АРКТОГЕЯ
ф и л о с о ф с к и й   п о р т а л
23 мая, вторник
Поиск 

Главная | Новый Университет | Аналитический портал "Евразия" | Фотогаллерея | Библиотека | Персоналии | Глоссарий
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Олег Цендровский: Эпистемология феноменологического конструктивизма - путь преодоления изъянов классических концепций истины 2 мар 2014, 14:00


Олег Цендровский

Эпистемология феноменологического конструктивизма: путь преодоления изъянов классических концепций истины

Проблема истины является основополагающей темой философии, неизбежно притягивающей своим весом любую мысль, покидающую пределы мышления о сущем и его отдельных предметах. Роль этого вопроса не ограничивается тем обстоятельством, что то или иное его разрешение задает ход последующему вопрошанию. Он настолько принадлежит к существу философии, что само ее возникновение есть разжигание спора об истине, а его остановка ознаменует ее гибель. С эпохи зарождения западной философии в Древней Греции в этой полемике обозначились два магистральных подхода к рассмотрению природы знания и истины: реализм и конструктивизм [см., напр.: 15, с. 9]. Обе модели имеют вариации и способны в разных пропорциях сочетаться, однако их крайние формулировки исключают друг друга и исчерпывают почти все возможности дознания темы.

Сторонникам реализма издревле было присуще убеждение, что внешний мир существует независимо от наших представлений о нем, а человек в силах постигнуть объективную реальность, будь она идеальной или материальной природы. Знание напрямую относится к действительности как ее более или менее точное отражение и трактуется как абсолютное, непреложное. Защитники конструктивизма - появившегося и существующего преимущественно в качестве критической точки зрения - возражают, что нет достаточных оснований для постулирования реальности, независимой от познающего. Они противопоставляют реализму позицию, согласно которой объективной действительности не существует или же она недоступна познанию, а нам «известно лишь то, что мы в том или ином смысле сами сконструировали, создали, произвели» [15, с. 24].

За минувшие два с половиной тысячелетия ни один лагерь не смог найти убедительных аргументов в защиту своей позиции, между тем как неудовлетворительность как классического реализма, так и конструктивизма становится с течением времени лишь более очевидной. В данной статье мы, вкратце изложив классические идеи, хотим предпринять попытку сформулировать решение, в область которого можно отступить, дабы избежать апорий и порочных кругов реалистско-конструктивистской дихотмии. Мы дали ему имя «феноменологический конструктивизм», поскольку отталкиваемся от прозрений Э. Гуссерля и М. Хайдеггера с одной стороны и богатым наследием умеренной конструктивистской мысли - с другой.

Реализм

В истории мысли концепция реализма является наиболее авторитетной и широко поддерживаемой, берет начало в философии Парменида, Платона, Аристотеля, проходит через христианскую теологию, новоевропейский рационализм, сенсуализм и эмпиризм, аналитическую философию и философию науки XX века и соединяется с настоящим днем. Она настолько вошла в плоть и кровь западноевропейской традиции, что представляет собой то мнение, которое безотчетно носит в себе едва ли не каждый человек прошлого и настоящего, специально не задумывающийся над этой проблемой. Помимо презумпции существования мира, независимого от познающего субъекта, реализму свойствен эпистемологический оптимизм, предполагающий, что об этом мире может быть получено достоверное знание, которое также «отделено от познающего и однажды подтвержденное остается знанием навсегда, независимо от того, является ли оно принадлежностью индивида или разделяется многими…» [8, с. 131]. С этой точки зрения социальное, отражающее множественность людей, иррелевантно. Познание носит функцию репрезентации, отражения внеположной действительности, а его первичная структура понимается в рамках теории корреспонденции, или соответствия. Древнейшая, аристотелевская формулировка этой теории определяет критерий истины как соответствие знания его предмету и уже содержит все базовые допущения этой модели.

Полный текст...
Гегель и тантрическая инициация 13 июн 2012, 05:25


Александр Дугин

Гегель и тантрическая инициация (заметки на полях «Феноменологии Духа» Гегеля - III)

Рассудок как энигма

Обратимся к третьему моменту диалектического развития сознания, описанному в «Феноменологии». Ранее сознание проходит через две фазы –

1) фазу чувственной достоверности (certitudo) (на ней основано «мнение», Meinung, трактуемое Гегелем как «мое имение» -- das meine) и

2) фазу восприятия (Wahrnehmung), понимаемую Гегелем как «взятие» (Nehmen) вещи как «истинного» (das Wahre).

В первой фазе сознание начинает догадываться, что чувственный опыт скрывает в себе две стороны вещи – для-нас и в-себе. То, что мы чувственно ощущаем в вещи, это только феномен, явление (Erscheinung), ее появление/исчезновение для нас.

Во второй фазе сознание обнаруживает, что имеет дело не с вещью как таковой, а с ее бытием-для-нас, и это бытие-для-нас возводится в понятие (Begriff), то есть «поднимается», «принимается», «берется», «воспринимается» (Wahrnehmen).

Здесь мы подходим к третьей фазе, где Гегель располагает рассудок (Verstand). На этой фазе завершается первый виток сознания. Можно сказать, что здесь заканчивается имманентное развитие сознания в себе, доходящее до определенного логического предела, который далее (на стадии самосознания) можно будет только перепрыгнуть. Природу этого будущего «прыжка» Гегель попытается вывести из своей диалектической модели, но мы в этом можем сделать шаг в сторону от него и от его траектории. В моменте рассудка мы достигли потолка мышления самого по себе, далее рождается нечто радикально иное – мышление о мышлении, вторгается наблюдатель, возникает Логос, то есть мы становимся свидетелями появления собственно философии. Эту следующую фазу Гегель назовет самосознанием и займется ее феноменологией. Но для нас чрезвычайно важно, что происходит на границе – там, где вторжения Логоса еще не произошло и где сознание лишь приближается к фатальной черте. Это происходит в области рассудка. Рассудок у Гегеля есть пограничная зона имманентного сознания, его предельный горизонт.

