.

Противоестественное "второе рождение" имеет отношение к тонкой, субтильной традиции, во многом парадоксальной, в основе которой лежит недовольство фактическим положением вещей. Фактическое положение вещей - это аппаратность человеческого существа и искусственность, неполноценность, несамодостаточность материального мира. Но в отличие от пессимистической перспективы психиатра, не то что циника, но именно скептика, перспектива второго рождения - искусственного самозачатия и саморождения, линия производства чего-то противоестественного из самого себя, рассмотрения своей собственной данности как чего-то, что подвергается тотальному преодолению, переработке, когда тотальность данности снимается, и на ее месте, из готового, данного нам существа изготавливается что-то другое, не готовое, не данное, а то, что является или может являться (это уже вопрос веры) заданием - напротив, оставляет пусть маленькую, но лазейку для надежды... Вместе с тем, это настолько жесткая, настолько бескомпромиссная и страшная вещь, что, если понять, о чем мы говорим, то пропадут досужие вопросы - каким будет этот маленький гомункулус, которого мы можем породить, каким будет спиритуальный ребенок, каким будет то существо, которое мы оживим вместо себя, то вольное существо, которое будет двигаться по собственной воле, думать собственными мыслями, действовать собственными руками (или какими-то еще конечностями, которые у него будут задействованы или появятся)...

Мы не можем заранее получить гарантию, что это существо будет красивым, героичным, что это будет некий Зигфрид. Вполне возможно, что появится какое-то чудовище. Отсюда тематика, часто встречающаяся, например, у Лавкрафта, когда человек вдруг обнаруживает в себе чудовище, монстра. То есть, он думает, что он - обычный, а, на самом деле, он - тяжелый маньяк, монстр или просто некое существо - alien - инопланетянин, рыба, красноглазый обитатель колодцев, "чужой", замурованный в людское сообщество. Отсюда негарантированная, рискованная сторона того учения, о котором я говорю. Нерискованная мудрость заканчивается формулой Давыда - "мой голем, Твои глаза видели его". Это вершина мудрости, а царь Давыд - это крупнейший, высший мудрец. Умнее этого ничего невозможно сказать. Все остальное будет в лучшем случае таким же, а скорее всего - глупее, чем "мой голем, Твои глаза видели его".

Преодоление големичности - это страшно и рискованно, это необеспеченный волевой бросок и попытка родить и создать нечто, что было бы спонтанным и подлинно живым. Вы можете себе представить, насколько это неопределенная и рискованная задача? Но тем не менее, это очень интересная и перманентная линия человеческой истории, которая объясняет очень многое. Например, гераклитовский образ "играющего младенца" (реактуализированный Ницше) или "crowned and conquering child". Этот образ маленького существа, противоестественным образом зачатого, некоего духовного творения, которое одновременно несет в себе очень зловещие черты, потому что речь идет о существовании, которое автоматные люди, люди-куклы, просто представить себе не могут.

Между аппаратным существованием и существованием спонтанным лежит непроходимая бездна, бездна смерти, или еще одна грань, которая более страшна, чем смерть. Ведь можно умереть и дальше продолжать все то же самое, так ничего и не заметив... Есть своего рода art moriendi, "искусство смерти", которое позволяет человеческому существу умереть и не пробудиться. Считается, что непробудившемуся потом будет не очень хорошо, но в индуизме и буддизме утверждается, что есть особые типы людей, которые миллиардами лет живут и умирают, потом снова живут и умирают, не пробуждаясь, болтаются бесконечно по "коридорам власти", переминаются с ноги на ногу в бескрайней загоризонтной очереди, не ведущей никуда...

Поэтому перспектива гомункулуса - на сей раз гомункулуса духовного, гомункулуса второй категории - объясняет феномен революции.

В принципе, тематика революции, предельного, сверхдогматического радикализма, не вписывается в саму логику аппаратной игры. В этом моменте, моменте революции, миге переворота, миге восстания заканчивают свое действие все обычные аппараты, обычные манекены, и их психология, их феноменология останавливаются.

Французский либерал, Жан Бертран Фай, с которым я, кстати, недавно встречался на научной конференции в Ливии, написал в 1978 году любопытное эссе. Он предложил политологическую аллегорию, выглядящую как дуга, два конца которой представляют правых и левых, и между ними, как между электродами, происходит обмен свободными разрядами. Элементы сконструированной таким образом политической системы просто обмениваются случайными хаотическими тенденциями. Я предложил ему представить что будет, если эта дуга замкнется, и мы согласились, что там ударило бы так, что все разлетелось бы. Это "короткое замыкание".

