21 апреля, суббота
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Проблемы языческого традиционализма 22 авг 2013, 01:00


Проблемы языческого традиционализма

Язычество - это Песня, прекрасная Песнь Вечной Мудрости и Единства. Песнь забытая, но не утраченная. Сегодня, в эпоху Модерна, в Железный Век всё чаще можно услышать напев и мелодию Древней Песни. Напев, пока ещё сбивчивый, с оговорками и обрывками воспоминаний, но уверенный в своём глубинном начале. И если вы читаете эти строки, значит вас, так или иначе, коснулась эта мелодия.

Вопрос терминов

Обзор проблем языческого традиционализма следует начать с прояснения терминов и их значений, которые будут употребляться далее.

В церковно-славянском языке есть слово «ıảзы́къ», что означает «народ», «племя», соответствующее греческому «ἔθνος» - этнос. Название иных, нехристианских народов «язычниками» восходит как раз к переводам Библии на славянский, и на протяжении истории термин сохраняет негативные коннотации. Так, с точки зрения христиан, язычниками являлись все нехристиане, иноверцы (позднее иудаизм и ислам были реабилитированы), а также язычество - это любое поклонение тварному, а не Творцу, т.е. идолопоклонничество. Заглядывая вперёд, можно сказать, что исходя из этого, термин «язычество» был ещё больше демонизирован. Так «язычеством» сегодня называют материализм, либерализм, консюмеризм (поклонение «Золотому Тельцу»). Всё это с точки зрения христианства и, шире, авраамических религий.

В Европе почти аналогичную ситуацию мы видим с латинским словом «paganismus» - сельский, от «pagus» - округ. Так как христианство в средневековье больше распространялось через элиты, а обычные крестьяне неохотно расставались со своими суевериями, обычаями, приметами, то возник термин «religia pagana» - «деревенская вера», имеющая так же уничижительный смысл.

В современной науке под язычеством понимаются:

А) Все политеистические религии.

Б) Культы, обряды и поверия архаических народов до принятия ими одной из религий креационизма.

В) Иногда используется как синоним термина «неоязычество».

Соотношение «ıảзы́къ» (язык) = «ἔθνος» (этнос) говорит о неразрывной связи веры и народа, её хранящего, в противовес мировым религиям, не привязанным к этносам.

Полный текст...
Интервью с главой Исламского Комитета России, философом Гейдаром Джемалем 12 авг 2013, 18:00


Путь традиции - реализация в частном индивидуальном случае глобально заданной установки

Интервью с главой Исламского Комитета России, философом Гейдаром Джемалем

- Человек, обнаруживая своё отличие от всего мира, свою человечность как свидетельствование встаёт перед вопросом: чем является эта точка отличия? Материалисты скажут, что это зеркало сознания, некая складка в пространстве бытия, наблюдающая другие складки и завихрения, некий гребешок волны, поднявшийся из материи и в неё неминуемо уйдущий. Восточная мудрость также утверждает, что ощущение отдельности есть результат неведения и поддаётся лечению. Монотеизм (в Вашей трактовке) отвергает лечение, Декарт, похоже, вообще о нём ничего не знает. Оба утверждают неснимаемый дуализм субъекта и мира. Вы сходу отвергаете предположение, что Пророк просто не освоил мудрости лечения и выстроил путь на неведении. На чём основана такая позиция и чем Ваше решение правильнее?

Гейдар Джемаль: Идея "складки в пространстве бытия" бессмысленна с гносеологической точки зрения, поскольку никакая "складка" не является разрывом в гомогенности бытия. Речь идёт именно о разрыве, о "принципиально ином", определяемом апофатически. Поэтому вопрос: "Чем является эта точка несовпадения и нетождественности?" неправильно сформулирован: эта точка именно не является ничем (не то, не то и не то). Благодаря этой нетождественности и проявляются "то, то и то".

Восточная мудрость и "Мудрость" вообще представляет собой не что иное, как аспект самого Бытия, его ипостась, а цель Бытия - уничтожить нарушение собственной гомогенности, стереть всякую оппозицию себе. Поэтому "лечение", предлагаемое Бытием есть "лечение" от присутствия Духа Святого, которое для Бытия есть травма.

Разговоры же о "неведении" вообще в пользу бедных. Знание и незнание в монотеизме и в языческой метафизике - взаимоисключающие концепции.

- Как соотносятся требование не испытывать сомнений на пути Аллаха и исследовательская, ищущая натура человека? Как быть с "систематизированным сомнением" Декарта? В свете первого вопроса очевидность дуализма и ума, выносящего суждения, также ставятся под сомнение.

Гейдар Джемаль: "Отсутствие сомнений" на пути Аллаха (свят Он и велик) и "ищущая исследовательская натура" существуют в разных плоскостях и вообще не пересекаются. На самом деле, нет ничего более странного и абсурдного, чем препирательства и поиски за пределами сознания, как свидетельствующего центра, культ объективной независимой от сознания реальности, которая будто бы подлежит раскрытию и постижению. Мы вообще можем говорить о чём-то, поскольку мы являемся свидетельствующим "полюсом оппозиции" к тому, что составляет условное "не-я", зеркалом, в котором всё, что есть, обретает своё бытие, а вне этого зеркала просто не существует в той форме, которую мы обсуждаем. Ибо всё, о чём мы говорим, - мы ведь об этом именно говорим! То есть вне слов, вне имён нет предмета. Не просто "предмета обсуждения", а предмета как такового! Если даже вы обсуждаете содержимое вашего холодильника, то это имена-концепты: сырок, морковка и прочее. Уберите язык - и ваше восприятие реальности гаснет и превращается в мерцающий хаос. Стало быть, отправной точкой всякого утверждения является само Утверждающее, то есть сознание. Однако откровение об Аллахе (свят Он и велик) есть откровение о том, чего в этом утверждающем нет, о том, что отсутствует в непосредственном опыте, в созерцании, в рефлексии.

Полный текст...
Джеймс Ш. Катсингер. Открытое письмо о Традиции 2 окт 2012, 05:29


Джеймс Ш. Катсингер

Открытое письмо

о Традиции

Перед традиционалистом, которого просят писать о традиции, стоит непомерно тяжелая задача. Он не только должен найти оригинальные выражения по знакомой теме, но и сказать что-то новое о старом. Любой писатель или любой другой значительный деятель должен делать то же самое, если желает овладеть вниманием читателя и удерживать его в состоянии сосредоточенности. Но традиционалист должен пойти еще дальше. Если он намерен оставаться верным своим принципам, то должен в таком случае настаивать, что старое в действительности есть новое — что древность и непрерывность традиции – лучшие из возможных средств подлинной трансформации.

Напомнить собратьям-традиционалистам о том, что подразумевает под собой этот парадокс, — одна из целей последующего изложения. Но чтобы избежать обвинений в проповеди, предназначенной только для обращенных, как мне часто приходится слышать от либерально мыслящих академиков, я надеюсь проникнуть в более глубокие сферы, чем известные политические, этические и даже теологические трактовки консервативных теорий. Немногое будет сказано эксплицитно о религиозной доктрине как таковой, и совсем ничего о социальной теории или культуре. Я предоставляю другим заботу об этих частностях. Здесь будет применен строго метафизический подход. Я употребляю это слово, бесспорно, сознавая, что оно может быть истолковано неправильно. При виде этого слова некоторые могут предположить, что я намерен вдаваться здесь в отвлеченные идеалистические спекуляции, в то время как на самом деле я собираюсь поставить весьма приземленные, практические вопросы: в чем конкретно заключается суть традиции? какую пользу можно извлечь из традиции в современной жизни?