Феноменологию этого пространства рассудка, описанного Гегелем, мы снова, как и ранее, можем вырезать из общего контекста и далее работать со срезом, как с самостоятельной топикой – с концептуальной картой, подыскивая ассоциативные ряды в тех контекстах, которые нам интуитивно покажутся наиболее уместными.

Кратофания

В описании рассудка Гегель сразу вводит в игру слово сила (Kraft). Это чрезвычайно важный эвристический шаг, так как сознание уже на предшествующей стадии восприятия обнаружило, что говорить о вещи-в-себе было бы наивно и безответственно, так как ее самобытие срезано великой силой негатива, начинающего осознавать свою механику сознания. Сознание на стадии восприятия опустошило вещь, заменив ее понятием (концептом, Begriff), но понятие пока оказалось пустым в себе, коль скоро все его содержание структурировалось самим сознанием. Так вещь ускользнула от него. И вот теперь на новом уровне рассудок снова обращается к исчезнувшей, почти упраздненной вещи, но на сей раз он мыслит ее радикально иначе – как силу.

Что такое сила? Это не вещь с ее свойствами, но нечто себя силовым образом сознанию навязывающее, предъявляющее, предлагающее. Силу, по-гречески δυμανις, Гегель понимает иначе, нежели Аристотель в Античности или Ньютон в Новое время, у которых она выступала как свойство тел при их взаимодействии и, соответственно, как причина движения. У Гегеля совсем иное понимание силы; она есть нечто самостоятельное, существующее как понятие вне вещи как таковой. На уровне рассудка вещи нет, вместо нее есть сила. И эта сила обращена в первую очередь к области сознания – в этом ее основное движение. Сила у Гегеля мыслится в двух моментах:

1) она выступает из себя, развертываясь в поле различий или среде, то есть делает шаг навстречу сознанию, - так она делает себя различимой;

2) но, став различимой и выступив как совокупность свойств, она перестает быть силой, что отбрасывает ее к самой себе и заставляет собраться в противоположном моменте;

Гегель говорит об «оттеснении» силы внутрь себя самой. Гегель пишет:

«Сила как таковая или как оттесненная обратно в себя есть, следовательно, для себя в качестве некоторого исключающего "одного", для которого развертывание материй есть некоторая другая устойчиво существующая сущность; и таким образом установлены две различенные самостоятельные стороны. Но сила есть также целое, другими словами, она остается тем, что она есть по своему понятию, т.е. эти различия остаются чистыми формами, поверхностными исчезающими моментами. Различий между оттесненной обратно в себя силой в собственном смысле и развертыванием самостоятельных материй в то же время вовсе не было бы, если бы они не имели устойчивого существования; другими словами, силы не было бы, если бы она не существовала этим противоположным образом; но "она существует этим противоположным образом" – это значит не что иное, как то, что оба момента сами в то же время самостоятельны» .(1)

« Die Kraft als solche, oder als in sich zurückgedrängte ist hiemit für sich als ein ausschließendes Eins, welchem die Entfaltung der Materien ein anderes bestehendes Wesen ist, und es sind so zwei unterschiedne selbstständige Seiten gesetzt. Aber die Kraft ist auch das Ganze, oder sie bleibt, was sie ihrem Begriffe nach ist, nämlich diese Unterschiede bleiben reine Formen, oberflächliche verschwindende Momente. Die Unterschiede der in sich zurückgedrängten eigentlichen Kraft und der Entfaltung der selbstständigen Materien wären zugleich gar nicht, wenn sie nicht ein Bestehen hätten, oder die Kraft wäre nicht, wenn sie nicht auf diese entgegengesetzte Weise existierte; aber, sie existiert auf diese entgegengesetzte Weise, heißt nichts anderes, als beide Momente sind selbst zugleich selbstständig».

Оба момента силы не существуют как нечто отдельное, но как именно сила, при этом ни в одном из моментов сила не равна самой себе, но равна самой себе в обоих. Это снова обращает нас к «явлению» (Erscheinung), то есть к экстатическому появлению/исчезновению, составляющему суть становления. Сила, таким образом, есть сама по себе игра сил.

В этом срезе рассудок имеет дело с миром как полем сил, то есть с совершенно особой средой, насыщенной не вещами с их сущностями и не мыслями, но с напряженной игрой постоянно меняющихся напряжений, где оба момента явления/сокрытия силы, своего рода «кратофании», даны одновременно и непосредственно в экстатическом опыте. Сила, являя себя, себя же скрывает; развертывает ковер различий, но этим же развертыванием его снимает. Рассудок схватывает мир как жизнь, как динамическую игру многомерных и никогда не самотождественных феноменов.

Полный текст...
Дух и Общество 12 июн 2012, 06:12


Александр Дугин

Дух и Общество (заметки на полях «Феноменологии Духа» Гегеля - II)

Народ как дух

Продолжим структуралистское прочтение отдельных фрагментов «Феноменологии Духа» Гегеля. На сей раз обратим внимание на социологические моменты, которые можно вывести из его общего подхода.

Приблизительно на середине «Феноменологии Духа» мы встречаем очень важный переход, обнаруживающий особенность гегелевского понимания субъекта. На тематической карте книги это соответствует второй части раздела «Разум», которым открывается «Абсолютный Субъект». Как всегда у Гегеля раздел Разум разбит на три составляющие, соответствующие трем диалектическим моментам, и интересующий нас раздел является втором (разделом В), то есть соответствует диалектической стадии негации. До этого момента Гегель изучает движения сознания и самосознания, а также первой фиксации разума (как самосознания, осознавшего свое содержание как понятие), направленного на рациональное исследование природы, без ясного указания на то, какова конкретная структура носителя этих функций – то есть субъекта. Эта половина книги определена как «Абсолютный Субъект», и мы вправе расчитывать, что найдем в ней пояснение природу этого субъекта. И действительно, в разделе «В. Претворение разумного самосознания в действительность им самим» мы сталкиваемся с первым пояснением, а в следующем разделе С., завершающим часть «Разум» с определением сущности индивидуума и процесса индивидуации. Когда Гегель доходит до этого момента, в его диалектической картине становления духа появляется «народ». Вот как Гегель это понимает:

«Прежде всего, этот деятельный разум сознает себя самого только в качестве некоторого индивида и как таковой необходимо требует своей действительности в другом и создает ее; но затем, когда сознание индивида возвышается до всеобщности, оно становится всеобщим разумом и сознает себя в качестве разума, как то, что признано уже в себе и для себя и что объединяет в своем чистом сознании всякое самосознание; оно есть простая духовная сущность, которая, приходя в то же время к сознанию, есть реальная субстанция, куда прежние формы возвращаются как в свою основу, так что по отношению к последней они суть лишь отдельные моменты ее становления; эти моменты хотя и отрываются и выступают в качестве собственных формообразований, на деле, однако, обладают наличным бытием и действительностью, только имея своим носителем эту основу; своей же истиной обладают лишь постольку, поскольку они суть и остаются внутри его самого».