Мир големов, вселенная големов, телевизор големов, внутренние подразделения големов, их времяпрепровождение - дни рождения, телефоны, увлечения - все это никакими путями, никогда не приведет к духовному рождению, ни к сущностным переменам к лучшему, ни к решению какой бы то ни было проблемы. Все проблемы у мира - это проблемы театра Карабаса-Барабаса. В принципе, тематика пробуждения, тематика нового рождения, тематика духовного гомункула как альтернативы этой мертвой системе не вписана в эту систему, поэтому она не имеет здесь никакого места, вообще не принадлежит этому циклу. Она не принадлежит голему, она принадлежит тем глазам, которые видели его, т.е. взгляду "оттуда". В этом смысле второе рождение - это невозможное действие.

Тематика гомункула связана с еще одной алхимической, герметической линией, которая называется палингенезис, "рождение в противоположную сторону".

Кстати, "Палингениус" - это был инициатический псевдоним раннего Генона.

Что такое "палингенезис"? Это описание практики, когда берется роза, сжигается, потом из пепла восстанавливается. Как это делается - определенный секрет. Что это такое? Это как раз способность воспроизводить, рождать формы путем вроде бы естественным, но на самом деле обратным, потому что обычная роза рождается из семени, из ростка, растет, потом уничтожается, и пепел есть последнее слово розы. Такова логика голема-розы. Истинная же роза, чье существование и, соответственно, палингенезис оспаривают некоторые скептики, рождается не из семени, а из пепла, из факта смерти. Она рождается не из хорошего, унавоженного грунта, а из самой себя, из того, что роза должна быть, несмотря на то, что нет ни грунта, ни семени, а есть только пепел.

Мы затронули антропологическую, магоинициатическую (и даже политическую) проблемы. Я вижу в этих трех уровнях совершенно одну и ту же модель, которая соединяет сразу три действия: метафизическое (осмысление мира и нашего собственного участия, качества, статуса в нем, его истории), магическое (наше магическое преображение, то как мы пытаемся изменить себя - улучшить или ухудшить), политическое (в которое проецируется все два вышеназванных). Есть очень жесткая, брюзжащая, надоедливая тенденция - разделять это все: мол, пусть философы сидят в кабинете, колдуны колдуют или жрецы совершают жертвоприношения, а политики занимаются политическим делом, не надо этого всего мешать. То есть, с одной стороны - интеллигентик с книжкой, с другой - шизик с летающими тарелками, и с третьей стороны - упитанный партийный функционер.

Мне очень многие говорят (пишут целые трактаты на тему), зачем смешивать политику и метафизику. Я полагаю, что темы, которые мы затрагиваем, не являются ни только лишь метафизическими, ни только лишь индивидуальными, ни только лишь мистическими, ни только лишь политическими. Я с трудом могу себе представить шамана, который полностью принимает либеральный или советский строй: представление, что можно жить во внешнем мире и полностью изолировать от него внутренний мир, ведет к расщеплению сознания и таким образом оба мира становятся фиктивными.

Пока минимально количество душ, которые могли бы сказать словами Давыда "мой голем, Твои глаза видели его", пока второе рождение критической массы существ не осуществлено, всякая условная эрзац-политика будет в цивилизационном плане для страны бесплодна и являться исключительно механическим занятием.

Попытки воздействовать косвенно на среду, на историю, на людей, создавать упрощенные варианты идеологии, духовного учения, на мой взгляд, хороши только тогда, когда обеспечен внутренний пласт, внутренний круг, когда переход, революционный бросок от кукольного существования (предварительно осознанного) сделан. А этот бросок страшен.

Часто говорят, что преодоление данности - благое намерение, которым известно куда дорога вымощена, и я, на самом-то деле, думаю, что вариант, когда ничего хорошего не получается, может быть. Но угроза превратиться в монстра не отменяет императива преодоления голема, напротив, именно ответственность, взятая за возможное превращение в монстра, т.е. ясное осознание возможности темного исхода всей ситуации и отличает существо, которое действительно не выносит механичности, от того существа, которое прикидывается и просто пытается сделать свое големичное существование более веселым и терпким.

Многие думали, когда слышали название сегодняшней лекции, что я буду ругать овцу Долли, которая из колбы. "Угроза овцы Долли". Нет, на самом деле я хочу закончить тем, что угроза гомункула - это угроза именно пробуждения к истинной реальности.

Угроза гомункула - это наша угроза, угроза нам и угроза нас.


Философия Традиционализма - Новый Университет
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    18 апреля 2003, 19:00
    ''Элементы'' №5 | А. де Бенуа | Хайек: закон джунглей | 2000
    17 декабря 2002, 15:54
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Смерти звонкая песнь | 2000
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Математика | 2000
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Крестовый поход детей | 1996
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Ореховый сад | 1998
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Эссе о галстуке | 1999
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Побег | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Диакрисис | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Растворение соли | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Тот, кто идет против дня | 1997
    ВЕСЬ АРХИВ