Прежде чем перейти к дальнейшим рассуждениям, мне следует отметить, что я рассчитываю на вполне определенную аудиторию. Я уже упоминал своих либерально настроенных профессиональных коллег. Эта статья — нечто вроде адресованного им открытого письма. Она представляет собой еще одну попытку с моей стороны одержать победу над пугающей косностью взглядов в их среде, прорвавшись сквозь избитые контраргументы. Традиционалистское издание может показаться необычным местом для продолжения этой беседы, но все же избранный мною образ действий имеет три преимущества. Непрямое обращение к сторонникам позиции, глубоко отличной от нашей, возможно, не позволит мне самому и исследователям-единомышленникам ограничиться праздными разговорами в замкнутом кругу. Оно также может сослужить немалую службу консерваторам и традиционалистам в разговорах с либерально мыслящими учеными лицом к лицу. И как знать, быть может, мне действительно удастся найти подход к некоторым из моих коллег-модернистов и постмодернистов и помочь им увидеть старое в новом свете.

Другие участники этой дискуссии, несомненно, осуществят «деконструкцию» ключевого для меня термина «традиция» иным путем. Моя собственная дефиниция требует сопоставить это слово с понятием откровения. Можно сказать, что первое являет горизонталь, в то время как последнее — вертикаль. Там, где откровение есть проекция Бога в пространстве, традиция есть расширение откровения во времени. Камень брошен в спокойные воды. Его падение и соприкосновение с поверхностью дают образ того, что я имею в виду под откровением. Центробежное движение концентрических волн, расходящихся от точки удара, — это образ традиции. Разграничение пространства и времени, конечно, слишком схематично. Входя в пространство, Бог входит и во время. И в своем расширении во времени те модусы, в которых традиция сообщает мощь откровения: слова, жесты, символы, святые и святыни — занимают определенное пространство. Но как бы мы ни рисовали это в своем воображении, откровение и традицию следует рассматривать в качестве двух составляющих единого движения от Бога к человеку.

Такой способ рассмотрения сообразен с этимологическим значением слова «традиция». Традиция есть действие или результат наследственной передачи или трансмиссии. Важно пояснить, однако, что не все наследуемое традиционно в обозначенном здесь смысле. Передача полученного объясняется также простым обычаем или привычкой. Это главная или, по крайней мере, одна из главных забот либерального критика: консерваторы всего лишь тоскуют по былому образу жизни, независимо от его истинности или пригодности. В ответ на эту критику некоторые традиционалисты, вероятно, привели бы тот факт, что древность узуса почти неизбежно свидетельствует о столь же первоосновной человеческой потребности. Но мой ответ будет иным. Я скорее склонен признать, что здесь необходима большая точность, чем допускает этимология, и что наши либерально мыслящие коллеги обоснованно настаивают на этом. Фессалоникийцев увещали твердо придерживаться традиции, полученной ими от Св. Петра (2Фес. 2:5), но колоссян предостерегли от увлечения человеческими преданиями (Кол. 2:8). Из этого явствует, что не всякое дарение и получение благотворны для нас. Суть не в самом факте трансмиссии, не говоря уже о ее длительности или числе рецепций. Любой отдельно взятый человеческий обычай может быть старше какой бы то ни было божественной традиции. Существенный смысл несет в себе только прямая связь с откровением и тем самым — с Богом. Но подождите минуточку. Моим коллегам по университету не терпится вставить слово. Мне будут возражать, что вопрос по-прежнему нуждается в доказательствах. Ведь все сказанное мною было сказано лишь для того, чтобы перенести акцент с одной идеи на другую. Разница между истинной традицией и ложной, заявляю я, — это разница между тем, что есть, и тем, что не есть откровение. Но к чему мы приходим? Как нам удастся распознать откровение при встрече с ним, даже если предположить, что подобная вещь и ее Источник существуют? Разве на нем весит ярлык? Всякий может объявить себя провозвестником откровения. Именно об этом свидетельствует вся история человеческой мысли. Это история конкурирующих друг с другом и взаимоисключающих притязаний на Истину, история людей, стремящихся облагородить свои страсти и борьбу за власть, называя их божественными. «Мы тоже, — допускает либерал касательно себя и своих собратьев, — подвержены этим страстям и участвуем в борьбе, но, по крайней мере, знаем об этом, и это знание позволяет нам выдерживать критическую дистанцию по отношению к прошлому. Это делает для нас возможным — даже обязательным — признать идеологические корни традиции. В самом деле, любая традиция, включая паулинистическую, есть традиция людей, чьи мнения были сформированы не только их индивидуальными психологическими потребностями, но и социальными структурами и прочими релятивами эпохи. Порой их притязания на божественное вдохновение вполне могут быть искренни, что позволяет нам частично извинить их предрассудок. Но мы определенно не обязаны увековечивать их мнения или подгонять собственное мышление и собственную деятельность под шаблоны, которые они завещали. И во многих случаях мы должны, не задумываясь отвергать эти взгляды, принадлежат ли они апостолам или нет, как неуместные при современном эгалитарном строе. За формы прошлого цепляются лишь те, кто имеет свой интерес в поддержании власти и привилегий, упрочить и защитить которые и были изначально призваны эти формы. Коротко говоря, только белые мужчины и жертвы, привыкшие к угнетению с их стороны, являются традиционалистами». При том, что предыдущий параграф занял довольно много места, я мог пропустить один или два пункта. Но здесь, в общих чертах, изложено то, что я постоянно слышу от большинства ученых сотрудников.

Что надлежит ответить традиционалисту на подобную обвинительную речь? В первую очередь непременно согласиться, что традиционными формами могут злоупотреблять и это происходит очень часто. В особенности религия во многих случаях служит средством увековечения самой приверженности своекорыстию и расширения эго, противодействие которому и составляет изначальную цель религии. Необходимо признать, что клятвенные заверения в богодухновенности и духовном прозрении иногда используются в чисто политических целях. Но эти исторические факты, сколь бы гнусными они ни являлись, безотносительны к существованию самого прозрения и таким образом к значимости традиции, данной в откровении. Сам факт, что мое свидетельство об увиденном может быть использовано в целях закрепления за мной привилегий и пособничества моей власти, не является аргументом против существования зрения, даже моего собственного, и из этого также не вытекает, что нам всем следует намеренно ослепить себя, чтобы предотвратить подобную эксплуатацию. Критики в какой-то мере правы, но это всего лишь показывает, что человек — падшее существо, а не то, что нет откровения. Назовем ли мы эту критику тем случаем, когда ценное теряют в попытке избавиться от ненужного или не видят леса за деревьями, но печальным фактом остается то, что огромное множество так называемых интеллектуалов, кажется, более не используют свой интеллект. Они настолько отвлечены акциденциями изучаемого массива данных и так решительно выдвигают свои пристрастные тезисы, что, кажется, более не способны мыслить метафизически с учетом эссенциального. Ведь в противном случае они обязаны были бы согласиться, что даже если вся традиция является традицией людей — и подлинное откровение никогда не прорывалась сквозь преграды гордости, жадности, безразличия и ненависти, то именно так, в конце концов, произошло в их случае. Это очень важный момент. Позвольте мне обозреть его со всех сторон и схватить его сущность.

Полный текст...
Чувство сакрального: наведение мостов между Исламом и Западом 11 июн 2012, 16:01


Его Королевское Высочество принц Уэльский (1)

Чувство сакрального: наведение мостов между Исламом и Западом

Я долго сомневался, стоит ли воспользоваться семинаром, чтобы выступить с речью о чувстве сакрального, в том числе в его связи с проблемой взаимопонимания между исламским и западным миром. Я вполне сознаю, что это не типичный или простой и удобный для некоторых людей способ рассмотрения вопросов, часто называемых сугубо практическими. Но в моем намерении меня укрепляет тот факт, что в прошлом, стоило мне только осмелиться завести разговор об этом предмете, даже в среде расчетливых, практичных людей, таких как главы международных финансовых или строительных компаний, он всегда удивительным образом задевал чувствительную струнку и вызывал самый непосредственный отклик. Я питаю веру в то, что в каждом из нас живет далекий отголосок чувства сакрального, но большинству недостает мужества признать это из страха перед насмешкой и оскорблением. Этот страх показаться смешным, даже при простом упоминании имени Бога, является классическим признаком утраты смыслов в так называемой Западной цивилизации.