«Zuerst ist diese tätige Vernunft ihrer selbst nur als eines Individuums bewußt, und muß als ein solches seine Wirklichkeit im andern fordern und hervorbringen – alsdenn aber, indem sich sein Bewußtsein zur Allgemeinheit erhebt, wird es allgemeine Vernunft, und ist sich seiner als Vernunft, als an und für sich schon anerkanntes bewußt, welches in seinem reinen Bewußtsein alles Selbstbewußtsein vereinigt; es ist das einfache geistige Wesen, das, indem es zugleich zum Bewußtsein kommt, die reale Substanz ist, worein die frühern Formen als in ihren Grund zurückgehen, so daß sie gegen diesen nur einzelne Momente seines Werdens sind, die sich zwar losreißen und als eigne Gestalten erscheinen, in der Tat aber nur von ihm getragen Dasein und Wirklichkeit, aber ihre Wahrheit nur haben, insofern sie in ihm selbst sind und bleiben».

Здесь мы видим четкое описание того, что позднее Дюркгейм назовет «коллективным сознанием», субстанциально первичным по отношению к отдельным индивидуумам. Именно коллективный (по Гегелю всеобщий) разум (allgemeine Vernunft) снабжает индивидуумов действительностью и существованием (бытием). Показательно, что Гегель использует здесь термин Dasein, из чего можно сделать очень далеко идущие выводы (с учетом терминологии Хайдеггера). При этом Гегель эксплицитно отождествляет всеобщий разум с фактичностью народа (Volk).

Полный текст...
Субъект, Господин и Смерть 10 июн 2012, 16:35


Александр Дугин

Субъект, Господин и Смерть (заметки на полях «Феноменологии Духа» Гегеля - I)

Феноменальное как вакхическое

Книга Гегеля называется «Феноменология Духа»(1) . Как он понимает феномен? Прежде можно было бы обратиться к «Тимею» Платона и его философской топике, где четко выделены два начала: мир идей (Гегель начинает свою философию с постулирования Идеи-Логоса, являющейся вначале Абстракцией) и мир феноменов (явлений). Мир идей неизменен, вечен, бессмертен, первичен. Это область парадигм – образцов. Мир явлений характеризуется сменой ритма появлений/исчезновений, это область копий, то есть идей, воплощенных в вещах, подверженных изменению.

Можно было бы сопоставить первый мир с Аполлоном, второй – с Дионисом. Аполлон есть солярная строгость пропорций и неизменность принципов. Дионис есть лунарная динамика появлений и исчезновений – его встречают и провожают; он проводит часть времени в Аиде, часть на земле. По Платону оба мира (и мир идей и мир копий) являются вечными, только по-разному – первый вечно-неизменен, второй вечно меняется. Первый напоминает бытие Парменида, второй – бытие Гераклита.

Тут можно вспомнить К. Кереньи (2) и его гипотезу о влиянии орфизма на Платона, а самих орфиков он описывает как группу мужчин, посвященных в дионисийские культы и систематизировавших интеллектуально их содержание, ранее бывшее достоянием жриц. Феноменальный мир – это привилегированная зона Диониса, его царство, «пещера нимф» неоплатоника Порфирия.

Теперь вот что читаем у Гегеля, определяющего явление (феномен): «Явление есть возникновение и исчезновение, которые сами не возникают и не исчезают, а есть в себе и составляют действительность и движение жизни истины. Истинное, таким образом, есть вакхический восторг, все участники которого упоены; и так как каждый из них, обособляясь, столь же непосредственно растворяется им, то он так же есть чистый и простой покой. В рамках этого движения отдельные формы существования духа, правда, не обладают постоянством определенных мыслей, но они столь же положительные необходимые моменты, сколь и негативны и исчезающи» .(3)

«Die Erscheinung ist das Entstehen und Vergehen, das selbst nicht entsteht und vergeht, sondern an sich ist, und die Wirklichkeit und Bewegung des Lebens der Wahrheit ausmacht. Das Wahre ist so der bacchantische Taumel, an dem kein Glied nicht trunken ist, und weil jedes, indem es sich absondert, ebenso unmittelbar auflöst, – ist er ebenso die durchsichtige und einfache Ruhe. In dem Gerichte jener Bewegung bestehen zwar die einzelnen Gestalten des Geistes wie die bestimmten Gedanken nicht, aber sie sind so sehr auch positive notwendige Momente, als sie negativ und verschwindend sind. – In dem Ganzen der Bewegung, es als Ruhe aufgefaßt, ist dasjenige, was sich in ihr unterscheidet und besonderes Dasein gibt, als ein solches, das sich erinnert, aufbewahrt, dessen Dasein das Wissen von sich selbst ist, wie dieses ebenso unmittelbar Dasein ist»/

Внимание привлекает «вакхический восторг», а в оригинале «der bacchantische Taumel», что означает «опьянение», «шатание», «головокружение» -- как состояния, сопровождающие дионисийский обряд. Эта отсылка к Дионису не случайна. Явление принадлежит второму миру и есть сам этот мир. Но этот мир, мир явлений, мыслится Гегелем не как механическая схема в плоти неподвижного мира образца (как у схоластиков, например, или в деизме Нового времени). Этот мир пронизан божественной силой, к которой отсылает фигура Вакха и его мистерии. Явление, таким образом, в философии Гегеля несет в себе элемент экстатического – это выход идеи (бога) за свои границы и выход за свои границы мира. При этом оба движения не последовательны, а одновременны. Не является ли такая отсылка ключом к диалектике как таковой? Гегель везде в своей философии стремится удержать единство противоположного, при этом придать ему как духовный характер, свойственный высшим регионам разума, так и текучий, характерный для гибкости чувственного восприятия. Само становление как центральный принцип гегелевской философии можно истолковать как дионисийское начало – божественное и телесное, упорядоченное хаотическое. И лишь на пике дионисийской спирали достигается точка «наблюдательного пункта» (Прокл помещал его на пике горы Олимп) или «демиургическое сечение», где реализуется спекулятивный синтез – открывается родина Аполлона.

