Посвящается Александру Дугину: "Благодаря Вам более или менее раскумекал Хайдеггера. Спасибо"

На пирамиду!

Я не даю себя в обиду -
Карабкаюсь на пирамиду.
Я со ступени на ступень
Ползу, как солнечная тень.

Окрест миры юлят кругами,
Низины пенятся врагами.
Но их ко мне бессильна месть,
Им до меня ещё долезть.

20.09.15

Равноденствие

Ни облачка. Сентябрьская теплынь.
Не то чтоб жарко, но печёт головку,
Хотя по дню пора сказать аминь
И главной сделать к ночи подготовку.

У ясеней совсем осенний вид,
Но семена ещё не все опали.
И пусть нам мрак морозный предстоит,
Мы разум не теряем от печали.

Ещё цветут последние цветы,
Ещё в глазах улыбка не завяла;
И мы готовы в зимние бинты
Укутаться, чтоб всё начать с начала.

23.09.15

У русской литературы сегодня особенная философская миссия – услышать откровение мыслящей и одухотворенной природы и донести его до мира на русском языке, на котором сегодня говорит уже сама наша земля. Кажется, я становлюсь провидцем, когда ночами над моим родным селом светят «звезды, отпылавшие давно». В сиянии этих звезд я и пришел однажды в литературу. Пришел – в раннем детстве, потому моего детства как будто и не было. Оно – деревенское, пахнущее рекой, приозерной глиной, сеном, зерном, пылью полей и потом утомленных лошадей – стало детством завтрашней моей русской литературы. Русской – по языку! Язык, которому свою жизнь отдали сотни племен, существовавших и ныне существующих на этой почве, обрел силу для того, чтобы выразить не просто литературу народа, но – литературу самой высшей воли. А она, как можно увидеть уже сегодня, выбирает метафору – «бесконечное пространство парадокса». Такова – моя литература, в которую я вошел, как в пустой дом в заброшенной деревне. Потому и волнуют мое воображение заброшенные деревни России, потому и вижу в их опустевших избах невиданную жизнь, будто в них и впрямь, как написано в моих стихах, поселился Всевышний.

Говорили: русская литература – «почвенническая». Если когда-то она и будет почвеннической, то сейчас. Она до сих пор, как ни одна из мировых литератур, – небесная, обретет почву, чтобы на этой почве изменить наше отношение ко всему, чтобы мир, ближний нам, не стал в наших глазах обыденным и заскорузлым. В обыденный и заскорузлый мир никогда не приходит истина!

Русская литература – это литература родственников звезд, травы, почвы – радующейся под плугом. Сам Творец идет по земле по следу этого плуга.

Когда приходит буря, не может не вздрогнуть кустарник; когда падает снег, не может не побелеть ландшафт. Так вот, грядет небывалая буря, грядет невиданная метель. И нет никого другого на свете, кроме русской литературы, кто в себе, в своей до поры безмолвной метафоре хранит необратимое время этой бури и этой метели.

Стихи, не прочитанные народами, хранят это время.

ОТ ОТРОКОВ МАКОВИЦКИХ

Николай (а если именовать точно – Никола) Клюев – не человек или, по крайней мере, не совсем человек. Что это значит? Еcли воспринимать слова поэтического текста буквально – а иначе их не стоит воспринимать вообще – то подтверждение такого на первый взгляд странного тезиса мы многажды обнаружим собственно в стихах Клюева, хотя бы и в виде обмолвок, оговорок, случайно вырвавшихся строк… Посол от медведя, потомок Китовраса – уже этого достанет, чтобы догадаться о многом.

В средневековых сказаниях Руси Китоврас – странное существо, диво, именуемое сыном царя Давыда и Матери Сырой Земли. В некоторых изводах это первый, погибший младенец, рожденный Вирсавией, плод «сугубого греха» возлюбленного царя. Зачатие – первая и едва ли не главная (наряду со смертью) экзистенциальная проблема. Алхимик Михаил Сендивогий указывал, что дурное, греховное зачатие – и у людей, и у металлов – порождает диво (monstre). В этом случае, если применять это к Китоврасу, то Мать Земля – первоматерия – принимает зачатый плод и, пропустив чрез свои врата, преобразует в огромное «диво» великой силы и могущества. Да, это диво – своего рода «недосущество», но недосущество царского рода, наделенное изначальной царственной силой.