Я начну с утверждения о том, что исламская цивилизация в лучших своих проявлениях, так же как и многие другие религии Востока: иудаизм, индуизм, джайнизм, буддизм, – несет важную весть Западу, сохраняя более цельный и целостный взгляд на сакральность окружающего мира. Я убежден, что, адекватно оценив глубокое уважение исламской традиции к вневременным законам природного порядка, западный человек мог бы вновь открыть те же корни своего собственного мировосприятия. Я верю, что этот путь мог бы способствовать сближению наших конфессий. Более того, он мог бы привести Запад к переосмыслению, и в лучшую сторону, практического руководства обществом и его окружающей средой в таких областях, как здравоохранение, охрана природы и сельское хозяйство, а также в архитектуре и городском планировании. Я собираюсь вкратце объяснить, почему это возможно.

Современный материализм, по моему скромному мнению, неудержим и все более разрушителен в своих последствиях. Однако почти все великие религии по-прежнему несут в себе целостное видение сакральности мира. Христианское откровение, с его, к примеру, глубокой мистической и символической доктриной Боговоплощения, традиционно является откровением о единстве духовного и материального мира и манифестации Бога в этом мире и в человечестве. Но за последние три столетия, по крайней мере, на Западе, произошло опасное разделение в способе восприятия мира вокруг нас. Наука пыталась установить монополистическую власть – даже тиранию – над нашим разумом. Религия и наука были отделены друг от друга, так что, по словам Уильяма Вордсворта, «мало мы видим в природе нашей»(2) . Наука силилась отделить природный мир от Бога, тем самым фрагментировав космос и низведя сакральное к отдельной и вторичной составляющей нашего видения, оторванной от повседневной практической жизни.

Сегодня мы только начинаем сознавать масштабы катастрофических последствий такой точки зрения. Представляется, что западный человек утратил чувство целостности окружающего мира, огромной и неизбывной ответственности за все творение. Это все чаще порождает неспособность к правильной оценке или пониманию традиции и веками накопленной мудрости наших предков. В самом деле, к традиции относятся с явным пристрастием – так, словно она является социально неприемлемым заболеванием.

На мой взгляд, современному миру требуется более холистический подход. Наука сослужила бесценную службу, показав, что мир намного сложнее, чем мы когда-либо воображали. Но в своей модернистской, материалистической, одномерной форме она не может объяснить всего. Бог не просто верховный математик в ньютоновском смысле или механик-часовщик. По словам Фрэнсиса Бэкона, Бог не станет творить чудеса, чтобы вразумить тех, кто не видит чуда растущей травы или падающего дождя (3). По мере того как наука и технология все более отстранялись от этических, моральных и священных принципов, импликации этого процесса становились все более мрачными и ужасающими – как это видно, например, из манипуляций с генами, или последствий своего рода (научного) самодовольства, столь вопиющего в случае скандала вокруг «коровьего бешенства» (4) .

Я полагаю, что в мире, где постоянно усиливается разобщенность и разочарование, нарастает и ощущение угрозы, заключенной в этих материалистических предпосылках. Некоторые могут возразить, что тенденции уже начинают меняться, но, боюсь, путь по-прежнему преграждает огромное множество условно неприкосновенных принципов… Некоторые ученые приходят к осознанию внушающей благоговение сложности и мистической тайны универсума. Но сохраняется потребность заново обнаружить мост между внутренним и внешним мирами, нашей физической и духовной природой, как это признавалось в великих религиях. Этот мост есть выражение человечности. Он исполняет свою роль через посредство традиционного знания и искусства, которое цивилизовало человечество, и без поддержки которого цивилизация не могла бы продолжать существование. Вслед за веками забвения и цинизма мы наконец-то заново открываем трансцендентальную мудрость великих религиозных традиций, включая иудео-христианство, и Ислам, и метафизику платоновской традиции, явившейся столь важным источником вдохновения для философских и духовных поисков на Западе.

Полный текст...
Благо, лики есть! Гейдар Джемаль и Александр Дугин - отсутствие этих личностей сделало бы Россию серой и тусклой 26 фев 2012, 15:52


Зухум Зухумов

Благо, лики есть! Гейдар Джемаль и Александр Дугин

Отсутствие этих личностей сделало бы Россию серой и тусклой

На сегодняшний день в России две крупнейшие и эпохальные личности, это Гейдар Джемаль и Александр Дугин. Эти две монументальные фигуры символизируют тот сакральный эсхатологический тандем, который был детерминирован логикой провидения, уготовленный для будущей России. Эти мыслители оставались и остаются преданными своим идеалам в отличие от тех, кто с легкостью поддается мимикрии в зависимости от дуновенья кремлевских ветров.

Александр Гельевич стоит горой за русскую историю, ее культуру и традиции. Он отстаивает это у тех либералов, которые безжалостно хотят придать забвению всю эту ценность, и имя ее - Россия. Россию знали и знают разной. Была Россия царской, советской и вот теперь либеральной. Порог ее справедливости и святости находился и находится в соответствии с этой временной градацией, а вернее сказать, деградацией.

Он не просто говорит, он дышит Россией. Это прослеживается меж тех строк, которые выдыхает его слог о России. Слог разный. Где бушующий, готовый развеять в пух и прах либеральную нечисть, тенью накрывшей Россию, а где то унылый, как скорбь о ней. Уверен, многие это ощущают, те кому Всевышний предписал быть открытыми, и быть сосудами, алчущими нектар познания. Это те, которые вышли за пределы своих шкурных интересов, или отвернули свой лик от собственного религиозного нарциссизма. Эти две яркие личности - начало новейшей истории России, той России, которая грядет.

Полный текст...
Политический платонизм в современной России 31 дек 2011, 18:18


Натэлла Сперанская

Политический платонизм в современной России

Содержание

Эпистрофэ как восстание. Добродетельный Град Аль-Фараби

За пределами восьми гипотез «Парменида»

Идеальное государство и идеальный правитель в современной России.Четвёртая политическая теория

- Воспитание элиты

- Фундаментальная апория Платона. Концепция «правящего философа»

- Имперский Ereignis

- Политический аристократизм

- Вместо заключения

I. ЭПИСТРОФЭ КАК ВОССТАНИЕ. ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ ГРАД АЛЬ-ФАРАБИ

Никакой воли к власти. Власть есть истина. Тот, кто в области истины, уже тем самым в области власти. Кто стремится к власти (истине), никогда ее не достигнет.

Александр Дугин

Вдохновлённый идеей идеального государства Платона, Фридрих Ницше учил, что прежде, чем придёт сверхчеловек, должны возникнуть «люди высшего порядка», те, что перейдут через мост, а мост, как известно, Ницше связывал с понятием «человека». Точная цитата - «Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью. В человеке ценно то, что он мост, а не цель», - сегодня известна каждому.