Диалектика пожирания

Второй раз мы встречаем Вакха (вместе с Церерой) в ссылке Гегеля на Элевсинские мистерии.

«С этой точки зрения можно посоветовать тем, кто утверждает названную истину и достоверность реальности чувственных предметов обратиться в низшую школу мудрости, а именно к древним элевсинским мистериям Цереры и Вакха, и сперва изучить тайну вкушения хлеба и пития вина; ибо посвященный в эти тайны доходит до того, что не только сомневается в бытии чувственных вещей, но и отчаивается в нем, и, с одной стороны, сам осуществляет их ничтожность, а с другой стороны, видит, как ее осуществляют. Даже животные не лишены этой мудрости, а, напротив, оказываются глубочайшим образом посвященными в нее; ибо они не останавливаются перед чувственными вещами как вещами, сущими в себе, а, отчаявшись в этой реальности и с полной уверенностью в их ничтожности, попросту хватают их и пожирают; и вся природа празднует, как они, эти откровенные мистерии, которые учат тому, что такое истина чувственных вещей».(4)

«In dieser Rücksicht kann denjenigen, welche jene Wahrheit und Gewißheit der Realität der sinnlichen Gegenstände behaupten, gesagt werden, daß sie in die unterste Schule der Weisheit, nämlich in die alten Eleusischen Mysterien der Ceres und des Bacchus zurückzuweisen sind, und das Geheimnis des Essens des Brotes und des Trinkens des Weines erst zu lernen haben; denn der in diese Geheimnisse Eingeweihte gelangt nicht nur zum Zweifel an dem Sein der sinnlichen Dinge, sondern zur Verzweiflung an ihm; und vollbringt in ihnen teils selbst ihre Nichtigkeit, teils sieht er sie vollbringen. Auch die Tiere sind nicht von dieser Weisheit ausgeschlossen, sondern erweisen sich vielmehr am tiefsten in sie eingeweiht zu sein, denn sie bleiben nicht vor den sinnlichen Dingen als an sich seienden stehen, sondern verzweifelnd an dieser Realität und in der völligen Gewißheit ihrer Nichtigkeit langen sie ohne weiteres zu und zehren sie auf; und die ganze Natur feiert wie sie diese offenbare Mysterien, welche es lehren, was die Wahrheit der sinnlichen Dinge ist.»

В этом ироничном пассаже содержится не просто метафора. Поясним его смысл. Гегель насмехается над «эмпириками» и «материалистами» (позднее в этой роли оказались позитивисты), утверждавшими, что «вещь-для-себя» в отрыве от фиксирующего ее субъекта, то есть в отрыве от «вещи-для-нас», обладает самостоятельной автономной онтологией, то есть может существовать как достоверность (certitudo). Первым движением сознания к самосознанию является познание того, что это бытие ничем не доказуемо, и что то же самое сознание субъекта, которое воспринимает вещь как вещь-для-нас, одновременно и создает ее и отрицает ее бытие-для-себя, выступая как радикальная негативность. Отсюда убежденность Гегеля, что субъект есть чистая негация. Постижение же ничтожной сути вещи-для-себя осуществляется в ее «проглатывании» -- то есть во введении внутрь субъекта (превращение ее в понятие) и ее уничтожение. Но это и есть «мистерия» -- пробуждение осознания того, чем является субъект на пути к совершенному самосознанию, которое возможно только после снятия (Aufhebung) второго члены пары – субъект-объект. Посвящаемые в Элевсине, по мнению Гегеля, поглощая вино и хлеб, и наблюдая, как это делают другие, обретали опыт субъекта как мощной свободной силы, имеющей божественную природу. Но это были еще «подземные» мистерии, то есть посвящение на уровне феноменов – отсюда женское божество земли Церера и Дионис, бог диалектики.

Эта операция «поедания», «метафизика пожирания» («пожрать» этимологически восходит к сожжению обрядовой жертвы) есть важнейшее гносеологическое действие, обращающее внимание посвящаемого на то, отражением и выражением чего являются феномены: сняв их чувственную иллюзорность, мы ассимилируем их как понятия, возводя к миру идей.

Поразительно, что в следующих строчках мы видим свиту Диониса – это «животные, не лишенные мудрости». Пантеры и леопарды сопровождают Диониса, вместе с процессиями вакханок, всегда готовых разорвать на своем пути встретившуюся жертву.

Почему животные «не лишены мудрости»? Что это за мудрость животных? Гегель имеет в виду очень тонкую вещь. Дело в том, что дикое животное не работает, то есть не производит усилий по воспроизводству своей жертвы (которой питается) как субстанциальной вещи-в-себе. Дикое животное (пантера, тигр, лев, волк и даже кошка) является философски «посвященным» в большей степени, нежели позитивист или эмпирик, вынужденный постоянно воспроизводить материальную вещь как источник чувственной достоверности. Оно видит в жертве (другом животном) только вещь-для-хищника, набрасывается и свободно пожирает жертву, совершенно не заботясь о том ничто, что открывается на месте исчезнувшей в его утробе пищи и о его заполнении чем-то. Хищность есть переход к усвоению и освоению негативности, то есть к субъектности, и соответственно, к дальнейшим моментам развертывания феноменологии духа. Животное обладает сознанием и бесстрашием в завоевании опыта смерти. Это делает его священным. Отсюда можно вывести некоторые важные соображения о символизме охоты и о тотемных культах. Но лучше сейчас обратить внимание на символизм разрывания.