Какой то тайный дух живет в нем. Скрываясь под телесной оболочкой, он являет свою сущность лишь на бумаге. Иногда я разговариваю с ним, глядя в человеческое лицо, и стараясь, по глупой человеческой природе, во всяком поэте увидев пророка, спросить о самом важном, наболевшем, но к сожалению, банальном. В ответ – молчание. Иногда, прочертив взглядом строчки стихов, я вдруг оказываюсь в зеркале, причем с обратной стороны, И здесь настигает меня душевная боль, силы такой, что до омерзения. Интересно, а ведь он как-то живет. Или дух принимает часть страданий на себя, оставляя лазейку для душевной жизни? И вновь в ответ тишина...

Он не любит риторики. Или это дух не выносит пустых слов? Он пишет просто, так что даже не понять, что это стихотворение сложено из слов. Как будто из чувств.

Он возвращает словам их истинную силу, не вкладывая свое человеческое, и от этого смертное, а очищая двери восприятия.

Выкристаллизовать в океане архетипов новый остров могут многие. Но сохранить океан в нетронутости, показав всю его первозданную красоту – дано лишь единицам.

По поводу присутствия тайного духа – обычно он все отрицает. Внешне это выглядит логично, внутренне – совершенно. Но я-то знаю, что это не так. Он никогда не считал свои стихи своими. И даже если он будет хрипеть за них здесь и сейчас, то лишь в силу того, что знает тайну – все принадлежит Тому, от Кого, и к Кому направляется.

Евгений Головин

Марихуановый сон

1. Антарктида (1 756 кб) | текст

2. Эльдорадо (1 334 кб) | текст

Я невинная тварь, кто детей пожирает в тумане.
Сумасшедших ночей предо мною горит горизонт.
Что увижу я в мире, наполненном чёрным обманом,
Где горящие храмы похожи на сказочный сон?!
Мои губы полны ненасытною жаждой тревоги.
Вижу троны пустые, погибших в аду королей,
Что мне ужас разбитой по трупам младенцев дороги,
Что мне стон и надежды покинутых Богом людей?!
Я одна во Вселенной. Ни Бог, ни титан и ни дьявол
Не нарушит покоя и страха страданий моих.
Только кто-то огромный, больной, невозможно усталый
Пронесётся по полю, как духов блуждающих вихрь.
Я хочу целовать обнажённые груди распада,
По кликушески выть, наблюдая погибель земли,
И пройтись в тишине средь распухшего, спелого ада,
Где в червей превращаются дальние дети мои.
А потом, обернувшись загадочной странной звездою,
Улететь в безграничную синюю пропасть миров,
Чтоб потом хохотать над погибшей и дымной землёю,
Пожирая холодное мясо своих бесконечных утроб.

Могутин. Вот, так случилось, что только что узнал такого поэта. Как оно вам? Про "ориентацию" не надо, главное - правильная, Север. Related link: Певец огней родной хаты

Ydrib , Jul 21,1999,07:25

Как Вы относитесь к творчеству Алины Витухновской?

см. новооткрывшийся сайт http://www.gothic.ru/alina

Все песни записаны в формате realaudio

Если у Вас нет соответствующей программы, Вы можете скачать ее бесплатно с сервера http://www.real.com

Анабель ("В волшебном замке Мальдорор")

Миледи

Фашист ("Ты гладишь отвлеченно...")

Танго SA ("Ваш воспаленно томный шелк...")

Нарцисс

На острове Лесбос

У маркиза де Сада

"В советском подвале"

Ариман ("Как тонки твои пальцы...")

Элен ("Старана фей")

Синий сеньор Астарот

Кадиллак ("Мы едем по дорогам Европы")

Я здесь буду король...

Вы думали о Гелиополисе

"В букете лиловых роз"

Золушка ("Вы, маркиз....")

http://nuit2.hypermart.net/songs.htm