В любую эпоху отношение к наследию Платона менялось. Мартин Хайдеггер признавал, что вся западная философия является не чем иным, как платонизмом. Несомненно, что афинский мыслитель отказывал массам в понимании философии. Автор труда «Элитология Платона», доктор политических наук Павел Леонидович Карабущенко, делает справедливый вывод, что Платон никогда не писал для масс, ибо массам он чужд. Платон создавал свои произведения исключительно для элиты, «его сознание пронизано духом аристократизма, а сама его философия, как персонализация его Я, является философией избранности, т.е. носит элитарный характер. Она предназначена для духовной элиты общества». По праву, Платона можно считать основоположником элитологического направления в философии, и проповедником аристократии духа. Лосев откровенно называл теорию идей афинского мудреца атрибутом аристократического мышления, элитизирующую как её носителей, так и античную философию в целом. П.Л. Карабущенко отмечает, «что признанные классики социальной элитологии ХХ века (В.Парето, Г.Моска, Р.Михельс) крайне редко обращались к философскому наследию платоновской элитологии. Социология вообще весьма редко затрагивает платоновское наследие, чаще всего ограничиваясь традиционной констатацией уже хорошо известных фактов». Настало время исправить это досадное упущение.

Нам не нужно напоминать о существовании распространённого обывательского шаблона «политической утопии», обыкновенно применяющегося по отношению к платоновскому Полису. Однако сейчас мы обратимся к другой, менее известной и оболганной комментаторами «утопии», созданной философом, продолжившим линию платонизма.

«Счастье — это цель, к которой стремится каждый человек, ибо оно является неким совершенством. Разъяснение этого не нуждается в [излишних] словах, ибо это — предельно известная [вещь]», - с этих строк начинается трактат «Указание пути к счастью» известного представителя восточного аристотелизма и комментатора Платона и Аристотеля, аль-Фараби. Философ предлагал концепцию Добродетельного Града (аль-Мадина аль-Фадиля), население которого разделялось на пять категорий, а именно: наиболее достойные лица (то есть, философы, мудрецы), ораторы и служители религии (риторики, поэты, музыканты, писари, проповедники), измерители (геометры, врачи, измерители, астрологи), стражи (воины), богачи (скотоводы, купцы, земледельцы). Если представителям четырёх последних категорий было достаточно иметь физическое здоровье и придерживаться моральной добродетели, то, философы, согласно аль-Фараби, должны были достигнуть совершенства, Деятельного Разума (Святого Духа, Верного Духа, как обозначает его мыслитель), Первоначала, самого фундамента Добродетельного Града. Достижение этой высшей ступени (обители ангелов) заключалось в отрешении от тела, материи, акциденции любого рода. Оно подразумевало собой ἐπιστροφή, возврат, вертикальный вектор, преодоление «свинца» и земных тягот. Именно это аль-Фараби уподоблял подлинному счастью, отличая его от счастья ложного, столь часто избираемого людьми.

Аль-Фараби подчёркивал, что философия должна заключить союз с политикой. Он писал: «Теоретическим искусством, дающим истинное знание о сущем, является философия. Практическим искусством, «выправляющим деяния и направляющим души к счастью», является политика. Они должны существовать в единстве, как един в двух лицах философ-политик. Философия и политика в их единстве дают и искомое знание, и искомое поведение». Правитель обязан быть философом. Само искусство правления немыслимо без искусства философии. Аль-Фараби начинал с идеи Града, с проекта, с замысла, с «идеального человеческого объединения, которого нет в действительности». Являясь мостом, соединяющим мир земной и мир божественный, философ-правитель призван получать высшие символические откровения от Деятельного Разума, а затем передавать их людям для воплощения в мире следствий.

Аль-Фараби учил о противоположности Добродетельного Града – городах, называемых «недобродетельными». Они подразделялись на: невежественные, заблудшие и безнравственные. Кроме того, философ пишет об отдельных индивидах, сравнивая их с животными («звероподобные люди»), которые, пребывая в Граде, служили своего рода сорняками или плевелами в пшенице. В вопросе, что с ними делать, Аль-Фаради непреклонен:

«Тех из них, которые [подобны] домашним животным и могут быть как-то использованы в городах, надо оставлять [в живых], обращать в рабство и использовать так, как используют [домашних] животных. С теми же из них, которые не могут быть использованы или вредны, поступают так же, как поступают с прочими вредными животными. Точно так же следует поступать с теми из детей жителей городов, которые оказались звероподобными».

Согласно аль-Фараби, всё, имеющее свою противоположность, является несовершенным. Совершен только Первый Единый, Первопричина, не допускающая никакой множественности. Добродетельный Град имеет противоположность, и в этом заключается его несовершенство. К «невежественным» мы сегодня можем отнести все современные государства, утратившие связь с Первым Единым, и управляемые послушными марионетками. Во главе их мы не видим ни философов, ни счастливых правителей.

Каким должен быть правитель Града, по мнению аль-Фараби? Философ перечисляет шесть присущих ему качеств: мудрость, совершенную рассудительность, способность отлично убеждать, способность отлично представлять в воображении, способность физически вести священную войну, не иметь никаких проблем с телом, которые могли бы помешать ему заниматься делами, связанными со священной войной. Если такого человека не было, однако имелись люди, среди которых распределились вышеназванные качества, аль-Фараби предлагает им занять место правителя, став лучшими главами. Это – «правление самых достойных». В той ситуации, когда отсутствует подобная группа правителей, «главой города, - по словам аль-Фараби, - становится человек, в котором сочетаются знание древних законов и положений, которые ввели первые поколения имамов и посредством которых они правили городом; прекрасное умение разбираться, где и при каких обстоятельствах эти законы должны быть использованы в соответствии с целью, которую преследовали ими ранние поколения; способность выявлять то, что явно не выражено в древних законах, устных и письменных, следуя тому, что может быть выявлено в древних законах; [способность] отлично разбираться и проявлять рассудительность в том или ином из происходящих событий, которые не могли быть предусмотрены в древних законах, способствующих сохранению процветания города; превосходство в ораторском искусстве, убеждении и представлении в воображении. В то же время он должен обладать способностью вести священную войну». Это – «правление по закону». И, последнее: когда нет такого человека, однако имеет место быть некая группа людей, среди которых встречаются все необходимые для правления качества, они становятся законными главами.

Сегодня, в тёмный век, перед грядущим концом мира, осуществляя ἐπιστροφή , мы поднимаем восстание. Восстание против десакрализованной реальности и современного общества. Восстание против правителей-калек и звероподобия управляемой ими толпы. Мы, как и прежде, начинаем с идеи Добродетельного Града, идеального государства, Платонополиса, принимая наследие Платона, Плотина, аль-Фараби. И, внимая наставлениям последнего, ждём прихода истинного правителя или же утверждаем «правление самых достойных», смея надеяться, что ими являемся именно мы – люди, переходящие мост.

Полный текст...
Дьяволополис 2 ноя 2011, 09:24


Александр Дугин

Дьяволополис. Выступление на пленарном заседании Международной конференции "Against Post-Modern World"

Часть 1. Традиционализм и платонизм

1. Задача конференции - определить отношение традиционализма к миру, в котором мы живем.

2. Несколько уточнений о традиционализме. Я согласен с реконструкцией Марка Седжвика о том, что Генон вписывается в традицию ренессансного неоплатонизма. Изучая платоников и неоплатоников, я пришел к выводу о том, что именно платоническая топика является основой эзотерических учений всех традиционных конфессий, а также базой христианской теологии. Поэтому я исхожу из признания структурного тождества традиционализма и платонизма.

3. Мир, описанный Геноном как истинный, это платонический мир, построенный по иерархической вертикальной модели. Именно платонизм есть структурное описание традиционного общества, а мир современный – его отрицание.

4. Таким образом, нормативом традиционализма вполне может выступать Платонополис, основанный на наличии двух миров -космос ноэтос и космос эстетос,- а также на хоризмосе (онтологической бездне, онтологическом дифференце – по Хайдеггеру) между ними и на метаксисе (то есть, сопричастности одного к другому). Платонополис – это метафизика, основа истинной религии, науки и политики.