Разрывание жертвы – быка, козла и т.д. – есть необходимая часть вакхических мистерий. И вместе с тем, разрывая предмет, чтобы высвободить его понятие, субъект открывает самому себе бездны своей негативности, то есть умерщвление постигает и самого бога. Но смерть не есть то, чего должен избегать дух.

«Но не та жизнь, которая страшится смерти и только бережет себя от разрушения, а та, которая претерпевает ее и в ней сохраняется, есть жизнь духа. Он достигает своей истины, только обретая себя самого в абсолютной разорванности. Дух есть эта сила не в качестве того положительного, которое отвращает взоры от негативного, подобно тому как мы, называя что-нибудь ничтожным или ложным, тут же кончаем с ним, отворачиваемся и переходим к чему-нибудь другому; но он является этой силой только тогда, когда он смотрит в лицо негативному, пребывает в нем». (5)

«Aber nicht das Leben, das sich vor dem Tode scheut und von der Verwüstung rein bewahrt, sondern das ihn erträgt und in ihm sich erhält, ist das Leben des Geistes. Er gewinnt seine Wahrheit nur, indem er in der absoluten Zerrissenheit sich selbst findet. Diese Macht ist er nicht als das Positive, welches von dem Negativen wegsieht, wie wenn wir von etwas sagen, dies ist nichts oder falsch, und nun, damit fertig, davon weg zu irgend etwas anderem übergehen; sondern er ist diese Macht nur, indem er dem Negativen ins Angesicht schaut, bei ihm verweilt. Dieses Verweilen ist die Zauberkraft, die es in das Sein umkehrt. – Sie ist dasselbe, was oben das Subjekt genannt worden, welches darin, daß es der Bestimmtheit in seinem Elemente Dasein gibt, die abstrakte, d.h. nur überhaupt seiende Unmittelbarkeit aufhebt, und dadurch die wahrhafte Substanz ist, das Sein oder die Unmittelbarkeit, welche nicht die Vermittlung außer ihr hat, sondern diese selbst ist».

Ссылки на разорваность (Zerrissenheit) совершенно точно соответствуют операциям, постоянно воспроизводимым в разных ситуациях в различных версиях дионисийских мифов и обрядов. Расчленение и воскрешение, уникальное бытие, включающее в себя исчезновение и рождение, а не исключающее их -- характерная черта Диониса.

Это расчленение Гегель определяет следующими словами:

«Деятельность разложения [на составные части] есть сила и работа рассудка, изумительнейшей и величайшей или, лучше сказать, абсолютной мощи. Неподвижный, замкнутый в себе круг, как субстанция содержащий свои моменты, есть отношение непосредственное и потому не вызывающее изумления. Но в том, что оторванное от своей сферы акцидентальное как таковое, в том, что связанное и действительное только в своей связи с другим приобретает собственное наличное бытие и обособленную свободу, – в этом проявляется огромная сила негативного; это – энергия мышления, чистого "я". Смерть, если мы так назовем упомянутую недействительность, есть самое ужасное, и для того, чтобы удержать мертвое, требуется величайшая сила. Бессильная красота ненавидит рассудок, потому что он от нее требует того, к чему она не способна».

«Die Tätigkeit des Scheidens ist die Kraft und Arbeit des Verstandes, der verwundersamsten und größten, oder vielmehr der absoluten Macht. Der Kreis, der in sich geschlossen ruht, und als Substanz seine Momente hält, ist das unmittelbare und darum nicht verwundersame Verhältnis. Aber daß das von seinem Umfange getrennte Akzidentelle als solches, das gebundne und nur in seinem Zusammenhange mit anderm Wirkliche ein eigenes Dasein und abgesonderte Freiheit gewinnt, ist die ungeheure Macht des Negativen; es ist die Energie des Denkens, des reinen Ichs. Der Tod, wenn wir jene Unwirklichkeit so nennen wollen, ist das Furchtbarste, und das Tote festzuhalten das, was die größte Kraft erfordert. Die kraftlose Schönheit haßt den Verstand, weil er ihr dies zumutet, was sie nicht vermag».

Здесь стоит обратить внимание на выражение «огромная сила негативного». По сути, для Гегеля, чистая негативность есть сам субъект. Это он является убийцей вещи-для-себя, он расчленяет ее, разрывает ее, и тем самым одновременно и уничтожает мир (как мир-для-себя) и конституирует его, удерживая разрозненные «мертвые» (как видно в этом пассаже) части своей великой мощью. Здесь кроме Диониса на ум приходит фигура из другого мифологического контекста: это индуистский Шива, бог, уничтожающий мир как иллюзию (Шива Вирабхадра), и одновременно, тем же самым (а не иным!) действием творящий его как игру. Амбивалентность Шивы проявляется во всех мифах, и еще более заострена в его женских ипостасях – шакти, которые, подчас (Дурга, Кали) выступают пластическими манифестациями «огромной силы негативного». Сюжеты, связанные с Шивой (например, история с отсечением головы Дакши-Праджапати во время жертвоприношения богов), часто включают в себя ритуальное разделывание противника или жертвы.

Это сближение рассудка с Шивой проливает свет на некоторые не совсем очевидные стороны гегелевской философии. Некоторые аспекты философии Гегеля, особенно те, что связаны с особым пониманием «становления» могут быть интерпретированы в духе шиваистской адвайта-веданты и учения Тантр. Адвайта знает о трансцендентности принципа и об «иллюзорности» имманентного мира (а значит, не является пантеизмом), но при этом она недуально настаивает одновременно на божественной реальности имманентного, то есть на парадоксальной и сверхрассудочной имманентно-трансцендентности. Не так ли (вполне по-гераклитовски) мыслит Гегель свое становление, как диалектическое преодоление противоположности между абстрактной идеей и эмпирической данностью?