Часть 2. Идентификация Постмодерна

1. Генон и традиционалисты точно описали отношение Традиции и Модерна. Генон софмрулировал тезис о кризисе современного мира, Эвола призвал к восстанию против него. Оба руководствовались Традицией как нормой. То есть исходили из Платонополиса. Эвола призывал этот Платонополис активно создавать в Европе на основе КР и идеологий Третьего пути. Генон ограничивался апелляцией к созданию инициатической элиты.

2. Но сегодня Модерн сделал один очень важный шаг вперед – в Постмодерн. Наша задача выяснить как Платонополис, традиционализм относится к Постмодерну. Этому посвящена конференция.

3. Что такое Постмодерн? По Генону, это «открытие яйца мира снизу» или эпоха «великой пародии». Переход от материализма к псевдо-спиритуализму. Нью-эйдж. Десекуляризация. World religion в ООН (Шри Чинмой), Гайая – культ. Это эпоха симулякров. Симулякр – копия без оригинала (Бодрийяр).

4. Обратимся к Платону. Феноменальный мир – это копия Оригинала. Отражение мира идей в мире вещей. Модерн – это обособление вещей, предвосхищенное Демокритом , Левкиппом, которых Ксенос в «Софисте» называет «земляными» и «зубами дракона». Модерн – взятие копии как оригинала самого по себе. Номинализм.

5. А что в топике «Тимея» будет соответствовать Постмодерну? Копия снова становится копией – но не мира идей, а Иного по отношению к миру идей, копией Множественности, ускользаюзщей от интеллекта. Это копия небытия; вот что значит «копия без оригинала».

6. В «Софисте» Платон утвеждает важное: «небытие есть» и доказывает это, в частности, с помощью изучения феномена «лжи», «ложного дискурса». Ложный дискурс - это существующая речь о не существующем. Иное по отношение к бытию есть. Это «есть» представляет собой ложный дискурс.

7. Постмодерн представляет собой развертывание ложного дискурса. Это небытие, выдающее себя за бытие,чистое множество.

8. Отец лжи в Традиции называется «дьяволом», дословно «разделяющим» - «diabole». Это модель восьмой гипотезы «Парменида» Платона о существовании множества, не создающего даже в отношениях другого множества. Структура Постмодерна есть конституирование Дьяволополиса, города Лжи, государства Лжи, мира Лжи и существующего небытия.

9. Дьяволополис есть и продолжение Модерна и выход за его пределы. В нем происходит растворение вещей. Вещи (об этом писал Рильке в «Элегиях Дуино») распадаются. В традиционалистской топике они становятся одержимыми инфракорпоральными демонами. В центре вещей вместо «усии» оказывается мерцающий демон.

10. У демонов есть своя иерархия – это структуры Дьяволополиса. В центре Дьяволополиса – Маммона, повелитель денег. Деньги становятся инкарнацией дьявола, через них – через эвалуацию, через цену, через стоимость -- они входят в вещи, начинают их «стужать», «одерживать». Вещь, одерживаемая демоном, это вещь имеющая цену в финансовом эквиваленте.

11. Современная финансовая экономика с ее порядком деривативов, портфельными инвестициями, хэдж-фондами – есть чистый ложный дискурс, храм Дьяволополиса.

12. «Великая пародия» по Генону – суть нашего времени. Пародия – гр. пара- («как», «подобно») и odio, ode, «ода», «песнопение», «гим»н. Имитация торжественного гимна. Дьяволополис пародирует Платонополис. В Дьяволополисе главное «хохот» - отсюда ирония постмодернизма и засилие юмористических передачи. Пародия есть «ложный дискурс».

Часть3. Против Дьяволополиса

1. Отношение традиционалиста (платоника) к Дьяволополису очевидно. Оно не может быть положительным, оно может быть только радикально отрицательным. Отсюда название конференции – «Против Пост-современного мира»

2. Однако перед нами сегодня стоит два серьезных вопроса:

а) апгрейд традиционализма в условиях наступившей «великой пародии», «открытия яйца мира снизу»; это требует определенного ревизиклассического традиционалистского дискурса.

б) стратегия эффективного противостояния Дьяволополису.

3. Пункт а), думаю, никаких вопросов не вызывает и его процедуры в целом понятны. Однако, следует выяснить, не потребуется ли от нас перехода к неотрадиционализму, который строил бы свой дискурс с учетом новых космических и социальных условий. О тупике геноновской схоластики предупреждал еще Эвола. Сегодня неадекватность прямого воспроизводства дискурса мэтра еще более бросается в глаза. Но второй пункт б) еще более проблематичен.

4. Стоит вернуться на шаг назад. А эффективно ли традиционализм (Платонополис) противостоял Модерну? Здесь есть три ответа:

- контемплативно-теоретическая (по Платону – философская) позиция Генона (Р.Аллё сравнил его с Марксом)- фиксация кризиса Модерна и пояснение, в чем он состоит, с аппеляцией к созданию традиционалистской элиты (на мой взгляд, то, что мы имеем в лице претендентов на эту элиту – это само по себе пародия);

- воинсвтенно-активная политизированная (по Платону - соответствует стражникам) позиция Эволы (восстание против Модерна), героическая и привлекательная, но не лишеная издержек;

- криптоплатонизм второй и третьей политических теорий(коммунизма и идеологий Третьего пути), объединенных сторонником либерализма Поппером в общий класс «противников открытого общества» (это из области «метафизики национал-большевизма», включающей социализм в область периферии Платонополиса, но не Дьяволополиса, отождествляемого,в свою очередь, с чистым либерализмом, первой политической теорией и ее постмодернистским выражением).

Все эти три тенденции противостояния Модерну к концу 20-го века исчерпались, предварительно проиграв. Чего мы, впрочем, хотели? - Кали-юга…

5. Как нам эффективно противодействовать Постмодерну, открытому снизу яйцу мира, «великой пародии», Дьяволополису?

6. Этим мы и должны заняться на наше конференции.

Полный текст...
Тезисы к конференции «Against Post-Modern World». Секция VIII 9 сен 2011, 08:35


Тезисы к конференции «Against Post-Modern World». Секция VIII.

Каббала и неоплатонизм

1. Гершом Шолем в своих работах «Каббала и ее символизм» и «Истоки каббалы» обращает внимание на то, в какой степени язык и образность каббалы противоречат рационально-историческому и морально-обрядовому дискурсу классического иудаизма, особенно в его талмудической версии. Он же указывает на позднее происхождение основного корпуса каббалистических текстов (Зохар он датирует XIII веком и приписывает Моисею де Леону (Моше Бен Шем-Тов де Леон) (1250—1305)). Аттрибуция корпуса рабби Шимону бар Йохай повторяет ход, который мы встречаем, например, в Ареопагитиках или в «древности» текстов Гермеса Трисмегиста или «Поймандра». Шолем же показывает неоплатонический характер каббалистического учения и защищает тезис об иудейском неоплатонизме.

2. Генон критиковал историческую локализацию Зохара и каббалы в Средневековье, предлагая допустить вероятность датировки, присущей самим каббалистам. Этот же ход Титус Буркхардт повторил в отношении Ареопагитик, отказываясь применять к их автору термин «Псевдо-Дионисий». В обоих случаях мы имеем дело с неоплатоническим корпусом, которому традиция приписывает древность, никак не вяжущуюся с семантическим анализом текста. Противоречие может быть решено гипотезой: корпус (в обоих случаях, а также и в случае герметизма) имел характерустного учения, зафиксированного с неизбежным использованием современной этому моменту фиксации лексики. Самого Платона в этом смысле можно назвать фиксатором и задаться вопросом, где у него Сократ и остальные участники диалогов, а где он сам. Неоплатонизм каббалы - не критика и не указание на ее «второстепенность», это приглашение к выявлению в каббале топики, общей с другими неоплатоническими учениями – например, в христианстве, исламском эзотеризме, шиизме, философии и мистике. Каббала = иудейский платонизм (учение о непознаваемом Едином (Айн Соф), его эманациях – сефирах, световом творении, духовном человеке (Адам Кадмон) и т.д.), это техническое тождество интеллектуальной топики, а не критико-полемический концепт.

3. В чем принципиальная особенность каббалы как иудейского неоплатонизма, его отличие от других форм неоплатонизма? Не только в применении его методик к толкованию Торы. Зохар начинается со слов: «Как роза среди терний, так Израиль среди народов (гоим) земли». Сразу же мы видим постановку на место платоновских философов-геометров, его академии, Церкви у христиан, общины пути (тарикат в ат-тассавуфе) у мусульман, евреев как избранного народа. Тем самым между низшим миром и высшими мирами ставится этнос, осознанный в духе классического иудаизма как религиозная иероисторическая общность. Таким образом, мы с первых строк попадаем в контекст национал-платонизма. Евреи мыслятся как обобщающая фигура космического и спиритуального медиатора. У неоплатоников таким медиатором является философ, теург, световой жрец. Отсюда мы можем вывести теорию евреев как народа-философа, народа-жреца, народа-медиатора.

4. Второе отличие: в каббале общая для всех неоплатоников тема медиации становится динамической и исторической драмой. Это сближает каббалу с зороастризмом, орфизмом и гностицизмом. Медиация проблематична и развернута в цикл. Так как медиация есть функция евреев, то еврейская история отождествляется с диалектикой медиации.

5. Диалектика медиации (между тем и этим, между Творцом и тварью) мыслится в трех моментах: норма, катастрофа, восстановление. Ярче всего это описано у Исаака Лурии (Ари). Норма – это миры Ацилут, ближних (прямой аналог генадам неоплатонизма, термин «ближние» - также чисто неоплатонический); а также источение света изо лба Адама Кадмона. Но дальше следует катастрофа – разбивание ваз. Более того, концепт цимцум, примордиального сокращения Принципа, у Лурии помещает истоки первокатастрофы еще раньше – в первоначало и образование пневматической оставленности (техиру), как протопространства будущего творения. Из разбитых ваз вытекает свет. Создается драматическая вселенная, где ничто не находится на своем месте. Медиация здесь проблематична, затруднена, сбита с курса. Наконец, в мессианскую эпоху (тиккун – Хаима Видаля) медиация восстанавливается. Это конец времен и время воскресения.

6. Проблематизация медиации есть драма евреев. Евреи как медиация разделяют ее судьбу. Проблематизация медиации – галут. Тиккун – алия и приход машиаха. Но: медиация этнически фиксирована, а проблематизация медиации? Каббала отвечает: и она фиксирована, это эрев рав, пять народов великого смешения. Это они нарушили каналы медиации, сбили связь между низшим и высшим. Эрев рав, главная помеха медиации – этнический концепт, как и сама медиация в каббале этнична.

7. Отождествление евреев с Малькут и нижней Шекиной – прозрачно, это общее место. Более сложно обстоит дело с отождествлением помех медиации с этносами. Есть две версии – эрев рав суть гоим, особенно в двух наиболее понятных евреям формах - Исав (христиане) и Исмаил (мульсумане); вторая версия – эрев рав - внутренний субэтнос евреев, египтяне (то есть все же «гоим» по своим истокам), примешавшиеся к евреям во время исхода из Египта). В первом случае драма медиации ведет к мистико-расистскому праксису (в частности, обосновывает трансфер палестинцев и иные сегрегационные проекты), во втором все несколько сложнее. Но в любом случае мессианские времена и восстановление медиации напрямую сопряжены с расово-этнической священной войной евреев (нормативных носителей медиации) и их этнических оппонентов (узурпаторов медиации или ее блокаторов). Если вернуться к неоплатонической топике, то мы имеем отождествление еврейской философии (теургии, священства) и нееврейской (трефной) философией. Сложнее, когда в случае второй гипотезы об идентификации эрев рав, мы отождествляем народы великого смешения (узурпаторов и блокераторов) с частью внутри самого еврейства. Тогда драма приобретает внутриеврейский (политичеcкий, партийный) характер. Холокост и антифашизм имеют миcтические и мессианские формы (холокост – последний удар узурпаторов; антифашизм – императив борьбы с лже-философией гоев; гоим=fascisti).

8. Драма медиации, став исторической, предопределяет эсхатологический сценарий. Он представляет собой последнюю битву за медиацию. В топике каббалистического дискурса это битва истинных медиаторов, предводителем которых является машиах, против узурпаторов. Победа в этой битве открывает перспективу тиккун (Хаим Видаль), то есть восстановления. Ложная философия ниспровергается; воцаряется истинная философия.

9. Как в такой ситуации оценить философию Пост-Модерна? И как понять ту значительную роль, которую в ней играют евреи? То есть тематизируем: каббала и Постмодерн. В нашей топике есть три возможных варианта:

а) Постмодерн есть (прикровенная) версия истинной философии или ее апроксимация (так можно понять Левинаса, Дерриду, Анри-Бернара Леви, Анри Глюксмана или американских евреев-глобалистов из CFR);

б) Постмодерн есть антиеврейская гойская философия хаоса, материи и распада, это ситре ахер, клиппотический мир, последнее слово левой карающей колонны сефиротического древа -- то есть творение гоев (так считает ряд израильских ортодоксов хэрэдим);

в) Постмодерн есть философия дегенеративного субэтноса (эрев рав во второй трактовке).

Постмодерн становится синонимом парадигмы контемпорального мышления. Поэтому он нуждается к эсхатологической оценке. То ли это новое издание Армилуса, то ни скрытый машиах. Это открытая тема, и было бы интересно услышать спектр мнений специалистов по этому поводу.

10. Поле неоплатонизма – территория, где иудейская традиция может вступить в диалог с другими традициями без страха синкретизма, «нью-эйджа» и утраты партикулярности. Составив краткий каббалистико-платонический лексикон, мы получили бы могучее концептуальное средство для корректного и весьма непростого диалога. Это касается болезненных тем – раса, шоа, Армилус, палестинцы, машиах, эсхатология, сакральный геноцид, современность и постсовременность.

Оргкомитет конференции

Полный текст...
Тезисы к конференции «Against Post-Modern World». Секция VII 5 сен 2011, 14:58


Тезисы к конференции «Against Post-Modern World». Секция VII.

Метафизика хаоса

1. Хаос - такое понятие, которое противится включению в философский контекст. Оно остается в рамках мифа и, будучи переведенным в философский дискурс, прячется, ускользает. Метафизика и философия - это дело логоса, порядка. Поэтому говорить о метафизике и философии хаоса это уже идти на риск и стремиться сделать что-то экстраординарное и не предполагающееся основным строем философии. Либо философия (метафизика), либо хаос.

2. О связи хаоса с "хорой" Платона, "гюле" и "топосом" Аристотеля написано в прекрасной книге Алехандро Вайега о Хайдеггере и проблеме пространства. (Alejandro Vallega «Heidegger and the Issue of Space»). Идея в том, что даже этимологически «хаос» (семантически – "зияние", "зевание", "разевание") и «хора» ("пространство", "местность") сводятся к общему корню. Хаос, видимый со стороны Логоса, становится "хорой": Кормилицей, резервуаром, восприемницей для феноменов мира Копий. Платон в «Тимее» называет ее "Матерью". Но это у него плоская Мать, скорее даже, шкура Матери, растянутая холодным интеллектуализмом Неба. Это - внешняя сторона Матери, ее кожа. Приравнять Кожу к Матери – это говорить о хаосе как о "хоре". Здесь интересны выкладки Надира аль-Бизри (Nader El-Bizri, «Qui-etes vous Khora?») и даже претенциозный зуд Дерриды.