Полный текст...
Илья Пригожин: физика хаоса и философия нестабильности 23 июн 2011, 22:06


Алексей Сидоренко

Илья Пригожин: физика хаоса и философия нестабильности

Широкую известность в научных кругах Илья Пригожин получил благодаря исследованиям, которые он проводил, находясь в Бельгии и США. Однако мы по праву можем считать его своим соотечественником и говорить о его вкладе в российскую науку (особенно теперь, когда рухнули политические границы, ранее препятствовавшие обмену научными знаниями). Он родился 25 января 1917 года в России и умер совсем недавно - 28 мая 2003 года в США.

Наиболее актуальными, в свете темы хаоса, представляются тезисы Ильи Пригожина, раскрывающие созданную им концепцию самоорганизации, и топика «философии нестабильности», которой он уделял значительное внимание. Эти два проблемных поля возникли по-разному: одно было инсталлировано в область научной проблематики самим Пригожиным, другое родилось в соавторстве с западными учеными. Так или иначе, оба они имеют прямое отношение к физике хаоса.

Концепт самоорганизации был сформулирован Пригожиным и Хакеным в 50-е – 60е годы XX века. Он рассматривает закономерность появления структуры в неравновесных системах неупорядоченных элементов, т.е. собственно проблематику постоянной «чреватости» хаоса логосом. «Порядок и беспорядок возникают и существуют одновременно», - гласит ключевой тезис Пригожина. Наиболее сильным моментом в этой топике мне представляется Теорема Пригожина, постулирующая, что стационарному состоянию системы (в условиях, препятствующих равновесному состоянию) соответствует минимальное производство энтропий. Если таких препятствий нет, то производство энтропии равно нулю.

Соответствующий раздел «Энтропия и стрела времени», книги Пригожина и Стенгерс «Порядок из хаоса, новый диалог человека с природой» 1984 года издания1, принимая погрешность определенной степени обобщения, подтверждает не только закономерность возникновения структуры в неравновесных системах, но и возможность аннигиляции энтропии и, собственно, времени. Это в свою очередь означает отрицание необратимости истории и принципиальную возможность ее реверсивности.

Критик со стороны может справедливо отметить, нерелевантность трансляции законов микросистемы на макромир. Однако здесь на помощь нам приходит язык статистической физики. Ее центральной задачей является как раз детерминация зависимости свойств и качеств макроскопических тел от свойств и качеств множества микрочастиц, а также дескрипция их взаимодействия друг с другом. Таким образом, возможность аннигиляции энтропии и диктатуры стрелы времени в макропространстве с позиции статистической физики не является чем-то экстравагантным. Пригожин подтверждает данный тезис, говоря, что время не является чем-то готовым, предстающим в завершенных формах, что оно конструируется в каждый данный момент. А это значит, что человечество может принять участие в процессе этого конструирования.

Сам Пригожин очень смело обращался к междисциплинарному инструментарию и переводил положения концепции самоорганизации на социологичеcкие, психологические и биологические сферы знания. Так например он утверждал, что поведения организма зависит не от мозга или не от нервной системы, но от самого организма в целом. Этот тезис явно выходит за рамки научного модерна. Концепция самоорганизации, с одной стороны вылившаяся в область синергетики через Хакена и давшая массу абортивных результатов, с другой стороны приобрела распространение в до боли знакомых нам топиках структурализма (в структурной антропологии Леви Стросса и Бахтина, а также в аналитической психологии Юнга).

Полный текст...
Феноменология и опыт ее религиозной интерпретации 21 июн 2011, 21:05


А.В.Муравьёв

Феноменология и опыт ее религиозной интерпретации

Феноменологический метод, предложенный Э. Гуссерлем, стал началом этапа в развитии новой европейской философии и методологии науки, потенциал которого до сих пор не до конца осознан и востребован. В отношении религиозной тематики феноменология хранит осторожность. Ни сам Гуссерль, ни его непосредственные ученики (исключение составляет М. Шелер), не ставили прямого вопроса о соотношении феноменологического метода (или как любил говорить сам Гуссерль «phaenomenologische Wissenschaft») и религиозных убеждений, а также реализующих их практик. Но это не значит, что такого вопроса не существовало или что его вовсе невозможно поставить.

Первоначальной интуицией, которой феноменология осталась верна, было внимание к оформлению интеллектуального акта в сознании. В «Парижских лекциях» он утверждал, что культурные и духовные феномены настолько тесно связаны с явлениями сознания, что объяснять их можно через физику. Здесь знаменитый философ оставался на линии Брентано. Но за внешним физикализмом можно попытаться разглядеть интуитивное осознание связи, на котором настаивает и христианская антропология.

Разумеется, Гуссерль прежде всего осознавал эту связь как исторически обусловленную, в то же время признавая что «душевное человечество» (Seelisches Menschentum) не завершено. Духовный телос (задача) этого человечества лежит в бесконечном (Unendlichen), он и сам есть бесконечная идея. Уже в этом историческом европеизме видна связь феноменологии с унаследованными от христианской метафизики категориями. Гуссерль определял себя как «платонствующего реалиста», но указывал, что «общее понятие предмета измыслил не я, — я только восстановил в правах тот предмет, какого требуют чисто логические предложения, одновременно указав и на то, что таковой принципиально неизбежен». У самого философа связи с христианством нет, но в дальнейшем развитии феноменологии такая связь появляется.

Важнейшим как для христианского богословия, так и для феноменологии оказывается опыт сознания, душевный опыт. Главной феноменологической процедурой Гуссерль признавал редукцию(гносеологическую, эйдетическую и онтологическую), т.е. «сведение», спуск на уровень глубже. Гуссерль считал, что «трансцендентальная редукция может рассматриваться капродолжение редук- ции психологического опыта. Универсальность достигает теперь следующей стадии. Отныне „заключение в скобки“ (т.е. редукция) распространяется не только на мир, но и на сферу „душевного“. И вот тут возникает интересный момент. Обычно психология редуцирует привычный устойчивый мир к субъективности „души“, которая сама составляет часть того мира, в котором она обитает. В отличие от нее, трансцендентальный феноменолог редуцирует психологически уже очищенную субъективность к трансцендентальной, то есть к той универсальной субъективности, которая конституирует мир и слой „душевного“ в нём». Таким образом «трансцендентальная редукция совершает εποχή (воздержание от суждения) касательно реальности, — однако к тому, что она сохраняет от действительности принадлежат ноэмы с заключенным в них ноэматическим единством, а тем самым и тот способ, каким они мыслятся. Тем самым, феноменология не ограничивается сознанием, а выходит в трансценденцию, откуда, как кажется, один шаг до религиозного постулата.

Итак, осуществляя феноменологическую редукцию (своего рода ряд «выключений»), мы «выключаем» всё трансцендентное по отношению к чистому сознанию, за исключением сущностей и чистого «я». Трансцендентными сознанию при этом получаются несколько вещей:

естественный мир, природа (в том числе всё в мире, что наделено ценностными и практическими характеристиками — и, соответственно, культура, наука). Их выключение — это основная редукция.

Бог (Бог — говорит Гуссерль — это абсолютное в ином смысле, чем сознание, и трансцендентное в ином смысле, чем мир).Редуцировать Бога невозможно.

Полный текст...
К онтологии будущего 17 июн 2011, 23:09


Александр Дугин

К онтологии будущего

Бытийный статус моментов времени

Есть ли будущее? Вопрос вполне уместен, так как он заставляет нас задуматься об онтологии времени вообще. То, что есть, либо есть сейчас, и тогда оно «есть»- что и подтверждается множеством прямых эмпирических рецепций. Либо оно было, и это можно так или иначе удостоверить документацией. Хотя тут уже возможны подделки. Либо будет, но бытие этого «будет» уже под вопросом. Хайдеггер говорил о трех экстазисах времени, то есть о его выходах из самого себя. Прошлое, настоящее и будущее – три экстазиса. На первый взгляд, им соответствуют три онтологических аргумента: однозначный (есть/нет) относится к настоящему, задокументированный (было/не было) относится к прошлому и гадательно-вероятностный (будет/не будет) относится к будущему. Представляется, что можно их иерархизировать по признаку достоверности. Получаем иерархию- «есть», «было», «будет». «Есть» самое достоверное, «будет» самое недостоверное. «Было» - промежуточное. Будущее в таком случае наименее онтологично из всех экстазисов времени. То есть будущее «есть» в наименьшей степени среди «есть» и «было». «Было» уже «было», а того, что только «будет», может и не быть. Значит, будущее обделено бытием по сравнению с другими темпоральными моментами (экстазисами).

Кант и субъективное время

Отсюда можно двинуться в разных направлениях. Например, спросить о солидности онтологического аргумента применительно к самому «бесспорному» моменту – к настоящему. Вспомним о Канте и его критике бытия объекта. С этой точки зрения, бытие объекта ноуменально, и обосновывается лишь моральным императивом практического рассудка. Иными словами, онтологический аргумент не применим даже в онтологической экспертизе настоящего. Отсюда следует интересный поворот: то, что есть во времени, - причем, во всех трех его моментах, - в равной степени онтологически неверифицируемо и относится лишь к гносеологической конструкции. Пессимистично в отношении к настоящему, которому мы, как правило, в бытии не склонны отказывать, однако оптимистично в отношении других моментов. Если бытие в настоящем недоказуемо чистым разумом, то бытие в прошлом и будущем, которых перцептивно нет в настоящем, уравниваются в правах с настоящим в рамках гносеологической процедуры. Для чистого разума прошлое, настоящее и будущее одинаково «есть» как феномены. А значит, будущее есть феномен и в таком качестве оно действительно и действенно, активно.

Кроме того, Кант раскладывал априорные формы чувственности на время, которое ближе к субъекту, и пространство, которое ближе к объекту. Значит, время относится к субъектной орбите восприятия. Это равносильно утверждению, что время субъективно. Возможно, операции с временными последовательностями вносит в опыт перцепции именно субъект.

Время как музыка у Гуссерля

Теперь зайдем с другой стороны, со стороны феноменологии. Гуссерль рассматривает проблему времени через опыт музыки. Вначале он констатирует, что членение музыкальной фразы на моменты (ноты) не является инструментом восприятия мелодии во времени. Если слышать только настоящее (ноту, которая звучит сейчас), музыки не будет. Музыка будет только, если в сознании наряду с настоящим угасающим звучит предыдущее. Музыкальное настоящее включает в себя отзвуки угасающего прошлого, которые все вместе и конституируют феномен настоящего. Это вполне применимо к настоящему вообще: в настоящем мы имеем дело с суперпозицией настоящего и угасающего прошлого, что структурирует содержание феноменологического потока. Настоящее есть в таком случае только в привязке к угасающему прошлому. Настоящее расширяется, становясь из точки, мгновения, процессом налагающихся затухающих колебаний.

Развивая этот тезис, мы получаем ключ к феномену истории. История есть настоящее с включенным в него - и от этого в чем-то настоящим - угасающим прошлым. Бытие мгновения есть отзвук умирания предшествующего мгновения. Растворяющееся прошлое оживляется памятью для того, чтобы дать настоящему смысл. Прошлое помещается в настоящее, чтобы настоящее было историческим, то есть связанным. Не одной отдельно взятой нотой, как на репетиции оркестра, но легитимной частью внятной пьесы. Полигимния и Клио сестры. Анамнез Платона есть инструмент реконструкции историчности души, то есть осмысленности существования. Душа должна вспомнить прошлое, чтобы стать частью осмысленного целого, гармоничного и полного. Тогда нота существования будет встроена в звучание мелодии.

Полный текст...
Философия науки | Анатолий Макогон | Впечатать в становление черты бытия (Окончание) | Ницше в рассмотрении Хайдеггера | 08.10.2009 8 окт 2009, 00:24


Анатолий Макогон

Впечатать в становление черты бытия

Ницше в рассмотрении Хайдеггера

Окончание. Начало здесь.

6. Воля к власти как познание

Воля к власти есть принцип нового утверждения ценностей. Ценность означает условие жизни, условие, которое делает жизнь «жизнью». Сущность жизни - в возрастании и выходе за свои пределы, ценность должна способствовать этому. Жизнь устремляет себя в еще не достигнутое, и жизнь и ценность - «перспективны». Старое утверждение ценностей по Ницше - это платонизм и христианство: наличное сущее - есть me on и оно существует только благодаря идеям. В этом, старом полагании ценностей жизнь наделяется перспективой в сверхчувственное. По Ницше - блаженство не следствие, а причина делания. Новый принцип утверждения ценностей: необходимо определять иные перспективные условия для «жизни». Нужно заново определить сущность самой жизни. Условия, направленные только на сохранение жизни - бесперспективны, это противоположность ценностям. Нужно вернуться к принципу жизни, а сущность жизни -есть воля к власти, а значит это сущность и науки и познания.

Истинное и обладание им или истина в смысле признания истинного бытия составляет сущность познания. Постигать истинное значит так воспринимать, воспроизводить и передавать сущее в пред-ставлении и высказывании, как оно есть. Это вопрос о сущем, т. е. вопрос о познании есть вопрос метафизический. По Ницше - истина есть то к чему стремится человек, от чего он требует господства (воли к власти). Человек предстает как почитающий истину и, следовательно, как отвергающий ее. Почитание истины есть следствие иллюзии. Истина лишает жизнь действительной силы, она противоположность жизни. Когда все становится одинаковым и ничтожным, действительностью становится нигилизм. Искусство более ценно чем истина, оно более изначальное перспективное условие «жизни» чем истина. Искусство здесь понимается метафизически.

Полный текст...
Философия науки | Анатолий Макогон | Впечатать в становление черты бытия | Ницше в рассмотрении Хайдеггера | 08.10.2009 8 окт 2009, 00:23


Анатолий Макогон

Впечатать в становление черты бытия

Ницше в рассмотрении Хайдеггера

1. Введение в проблематику

Многие мыслители интерпретировали творчество трагического гения немецкой философии, Фридриха Ницше. Можно сделать предположение, что вообще почти вся философия 20-го века есть комментарий к Ницше. Это показывают и работы выдающегося немецкого философа Мартина Хайдегтера, посвященные творчеству Фридриха Ницше, причем Хайдеггер вводит текст и метафизику Ницше в контекст собственной философии, а именно, в контекст главного вопроса философии, вопроса о бытии.

Основным вектором хайдеггерианской метафизики является постановка именно вопроса о бытии, в отличии от вопроса о бытии сущего в пространстве которого пошла вся западноевропейская метафизическая традиция. И именно Ницше по Хайдегтеру занимает в этом смысле ключевую позицию, а именно позицию завершителя западноевропейской философской традиции. Почему это так мы и попытаемся прояснить в данной работе.

Хайдеггер выделяет у Ницше основные рубрики-концепты которые в первую очередь затрагивают основной вопрос философии. Во первых это учение о воле к власти, во вторых - это учение о вечном возвращении того же самого и в третьих - это европейский нигилизм, провозвестником и завершителем которого считал сам себя Ницше. Каждый из этих концептов мы рассмотрим основательно сквозь призму текстов Хайдегтера и выделим главные вектора ницшевского осмысления главного вопроса философии.

Основным источником для нашей работы будет двухтомник Мартина Хайдеггера «Ницше» [1,], [2], а так же естественно тексты самого «великого ниспровергателя кумиров», главным образом его неоконченное творение «Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей» [3]. Перевод текстов Ницше мы приводим так как их приводит в тексте Хайдеггера переводчик Хайдеггера, а ссылку на страницу даем по русским изданиям текстов Ницше.

Полный текст...
Философия науки | FAQ | Дугин | Об Александре Зиновьеве, научности и понятии нар 19 июн 2005, 20:43


Об Александре Зиновьеве, научности и понятии "народ"

By Владимир С. on Четверг, Сентябрь 11, 2003 - 15:08

Дугин утверждает, что геополитика относится к сфере науки, о чем свидетельствует ниже приведённый отрывок статьи “Интеллект и его эрзацы”:

"А. Дугин выступил перед членами клуба 14 апреля 2000 года. После его доклада А. А. Зиновьев потребовал от него дать определения употребляемым им терминам: что такое «идеология», «народ», «цивилизация» и т. д., потому что без этого непонятно, куда отнести его сочинения: к сфере науки или к сфере идеологии. После того, как Дугин пояснил, что он понимает под идеологией, Зиновьев сказал: «Все, что у вас написано, относится целиком и полностью к идеологии». Дугин с этим не согласился, но Зиновьев продолжил: «Вы можете так думать. В конце концов и Маркс думал, что он науку сочиняет, и Фукияма думал тоже, что он делает науку, а как только вводишь более точное определение, оказывается, что это просто варианты все той же идеологии».

Во всем тексте книги А. Дугина «Основы геополитики» А. А. Зиновьев не нашел «ни одного понятия, ни одного утверждения, удовлетворяющего критериям науки».

Т.е. речь идет о НАУКЕ, а не о сакральной чепухе.

Приговор, вынесенный Зиновьевым книге Дугина, суров, но справедлив: «В основном это искажение реальности, оболванивание людей, манипулирование людьми».

Полный текст...
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    16 июня 2004, 19:59
    Философия науки | FAQ | Дугин | О концепции «актуальной бесконечности» | 09.2000
    10 марта 2004, 13:56
    Философия науки | Поляков Д. | Евразийство и суперструны
    16 февраля 2004, 20:13
    Философия науки | Полит.Ру | Ректором РГГУ будет А.Дугин | 10.12.2003
    5 июля 2003, 16:05
    FAQ | А. Дугин | О ноле и Дураке | 1999
    FAQ | А. Дугин | О безумии вращающегося турникета | 1999
    FAQ | А. Дугин | О Лосском, Гумилёве, Шафаревиче и Небытии (ч.2) | 1999
    FAQ | А. Дугин | О Лосском, Гумилёве, Шафаревиче и Небытии (ч.1) | 1999
    FAQ | А. Дугин | О пространстве де Ситтера | 1999
    FAQ | А.Дугин | О коанах и Хаосе | 1999
    FAQ | А. Дугин | О нелокальности, бесконечности, многомерности | 1999
    ВЕСЬ АРХИВ