3. Философия хаоса начинается с признания объема Матери, на отрицании чего строится пляска Логоса. Логос отталкивается от материи-матери как ото дна, и взмывает вверх. Идеи либо парят, либо умирают (Платон). То есть: идеи не умеют нырять. Поэтому для постижения хоры нужен «бастардный логос» (logos nothos), логос-полукровка. Чтобы нырять под кожу Матери, должны быть иные идеи – идеи-полукровки, идеи-амфибии. Идеи-рыбы и идеи-черви – вместо идей-птиц и идей-ангелов. Или… идеи-змеи… Это - заглядывание в запретные зоны офитического гнозиса…

4. Метафизика хаоса нондуальна, адвайтична до предела. Она не знает эксклюзива. Она включает в себе все и даже то, что ее исключает. Мать не знает различия в своем потомстве – все оно внутри нее, в Матери все плавает под ее кожей. Мать имеет дело с мирами, которые еще не появились на свет Логоса. Они уже есть, но еще находятся в подземелье. Выходя оттуда, они оставляют в подземелье свои корни. Через них существа пьют воду великой жизни. Эта вода – всеобщая, она объединяет и опьяняет существ вселенной – от опьянения ей поют птицы, дуют ветры, смеются люди, светит солнце. Все это - невидимая подкожная мощь Матери-Хаоса. Хаос – это структура до-логосного порядка. Логос же – лишь частный случай в этом порядке, один элемент из серии других. Метафизика хаоса возможна как вскрытие до-логосной структуры сущего.

5. От этого пункта можно идти в разные стороны. Пойдем в произвольном направлении, затем вернемся и пойдем в другом. Пример метафизики хаоса – индуизм; он инклюзивен в максимальной степени, он недуален даже в двайта- версиях (бхеда-шайва, например), даже в собственном опровержении (буддизм), даже в собственном отрицании (чарвака-локаята). Индуизм знает Логос и, видимо, Веды были концентрацией именно иранского арийского эксклюзивизма, чистой и настоящей логосной двайты, сохранившейся в маздеизме и зороастризме. Но так было в начале. Индуистская традиция пошла в ином направлении, и на фундаменте двайты построила а-двайту. На базисе логоса (буддхи) основала тотально инклюзивную философию. Индуизм - это метафизика хаоса. Не только в шактизме, абхеда-шайве или у Шанкары. Везде. Индия - это цивилизация хаоса, континент хаоса. Это упорядоченно-хаотическое видение мира. Поэтому так отвратительны попытки вогнать его в логос (секты, кришнаизм и т.д.). Индуизм – это агхори и капалики, это бхедабхеда шайва, это магистрально развернутая неортогональная недуальность. Значит: метафизика хаоса возможна. И возможна даже на базе индоевропейского(!) ядра, хотя именно Логос мог бы по праву считаться эксклюзивным наследием ариев. Есть арии хаоса. Не только арии Логоса.

6. Вернулись к пункту четыре. Теперь совсем о другом. Хаос – самый древний. Он был до порядка. В философии до порядка (точнее, наряду с ним, с со-вечным началом) Платон полагает хору (загоняет в нее хаос). Аристотель – материю. Монотеистические теологии элиминируют хаос в ничто (то из чего всё – ex nihilo). Но пока не об этом. А о том, что хаос очень-очень старый. Казалось бы – если мы соскользнем в него, низвергнемся в него, мы окажемся в древнем. В таком древнем, что дух тления удушит нас. Да. Все верно. Но верно еще и другое. Хаос ответственен за все новое, а все то, чего прежде не было. Порядок не знает нового. В Логосе все предрешено, все содержится, все интеллегибельно познано. В Логосе все вечно настоящее. А вот в хаосе Новое есть. И Новым является то, что подламывает порядок, вначале размывает его коррозивными водами, а затем пробивает нижнюю границу порядка и начинает бить струей. Все Новое приходит в зону порядка (Логоса) из хаоса. Значит, именно хаос составляет сущность времени – того, что несет с собой событие (Ereignis). Время черпает свою мощь и свою убийственную косу из хаоса. Оно живо за счет хаоса. Отсюда отождествление Хроноса с хаосом, а Сатурна - со временем и хаосом одновременно. Кстати, еще и с магией и золотым веком… Поэтому если всмотреться в Новое, мы увидим дух великого тления, привкус онтологического болота, дремлющего под творением. Новое – это царство Титанов. Прогресс это урчание того, что было до Порядка, до олимпийской логической Вселенной. Сущность прогресса – безумие.

7. Снова вернулись к пункту четыре. Другое Начало философии Хайдеггера - это приглашение построить философию на радикально иных основаниях, нежели она была построена на Западе от досократиков до Ницше. Главный удар наносился по Платону, как абсолютному певцу вертикальности, то есть (по Хайдеггеру) онтологии (в его смысле – как надстройки второго этажа над онтикой). Аристотель пытался уйти от трансцендентного измерения, введенного Платоном (Хайдеггер тщательно разбирает, что у него получилось, что нет), но до конца не смог. Ницше пытался (Хайдеггер разбирает еще более досконально, как), и он не смог. Никому не удавалось построить чисто имманентную философию – материалисты, эмпирики и позитивисты, в конце концов, имели дело с той же самой логосной метафизикой, с Machenschaft, с vorsaetzende Durchsetzung, то есть, с волей, калькуляцией и онтологией. Другое начало философии, к которому тянулся Хайдеггер, надо искать в направлении философии хаоса. Не случайны полуанектодические истории, будто Хайдеггер почерпнул интуицию Dasein’а из дзэн-буддистского трактата о чае. Логичное развитие хайдеггерианства – в развертывании метафизики хаоса.

8. Снова к пункту четыре. Мыслить от Логоса – мыслить по-мужски. Это паранойя (по Делезу). Мыслить от хаоса - получается - по-женски? Все подталкивает нас к этому. И что-то в этом есть. Но женщины не создавали философии. И видимо, не создадут. Но при этом они чрезвычайно одарены. Хотя для философии этого не достаточно, они не способны схватить разрыва, на котором покоится могучая и разящая мужская мысль. Логос режет. Дух женщины - вяжет. Предложение иное: по-мужски мыслить – придем к Логосу, по-женски – не придем к мысли, придем к экзистенциалу заботы (Sorge). Но разве на этом все заканчивается? А что если мыслить не по-мужски? Не будет ли это не-мужское (но отнюдь и не-женское!) мышление тем искомым logos nothos? Это можно назвать мышлением ангела или мышлением андрогина. Не-мужское мышление. Отвязное, но вполне структурированное. Парвулеско говорил о «догматической иррациональности». Вот это то, что требуется.

9. Хаос и традиционализм. Хаос и традиционализм – внешне выглядят противоположностями. Хаос – это область инфракорпорального, сумеречная зона гогов и магогов, то, что находится под Космическим Яйцом. Есть, правда, и другой хаос (об этом у Генона о двух мраках – кстати, кто в курсе, показательны, чрезвычайно показательны сами названия его юношеских поэм). Как у Плотина - две материи: интеллигибельная идея материи в Нусе и вторая материя - на периферии феноменального космоса. Это верно, но можно встать на позицию недуальности материи – тьма сверху и тьма снизу – это не две тьмы, а одна. Так метафизика хаоса снесет вертикаль метафизики логоса. Поэтому отталкиваясь от метафизики хаоса, мы можем получить новый традиционализм, с несколько более широким горизонтом взгляда.

10. Тема метафизики хаоса – родная для России. Вот где находится ядро нашего таланта, наш гений. Мы - мастера предлогических состояний, вдохновенные операторы хорошо темперированного бреда. Нам внятно то, что творится под кожей великой Матери, у нее в утробе. Мы растем вверх ногами, наши головы упрятаны в землю. Мы – империя антиподов для человеческого вида, гордые и скромные землеплаватели ноктюрна. Наши мысли как корни уходят в землю и связывают нас с ее черными соками. Наше мышление – бастардно-змеиное, под светом мы понимаем тьму, а под тьмой – свет, и всегда выкручиваемся, когда от нас требуется ответить однозначно - что же все-таки: тьма или свет, верх или низ, да или нет, быть или не быть? (Какие, censored, не русские вопросы…) На протяжении всей истории мы ставим опыты над переметной сумой. Тяжесть земли воплощена в нас и в нашей культуре, в нашем обществе, поэтому так глуп наш взгляд. Это святая глупость глубин. В ней зияет то, что лежит ниже самой нижней границы. Нам проще всего будет построить метафизику хаоса, поскольку мы его дети.

Оргкомитет конференции

Полный текст...
Тезисы к конференции «Against Post-Modern World». Секция VI 4 сен 2011, 09:17


Тезисы к конференции «Against Post-Modern World». Секция VI.

Традиционализм и проблема языка (семиотика традиционализма)

1. Проблема языка одна из основных силовых линий в философии ХХ века. Есть все основания применить ее и к традиционализму.

2. Будем сразу исходить из допущения, что традиционализм оперирует не просто уже существующими языками (какими являются, например, религиозные и метафизические традиции), выступая как своего рода искусственный и чисто технический метаязык, но сам является языком.

3. Если традиционализм есть язык, то у него есть система своих денотатов /коннотатов. С коннотатами понятно: если рассматривать традиционализм как текст, то обзор этого текста (классиков Генон/Эвола, комментаторов и продолжателей) даст нам коннотативную структуру.

4. Каково денотативное множество традиционализма? Марк Сэджвик в своей книге «Против современного мира» выдвигает гипотезу, что Генон почерпнул концепт Софии Переннис в Возрожденческом платонизме. Отсюда Примордиальная Традиция, дополнившая платонизм индуистскими моментами (Шанкара и полярная география Тилака – Тилак через Вирта и прямо повлиял и на Эволу). Расширяя эту гипотезу можно сказать: денотатичное множество традиционализма как языка есть денотативное множество платонизма, а точнее, неоплатонизма. Чем был неоплатонизм II-VI веков? Не религией, хотя и не против религии. Не философией, хотя и с опорой на философию (но какая философия в «Халдейском оракуле»?!). Не сектой, но и сектой. Не политической организацией, но большое внимание уделяя нормативной идеальной политики. Этот неоплатонизм жил параллельно официальным теологиям в Средневековье (герметизм, эзотеризм, ордена), а затем вспыхнул в Возрожденье. Аль-фаласафа, ат-тасаввуф и ишрак – его проявления в исламском мире. Меркаба-гнозис, рейнский хасидизм и Каббала – в иудейском. Современный традиционализм есть неоплатонизм. Денотативное множество традиционализма и неоплатонизма совпадают.

5. Но что это за множества? Прояснили ли мы их суть? Чтобы прояснить, необходимо пройти опыт обозначаемого. По Августину, речь предполагает сигнификационный пакт. Его можно заключить с людьми и с другими сущностями. Этот сигнификационный пакт создает эмпирическое множество обозначаемого. В религии этот пакт заключается с Богом. В Новое время (по Б.Латуру и Т.Куну) между людьми в серии социальных ритуалов (см. описание Латуром социальной природы открытий вакуума или микробов Пастера). А с кем в традиционализме? Здесь структура пакта и соответственно опыта денотата чрезвычайно сложна. Можно сказать (условно), что речь идет разрывание вуали, о радикальном броске от. То есть пакт заключается с собственной волей к трансцендентному, к преодолению, к выходу за грань. Эвола называл того, кто прошел опыт и заключил пакт «дифференцированным человеком». Сохраварди говорил о «братстве отдельных, дифференцированных». Денотативное множество традиционализма (неоплатонизма) коренится в волевом и радикальном и травматическом прорыве к метаструктурам. В этих метаструктурах есть опыт, но нет того, кто его испытывает и нет того, что является объектом опыта. Иными словами, денотаты традиционализма таковы, что в них теория строго совпадает с праксисом. Можно назвать это формой радикального познания, познания, обращенного к корневой реальности напрямую.

6. Генон обращался к Примордиальной Традиции. У Сохраварди мы находим концепт «причастности к общности сакины (шекины)». Эти понятия обозначают специфическое семантическое поле, где развертывается радикальный опыт. И в этой особой изолированной середе коннотат сливается денотатом. В этом слитии и реализуется сигнификационный пакт традиционализма.

7. Отличие геноновского традиционализма от неоплатонизма в том, что Генон обращается к Востоку. Он относится к индуизму, даосизму или буддизму как традиционалист (то рассматривая языки этих традиций как субституты тех эмпирических реалий, с которыми Генон знаком в лоне своего освоения денотативного множества). Но он не навязывает своих (неоплатонических) проекций Востоку, а деконструирует Восток, вычленяет в нем метаструктуру и дополняет западные и монотеистические неоплатонические пласты новыми, восточными. В результате мы получаем расширенный неоплатонизм, который не объясняет восточный эзотеризм через западный, но расширяет западный за счет восточного и далее объясняет и то и другое с позиций расширенной модели.

8. Итак, традиционализм можно считать расширенным неоплатонизмом. Такого рода попытки были в Индии и целый ряд систематизаторов, тот же Шанкара, Патанджали или кашмирские шиваисты строили обобщающие интегральные модели, позволяющие найти соответствия между различными школами, терминологиями и структурами конкретных школ, учений, направлений. В Иране нечто аналогичное лежит в основе школы Ишрака. У Сохраварди мы видим шаги по включению в систему обозначающих зороастрийскую традицию и ее нотации. Генон выдвигает самую широкую модель расширения.

9. Тут встает вопрос: а чем это отличается от теософизма, оккультизма и сегодня нью-эйджа? Претензии на синкретизм или синтез те же самые… Проведение демаркационной черты между традиционализмом и неоспиритуализмом была постоянной заботой Генона и отчасти Эволы. Они выдвинули целый ряд критериев. Самое главное в денотативном множестве и в радикальном опыте. Неоспиритуалисты имеют дело не с метаструктурой, но с ее хаотическим симулякром. Их опыт включает в себя человеческое и его ближайшее окружение, тогда как традиционалист сразу, с первого шага начинает двигаться во вне-человеческом измерении. Традиционализм и нью эйдж оперируют с разными денотативными множествами.

10. Неотрадиционализм должен постоянно держать в центре внимания проблему денотата. Это главное сегодня (и всегда). Опыт денотата постоянная проверка корректности того, что традиционалист утверждает или делает. Традиционализм, перефразируем Эволу о магии, это чисто опытная дисциплина. Она требует интеллектуальной интуиции, которая при этом должна подтверждаться конкретикой эмпирической встречи с денотатом. А эта встреча всякий раз фульгурантна. В этом смысле можно поставить задачи: 1) обострить внимание на радикальности опыта традиционалистского познания («рассветного познания» по Сохраварди); 2) снова и снова проводить жесткую грань между традиционализмом и неоспиритуализмом (издания переводов Генона в неоспиритуалистском издательстве наш общий позор); 3) оперативно переосмыслить неоплатонизм и переместить центр тяжести к нему, вместо «эзотеризма», дающего повод соскользнуть в «нью-эйдж»; 4) реанимировать интернациональное и интерконфессиональное «братство отделенных» («ихвани таджрид»), как среду сигнификационного пакта и локализацию диспозитива выхода к денотатам; 5) сосредоточиться на денотативном множестве эсхатологического дискурса и реконструировать традиционалистскую модель «конца времен» (включая опыт столкновения с его денотативными узлами).

Оргкомитет конференции

Полный текст...
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки